Форум » Верхние ярусы Замка » Галерея за часами » Ответить

Галерея за часами

Hogwarts: Легкая навесная галерея, соединяющая два крыла замка. В конце галереи - огромные астрономические часы. Легкие готичные своды из светлого камня, резные окна, хогвартский парк прямо под галереей. Здесь довольно ветрено днем, но очень тихо ночами; сюда не достает туман, и все пропитано древностью... (Галерея посередине, соединяет два крыла, под ней - небольшая арка-пролет)

Ответов - 55, стр: 1 2 All

Severus Snape: Парк ---> Убедившись, что кроме покинувшей Слизерин Индиго, факультет в порядке и больше никто его не покидал этой ночью, Снейп запечатал двери заклятьем и направился к выходу. Слизеринцы спали, а если бы хоть кто-то попытался удрать, он бы почувствовал это мгновенно - так работало Охраняющее заклятье. Спать не хотелось совершенно, да и обещание, данное Саре - о том, что они продолжат разговор, начатый в парке, Снейп решил сдержать: совесть отчего-то не позволяла ему, сославшись на усталость, удалиться в свои подземелья, где до рассвета он обдумывал бы ночную встречу, разговоры, события... На это у него еще будет время. Потому было решено отправиться в максимально близкую к Пуффендую и Слизерину территорию - галерею между крыльями замка. Выйдя вновь на свежий воздух, Северус почувствовал себя спокойнее: рядом были стены замка, Запретный Лес разве что проглядывался неясно сквозь туман, ученики спали в своих постелях. Подойдя к одному из прорезных сводчатых окон, профессор зельеварения облокотился о подоконник и обернулся на идущую по коридору галереи Серафину Лейн. - Заботы и тревоги... - тихо проворил он, - так часто мешают быть самими собой... На чем мы остановились, Сара? -

Серафина Лейн: Профессор Нумерологии шла немного позади декана Слизерина, отстукивая каблучками на каменном полу монотонный ритм и рассматривая картины, развешанные на стенах. Волшебники на них лениво потягивались, открывали глаза и, недовольно посмотрев, на Сару, снова погружались в сон. Так страшно, наверное, быть картиной. Изо дня в день одно и тоже. Видишь только одно место. Да, можно проходить между рамами, но не сотни же веков подряд? Хотя, свою жизнь Лейн не считала куда боле интересной, во всяком случае в последние пару лет. Она подошла ближе к человеку, ждавшему её в галереи. Всего за пару часов он стал таким родным. Лейн лишь усмехнулась и молча подошла к огромному окну, за которым скоро должен был появиться первый лучик утреннего солнца. - Мы говорили о прошлом. Давайте не будем о нём говорить, - всё ещё запинаясь от пережитого в Лесу шока, тихо сказала девушка и в задумчивости стала разглядывать погасающие звёзды на небе.

Severus Snape: - Вы хотите сказать, не говорить - сейчас, а потом оно вернется? Знаете, я еще там хотел вам это сказать, Серафина... Снейп запнулся, помолчал, а потом продолжил: - Ничего не бывает просто так. Встречи, ночи, туманы... Иногда стоит быть более внимательным к тому, что происходит вокруг - вдруг в этом и есть ответ на многочисленные вопросы. Снейп посмотрел на горы, которые уже были видны, пусть и окутанные еще туманом. - Знаете, мой вам совет. Вот сейчас взойдет солнце. Представьте, что это ваша жизнь. То, что мы с вами пережили в лесу, так там и останется, а солнце все равно взойдет. Просто с первым лучом оставьте все дурное в прошлом, в вашем собственном лесу. И улыбнитесь солнцу. "Мерлинова борода, я ли это говорю?.." Над горами стало светлеть...

Серафина Лейн: «Пронзит рассвет лучом незримым ночь И та отступит в тень, а после уйдёт прочь, Оставив в размышлении двух людей. Они смотрели вслед, но не пошли за ней, Решив, что прошлое должно уйти, Уйти и попросту остаться позади.» Сара улыбнулась. Она никак не могла понять, откуда в этом человеке столько добра и понимания. Ещё пару дней назад, скажи ей кто-нибудь, что она будет встречать рассвет Северусом Снейпом – не поверила бы. Не всё такое, каким кажется. Вот и мрачные горы на горизонте, окутанные пару минут назад густым туманом в свете утреннего солнца стали другими, будто парящими в воздухе, живыми и открытыми. Лейн всегда любила природу. Людей сторонилась, а вот к окружающему миру тянулась. Она могла часами сидеть на подоконнике, подобрав ноги под себя, всматриваясь в капли проливного дождя за окном. Искать там ответы на свои вопросы и ждать радугу, которая непременно появлялась. Или могла пропасть на целый лень и лежать на траве где-нибудь в парке, гадая на ромашке и разговаривая с птицами. Они её понимали, она их тоже. Хоть и говорили совсем на разных языках. То, что сейчас говорил Северус было странно слышать. Но в глубине души девушка понимала, что он прав. Прав во всём сказанном. Так жаль, что он не появился раньше. Было бы не так тяжело. - Спасибо, - уже в который раз произнесла она. Большего говорить не требовалось. Сара сделала выводы и, закрыв глаза, обернулась к восходящему солнцу. – Рассвет, – тихо произнесла девушка, ощущая мягкие прикосновения весеннего солнышка.

Severus Snape: Первые лучи солнца озолотили вершины гор, и, несмотря на то, что внизу еще было темно, туманы постепенно начали расползаться - и Северус увидел, как в хижине Хагрида, которая была видна с галереи, засветился огонек в окнах: лесничий проснулся, и, наверное, только что развел огонь. Огонь был слишком уж ярким для простого пламени, и Снейп чуть улыбнулся про себя: то, что зонтик Рубеуса Хагрида - не простая безделушка, знали, кажется, все, только делали вид, что не замечают... Огонек вспыхнул и, словно испугавшись того, что его увидели, тут же стал слабее. Снейп, усмехнувшись, отвернулся и посмотрел на волшебницу, которая стояла рядом, прикрыв глаза и подставив лицо восходящему солнцу. Северус невольно залюбовался ею: бледность ушла, оставив место краскам, и Сара словно оживала под его лучами. Внезапно Снейп почувствовал, словно его щеки коснулись чьи-то теплые руки - и посмотрел в ту сторону, откуда пришло прикосновение. И тут же зажмурился, закрылся рукой: это первые лучи солнца коснулись его, и это чувство было столь непривычным и забытым, что он был попросту ошарашен... Опустив руку, он увидев, что Серафина стоит, как стояла, и на лице ее блуждала улыбка. И впервые за много лет Снейп заметил, что это удивительно красиво - солнце и человеческое лицо, улыбающееся, такое теплое. А потом он понял, что глядя на нее, он вспоминает другого человека, другую девушку, которая была похожа на солнечный лучик, и с которой много лет назад он также стоял на этой галерее... Девушку, которой больше нет. Но впервые в жизни от таких мыслей мир не потускнел вокруг, и не захотелось отворачиваться от солнца. Северус посмотрел на горы, вершины которых были уже окрашены в розовый и золотой, на небо, которое в нежных лучах рассвета играло всеми красками, и... улыбнулся. "Ты, наверное, видишь меня", - думал он, глядя туда, откуда ему, как он чувствовал, тоже улыбался невидимый, но самый дорогой, близкий и единственный во всем мире любимый человек - на это небо. "Впервые за столько лет - я улыбаюсь встающему солнцу, и тебе... Не страдаю, не закрываюсь в себе, не ненавижу кого-то, не надеваю маску, а просто улыбаюсь, и мне есть, кому сказать за это спасибо. И я знаю: ты тоже сейчас улыбаешься" Беседуя мысленно с той, с кем привык беседовать на протяжении почти 16 лет, Северус думал также о девушке, стоящей рядом. Он надеялся, что просыпающийся день действительно принесет ей счастье, а ушедшая ночь унесет ее боль. В конце-концов, такие ночи бывают нечасто. Их стоит ценить, а не скрывать даже от самого себя, потому что далее наступит день, и все пойдет, как шло, только...чуть-чуть по-другому.

Серафина Лейн: «Он, наверное, прав. Он был прав до сих пор, Надо просто довериться И шагнуть в коридор. Светлый, солнечный путь, От тебя до него… Судьба странно рисует Нашей жизни узор…» Как же было тепло и хорошо. Сара всё ещё стояла с закрытыми глазами, греясь в лучах утреннего солнца, которое медленно поднималось всё выше из-за гор, на вершинах которых, укутавшись в облака, ночевало. Лейн уже давно так не радовалась рассвету, хотя ещё пол часа назад очень боялась его наступления. Всегда боишься впускать в жизнь что-то новое. Сара была готова кружиться и танцевать. Откуда вдруг такое воздушное состояние? От того, что ее, наконец, кто-то понял. За несколько минут она поняла, как ошибалась, закрываясь от людей. Да, боялась, но не все в этом мире плохие. Да и плохих людей не бывает. В каждом живёт и ангел и демон, просто иногда один перебарывает другого, нарушая равновесие. А демон вовсе не плохой. Он друг и советчик во многих ситуациях, главное знать, как его приручить и обуздать. Ангел. А Ангел он всегда ангел. Девушка открыла глаза и… удивлённо посмотрела на стоящего рядом Северуса. Она совсем про него забыла. Тот улыбался. Улыбался искренне и открыто солнцу и небу и… ещё кому-то, кого мог видеть только он. Она никогда не видела его таким. Эта ночь многое изменила в их жизни. Надо было отдать ей должное, пока она совсем не растворилась в рассвете. Серафина заклинанием призвала перо, пергамент и чернила и, действуя так, как ей подсказывало сердце, быстро вывела на небольшом клочке бумаги «Спасибо», открыла окно и протянула ладонь с запиской наружу. Её мигом подхватил порывистый ветер, уже успевший проснуться, и унёс куда-то вдаль. Зачем она так сделала, было известно лишь им, двоим – Саре и Ветру, который будто поджидал её у закрытого до этого окна. Возможно, и Северус понял. Он, почему-то, всегда понимал. Этим громким словом «всегда» была лишь ночь, но Лейн без боязни смогла сделать вывод и надеяться, что так действительно будет всегда. Они молчали, думая каждый о своём. Разговоры сейчас были излишни. Да и что в такой ситуации могли сказать друг другу два таких близких, но и таких далёких человека? Они друг о друге ничего не знали, но тонко чувствовали состояния души. Сара, опять подчиняясь только порыву, ловко скинула с себя тёплую мантию и забралась на широкий подоконник, обхватив руками колени. Она наблюдала за происходящими переменами в природе и в себе. Не желая думать о чём-то плохом. Плохого не было, было не приятное. Также как и не бывает безвыходных ситуаций. Бывают ситуации выход, из которых нам не нравится. Безысходность страшное чувство, но девушка нашла выход. Ещё не поздно всё изменить, ещё не поздно измениться. Серафина облокотилась на стену и ещё раз взглянула на Северуса, невольно улыбнувшись. Видел ли он – не важно. Но она знала, что он почувствовал. Лейн опять отвернулась к окну, устремив взгляд куда-то вдаль. Волшебно.

Severus Snape: Разговаривая с Лили мысленно, погрузившись в воспоминания, Северус Снейп отвлекся, когда внезапно что-то его встрепенуло: это Серафина, написав что-то на клочке бумаги, бросила его за окно, где бумажку тут же подхватил ветер. Скинув мантию и забравшись на подоконник (первым порывом было - схватить ее за руку, испугавшись, что она может упасть, но потом Снейп успокоился, убедившись, что подоконник достаточно широк, чтобы с него не упасть. Да он и не позволит ей упасть, в конце-концов. Усевшись, она улыбнулась ему - и только после этого Северус понял, что сам улыбался мгновение назад. Нет, все же прошедшая ночь была в высшей степени необыкновенной... - Н-да, - промолвил он, - нам, волшебникам, кажется, что мы знаем все секреты магии, умеем ею управлять и сделали ее подвластной себе. Но получается так, что это она играем нами, а сильнее ее - сама жизнь. Я вижу по вашему лицу, что страхи остались в ночи, и хочу, чтобы вы знали, просто знали: следующей ночью они не вернутся, и не вернутся никогда - это видно по вашим глазам, по вашему лицу: оно освободилось от масок и теней. Снейп слегка щурился от солнца - отвык от него, такого яркого на рассвете, все больше занимаясь школьными делами, бродя по замку, по своим подземельям. Сару же почти не было видно: солнце, казалось, наконец-то заполучив ее в свои объятия, заливало ее фигуру светом так, что казалось, будто она соткана из него. ...Наступал рассвет и школа постепенно просыпалась. Тут и там зажигались огни в окнах, а через пару мгновений профессор почувствовал, что в галерее появился кто-то еще. Этому кому-то ничего не угрожало, в отличие от ночных путешественников: утренние прогулки не возбранялись. Присмотревшись, Снейп увидел слизеринскую старосту, Грандвурген: девушка несла в руке метлу. Не будучи уверенным в том, что студентка заметила преподавателей - обычно студенты первыми приветствовали профессоров, Снейп вновь обратился к Серафине: - Мои студенты, как видите, ранние пташки. В связи с этим хочу поделиться мыслями, Сара... мыслями, которые мучают уже не первый день, а особенно - после сегодняшней ночи. Мы с вами видели боггарта, а откуда боггарты в Запретном Лесу - я понятия не имею. В Лесу водится достаточно разной дряни, но боггарт означает загрязненность, такого раньше не наблюдалось. Они порождение человеческих страхов, и это значит, что в Хогвартсе стали много страшиться чего-то... ученики боятся, боимся мы, - Снейп снова смотрел на горы вдалеке, разговаривая словно с самим собой, на самом же деле обращаясь к Серафине, - это ненормально...

Серафина Лейн: «Следы слёз. Я прочту тебе Сказку Про расставшихся брата с сестрой Ты поверь. Я хотела снять маску Но я с детства боюсь быть под ней не такой. Ты мой ветер надежд. Я поймаю тебя в свои ловкие сети Не хочу отпускать. Ты останься со мной В тёмных водах холодной ладонью к тебе Прикоснусь – видишь. Мир здесь совсем другой.» Солнце всё выше поднималось над горизонтом. Казалось, оно взошло за считанные секунды и в этот мир пришло ясное утро. Ясное утро, с которым тени прошлого девушки, наконец, растворились. Растворились навсегда. Больше её не будут беспокоить. Она отпустила их и поняла, что впереди светлое будущее. Непременно светлое. Иначе быть не может. Она уверена. Всё тот же лёгкий ветерок трепал, белокурые волосы Сары, заставляя улыбаться. Улыбаться ветру, солнцу, Северусу. Всем-всем в этом мире. Северус Снейп обернулся. На его лице тоже была улыбка. Не смелая, возможно робкая, но необыкновенная и искренняя. Таким она ещё не видела. Ночь изменила многое в этих двух волшебниках. Слова Северуса с лёгкостью дошли до самого сердца девушки, и оно счастливо замерло оттого, что не придётся бояться. Не придётся жить прошлым. Ответ не требовался. Она и так это знала, и возражать или спорить было бы глупо. А вот маски непременно вернутся. К сожалению, помимо странного и страшного прошлого, есть не менее приятное настоящее. Нельзя же закрывать глаза на всё. А всегда идти «против» настоящего почти невозможно, как бы не хотелось. А тем временем Школа начала пробуждаться от сна. Студенты, любящие вставать раньше остальных, спешили прогуляться перед завтраком в парке или полетать на метле, в качестве зарядки. Лейн и сама бы сейчас не отказалась от полёта на метле. Девушка любила летать. Послышались, тихие шаги и Серафина обернулась. Через галерею проходила девушка, судя по переливающемуся в лучах солнца значку на мантии – староста Слизерина. За свои не долгие годы работы в Школе Сара так и не познакомилась со всеми студентами, но имя старосты Слизерина помнила, хоть и смутно. На приветствие Лейн кивнула и проводила старосту внимательным взглядом. Счастливая, сейчас она сможет ощутить лёгкость полёта, а Серафине придётся идти в свой кабинет, заниматься факультетскими делами. Девушка вздохнула, но уходить не собиралась. Может просидеть на подоконнике до заката? И не важно, что подумают проходящие мимо ученики, о профессоре Нумерологии, часами сидящей у открытого окна. Северус вновь заговорил, и девушка обратила на него внимательный взгляд, после чего вздохнула и в задумчивости стала рассматривать деревья в саду и опушку Запретного леса. - Людям, да и вообще всем живым существам, свойственен страх. За себя, за близких.… Именно страх придает жизни остроту и смысл. – Сара на секунду замолчала - А в нашем случае - это вполне объяснимо. Ученики боятся вполне определенных вещей - Лорда, смерти близких, да мало ли еще чего! Всё же идёт война, хоть и тщательно скрываемая. А вот нам я думаю, немного сложнее. Мы боимся страха, неопределенности, последствий своей слабости. Девушке не свойственна была подобная откровенность. Себе, разумеется, Сара врать никогда бы не стала, но вот настолько правдиво открывать свои личные мысли - нет. А Северусу Снейпу она, почему-то, доверилась. И не в первый раз.

Severus Snape: Грандвурген прошла мимо, поздоровавшись с профессорами - Снейп ограничился кивком головы, что означало в его исполнении и "доброе утро" - впрочем, мало кто из учеников действительно верил в то, что профессор Снейп способен пожелать кому-либо, включая своих учеников, действительно _доброго утра_, и "принято, проходите", о чем думалось теми, кому были адресованы эти кивки, чаще, нежели верное восприятие послания; и все, что угодно. Ответив таким образом старосте своего факультета, профессор вернулся к созерцанию рассветных гор, но лицо его постепенно принимало привычную мрачность: Северус Снейп осознал, что до начала занятий осталось меньше часа времени, а значит впереди еще один долгий день. Мысленно прикинув, что его ждет днем, он вздохнул: Гриффиндор и Пуффендуй. Слизеринцы и Когтевранцы сегодня не занимались на зельеварении, что удручало: первые были надеждой зельевара, вторые подавали надежды. В факультеты, у которых предстояло вести сегодня, Снейп не верил, хотя ученики часто доказывали обратное. Он стоял, молча глядя на горы и размышляя о своем, когда до его сознания долетели последние слова Лейн. ...Кстати о Пуффендуе. - Нет, речь не совсем о слабостях. Безусловно, страхи человека в первую очередь заключаются в нем самом, но в данном случае речь не о нас... я боюсь - за них, - Снейп неопределенно указал на школьный двор, где одна за другой начинали появляться маленькие и повыше фигурки в черном. - Мы взрослые люди и наших сил, так или иначе, но хватит на то, чтобы бороться даже с тем, что живет внутри нас, нашими страхами и нашими слабостями. А они... они еще дети, все до единого. Как бы ни пытались казаться взрослыми. И если даже у вас, у ребенка, которого напугали в детстве, пусть и выросшего, хватило сил отдать рассвету ночные страхи, то их души чаще всего подвержены влиянию страхов и просто влиянию. Впрочем... это тема для обсуждений долгих и долгих. Если будет желание, мы с вами побеседуем об этом. Снейп замолчал, обдумывая сказанное - не сказал ли лишнего. Худое лицо покрылось привычной тенью. Повеял утренний ветерок, и пришлось закутаться в черную мантию - скорее по привычке, нежели боясь простудиться. С минуту профессор обдумывал, говорить или не говорить Саре о том, что он задумал, размышляя и глядя на горы, но слова словно вырвались сами: - Знаете, профессор Лейн... Мне не дает покоя происшествие в Лесу. Я намерен разобраться в этом, и сегодня после того, как все ученики лягут спать, я отправлюсь туда.

Серафина Лейн: «Мы стремимся все больше успеть. Мы меняем дела на дела. Погружаясь в забот круговерть, Мы теряем остатки тепла. Мы в залог оставляем мечты И подводим надеждам баланс. И уродство немой пустоты Укрывает иллюзий атлас. Создаем мир ненужных вещей Из осколков несбывшихся снов И не ищем пропавших ключей От хранящих мечты сундуков. А когда-то два белых крыла Отрывали легко от земли. И Любовь по соседству жила, И печали терялись вдали.» Сара, не отрываясь, смотрела, как вспыхивают, подобно огню, новые лучи солнца и озаряют некогда тёмный мир. Так странно было осознавать, что всего лишь за ночь столько в жизни Лейн изменилось. Если верить словам многих мудрых людей, это к лучшему. Было ли лучше это для Серафины – неизвестно. Девушка ещё не до конца поняла, что будет делать дальше. С некоторых пор целью её жизни было забыть прошлое, а сейчас оно ушло. Что делать дальше? Жить. Такая короткая ночь способна изменить многое в существовании человека и вернуть его к жизни. К радостной и, как хотелось надеяться, беззаботной. Хотелось. Холодный порыв ветра вернул замечтавшуюся девушку в реальность. Суровая штука жизнь. Все счастливые сказки когда-нибудь заканчиваются. Как закончилась эта ночь. День приобретал свои привычные очертания, будто ничего не изменилось. Сара поёжилась и спрыгнула с подоконника. Апрель - время, когда, если учитывать латинское происхождение названия данного месяца, молодая весна только открывает свои объятья. Время переменчивое и, часто, холодное. Непредсказуемое, но, тем не менее, солнечное. Странное сходство между месяцем и самой девушкой, вероятно не зря именно в апреле она родилась. Лейн ещё раз улыбнулась солнцу и, накинув мантию, прислонилась к стене, вслушиваясь в каждое слово профессора зельеварения. Страх. Так много для каждого человека в этом слове, в этих звуках. Девушка вновь поёжилась, почувствовав холод каменной стены. - Дети, порой, гораздо сильнее в этом вопросе, чем взрослые. Хоть и чаще боятся, – в привычной задумчивости произнесла девушка и взглянула на наручные часики. Время не щадит никого. Завтрак, а значит, скоро начнутся занятия, но ведь так не хочется идти в душный класс и объяснять никому не интересную тему по Нумерологии. В последнее время и сама девушка перестала любить свой предмет. Вот она, Взрослая жизнь, когда ты должен делать то, что должен, а не то, что хочешь. Как жаль, что Хогвартс-Экспресс не может отвезти в страну детства. Но, хватит жить прошлым. Как бы грустно не было всё проходит. Даже то, чего не было. Сара, вздохнув, отошла от стены и осмотрелась. Старинная галерея. Сколько же людей она повидала за всё своё существование. Скольких уже нет в живых… Мимо то и дело сновали студенты, спешащие по своим делам. Суматоха – враг души. Убивает, путает, пугает. Привычка современного мира. Все куда-то спешат, как по мановению волшебной палочки, не задумываясь ни о чём. Взгляд холодных глаз наткнулся на Северуса, который всё ещё стоял на прежнем месте. Было ли интересно Саре, о чём он думает? Безусловно. Но вмешиваться в чужую жизнь она не собиралась, поэтому, вздохнув, выслушала намерения декана Слизерина. Неудивительно, что он решил отправиться в Лес сегодня ночью, девушке и самой не давало покоя происходящее там. Лейн, с глазами полными решимости, улыбнулась. - Я иду с вами. Буду ждать вас у ворот, после отбоя, - серьёзным тоном произнесла профессор и, резко развернувшись на каблучках, поспешила к выходу, давая понять, что отказ в любом случае не будет принят во внимание.

Severus Snape: Набрав воздуха побольше, чтобы высказать на одном дыхании то, что он думает по поводу такого "благоразумного" решения Серафины, Снейп осекся на первом же слове, когда девушка, решительно высказав свою точку зрения по данному вопросу, развернулась на каблуках и уверенно пошла в сторону дверей. Бежать следом, размахивая палочкой и угрожая связать, нажаловаться директору, наложить заклятие недвижимости, и просто выражать свое негодование по поводу для Северуса Снейпа было немыслимым и унижало его достоинство. А потом по лицу скользнул первый действительно теплый солнечный луч - и внезапно раздражение сменилось почти восторгом. Усмехнувшись вслед Серафине, Снейп пробормотал что-то вроде "Ну, что ж, ваше право...", и, последний раз посмотрев на горы вдалеке, развернулся и зашагал в другую сторону, к противоположному выходу, направляясь в свои классы... Эта ночь многое изменила, и он был обескуражен тем, потому что привык к целостности своей оболочки, которая за временем застыла настолько, что, казалось, пробить ее невозможно. Он не ожидал этого, и ему было странно и непонятно многое, как и понятна и непонятна была эта не менее странная, но оттого не менее восхитительная девушка. А Северус Снейп давно уже не испытывал чувства восторга по-отношению к кому-либо... ---> Запретный Лес

Джелейн: Рассвет. Прекраснейшее время суток. Переход от Тьмы к Свету. А когда на небе ни облачка, это просто фантастическое зрелище. Восточный край неба начинает румянеть, как кожа на морозе. Зарево разгорается, но солнце ещё не встаёт. Оно любит "поваляться в кровати". Зимой же солнце ещё более лениво, но действо ещё более величественно и прекрасно. Удивительно смотреть на ясное ночное небо и чувствовать приближающееся утро... Даже теперь, будучи привидением, Джелейн обожала наблюдать за рассветом. Он настраивал на нужный лад, придавал душе особую мелодию, и с рассветом понимаешь, как пойдёт день. Странно, но никого из призраков Белла не замечала за таким занятием, и всё никак она не могла взять в толк, почему. Ведь это красиво и необычно... Хотя в этом были и свои плюсы - полное одиночество в последнее время стало присуще Изабелле. Волны меланхолии всё чаще накатывали на душу привидения. Джелейн всё стояла и смотрела на начало нового дня... если кто решит со мной здесь сыграть - буду рада:)

Eva Rosier: *Точкой на горизонте коридора показалась фигура, направляясь прогулочным шагом в сторону комнаты каминов. Сквозняк развивал кучерявые волосы Розье, она, в свою очередь, встряхивая головой, пыталась вернуть на место непослушные локоны. "Против природы не пойдешь, на что мне, Мерлин, такое непослушные волосы?" - мелочно подумала она, преодолевая очередной пролет. Наконец - прямой отрезок, с небольшой комнатой, который Ив надеялась преодолеть без последствий для внешнего вида. Коридор был слабо освещен, и женщина, воспользовавшись "Lumos!", уверенно продвигалась вперед, посматривая под ноги. Войдя в галерею, Розье заметила призрака, застывшего в воздухе. Ив, не скрывая удивления и любопытства подошла со спины, и опустив палочку, повернула голову на бок, чуть слышно кашлянув. - С вами все впорядке? - риторически спросила она, прищурив глаза от рассвета. "..хотя что может быть невпорядке с призраком? дважды не умирают" - мысленно добавила она. Недожидаясь ответа Ив отошла за колонну, дабы яркий свет не раздражал глаза. Наблюдая за тем, как исчезает тень в галерее, она забыла о всех поспешных делах, и, все ещё ожидая не менее риторического ответа призрака, неотрываясь смотрела за игрой свето-тени.* Будьте рады

Джелейн: Джелейн стояла... точнее, парила над полом, в задумчивости глядя на рассвет, как вдруг за спиной раздался женский голос. - А, доброе утро, профессор Розье... - Белла печально улыбнулась. - Разумеется, всё в полном порядке. Просто я очень люблю размышлять в это время. Знаете, мисс Розье, рассвет и закат - два времени, когда никуда не хочется спешить и невольно задумываешься о жизни... - произнесла Белла, подумав: "И какая же может быть у меня жизнь?" Нет, нет, ты живёшь! Ты видишь, слышишь, даже чувствуешь запахи вокруг! - сопротивлялся внутренний голос суровой реальности. Душа как всегда металась, не желая признавать действительность....

Eva Rosier: *Эва удивленно посмотрела на печальную улыбку Джелейн и не менее печально улыбнулась на её слова.* "Странно, однако, не знала я, что призраки могут грустить, они потеряли и обрели слишком много, чтобы вдаваться в эмоции и подобные состояния." - У меня закат и рассвет ассоциируются с вечностью, как альфа и омега, - вышла из тени колонны на свет и опять прищурила глаза. "Свет..привыкну, не всегда же сидеть в полумраке" - Это похоже на размышление ни о чем, ведь все на столько относительно, - смахнула с плеча несуществующие пылинки и подошла к застывшему призраку, - он привораживает, - кивнула в сторону восходящего солнца, - не хотите поделиться мыслями?, - удивилась сама себе.

Джелейн: Джелейн с пониманием смотрела на профессора. "Да уж, утро всех располагает в философии..." - Да уж, мир относителен, время относительно, даже сама жизнь относительна... Но есть кое-что чёткое... Думаю, что где-то есть центр, который всегда неподвижен... Относительно всего... Знаю, это невозможно, но ведь и для маглов магия невозможна... Белл удивилась словам преподавателя. Но что-то располагало сегодня к разговорам и откровенности. - Знаете, я тут подумала... Было бы неплохо узнать побольше о.... о моей смерти... Внутренний голос и голос разума тут же замолкли. Даже само привидение такого от себя не ожидала. Это говорило её сердце, желавшее узнать всю правду... Которая порой острее кинжала...

Eva Rosier: *Ив отошла к стене, и притулилась спиной, в поисках опоры, разговор, как ей показалось, будет долгим, ведь рассуждать о смерти можно до самого её начала, да что уж там, и после - живой пример, этот призрак.* - Смерть..эта тема вам не нравится, ведь так? и все равно вы уперто хотите про это говорить.. вы любуетесь рассветом, потому что смерть у вас отождествляется с закатом, а рассвет, это то, что было вами потеряно.., - подняла глаза к потолку, - жизнь. - Смерть это процесс, и, пожалуй, очень мимолетный. Для вас, смерть -это прошлое и то, что связывало вас с жизнью, - загадочно улыбнулась и посмотрела на окончательно исчезнувшую тень на стене, - на самом деле вы хотите поговорить о жизни, раз почитаете, вспоминаете свою смерть. Розье не удивилась выстроеной мысли, ведь тема жизни и смерти была ей близка.

Джелейн: Джелейн улыбнулась снова. - Видимо, вы меня неправильно поняли, мисс Розье. Я имела в виду, что я хочу узнать больше о том, как я умерла... Ибо я ничего не помню... В памяти возникли расплывчатые образы: какая-то комната, какой-то человек... Но видела Белла только очертания... Ничего конкретного... И это раздражало, злило, даже бесило привидение. Как так? Что же рассказать другим?

Eva Rosier: - Вполне возможно, я же ни разу не умирала, - сумбурно проговорила Розье, рассматривая стены и свод галереи. Женщина подошла к висящему на стене портрету какой-то девушки. - А зачем вы хотите это узнать? ведь эта информация уже никак не поможет вернуть все на прежнее место, - повернулась к призраку, - да, мне все таки вас не понять, - покачала головой, - я не ностальгирую. - Миссис, не мисс, - шепотом произнесла она и улыбнулась. Розье с интересом продолжала курсировать по галерее, рассматривая картины.

Джелейн: "Поздравляю, Белл, теперь тебя даже профессора не понимают..." - Внутренний Голос веселился вовсю, хотя особых причин для этого самого веселья Джелейн не видела. Вопрос поставил призрака в тупик. И правда, зачем ей это знать? Может, оставить всё как есть? Нет, Джелейн была не из таких. Хотелось узнать как можно больше о своей жизни, настоящей жизни, а не тому подобию, которую сейчас вела Изабелль. - Знаете, миссис Розье, - исправившись, тихо произнесло привидение, - я и сама не понимаю, зачем мне это надо... Просто такое чувство, что кусок моей жизни просто вырвали. Есть какая-то пустота внутри...

Eva Rosier: "Ты с ума сошла, наверное..разговаривашь с призраками о смерти. жить что ли надоело?" "Хотя, потеряв что-то ценное ты тоже долго вспоминаешь и пытаешься восполнить утрату. Чем не призрак?" *Отчетливый ритм шагов эхом разносился от угла к углу, Розье вышагивала по диагоналям, бросая взгляды на картины, и, остановившись, посмотрела на Джелейн.* - А каким образом вы хотите узнать о своей смерти?, - внимательно посмотрела на полупрозрачного призрака, - если кусок вырвался, нужно вставить новый, не оставляйте пустоты, - удивилась своим словам и подошла к окну.

Джелейн: Белле уже не нравилось, что сказала слишком много, и ругала себя за откровенность. И чем же тебе поможет практически незнакомый человек, Белл? - буквально издевался внутренний голос. "М-дааа, смерть меня сильно поменяла...." - Я не знаю... Нужно откуда-то начать, ведь начало - это самое главное... Но я не имею ни малейшего представления о том, где можно найти хоть какую-то информацию? Джелейн задумалась. Можно поискать на кладбищах... Но привидение и при жизни не очень-то любило кладбища... Теперь же, после смерти кладбища навевали на призрака тоску. Но начать-то откуда-то надо?!

Eva Rosier: "Задерживаюсь я, не иначе.. не буду беспокоить призраков, так, глядишь, и они меня не будут беспокоить" -подумала она, вспоминая последние кошмары. - Что ж, доброго вам предновогоднего вечера, - Ив приветливо кивнула, - разбирайтесь в себе, на сколько это возможно. "..своя душа - потемки" *Эва подошла к окну, и выглянула во двор. Белые мухи спускались с небес, дети, в разгар учебного семестра, отложив книги, играли в снежки во дворе.* - Время, - шепотом произнесла она и покинула галерею. "ёлка.. подарки..хм..праздники. Дань традициям." ------->Слизерин

Джелейн: - Вечера? - Джелейн улыбнулась. - Сейчас пока ещё утро, профессор Розье. Удачного вам дня! Собеседница ушла. Белл ещё немного постояла в галерее. День набирал обороты, но территория Хогвартса ещё оставалась в тени благодаря стенам замка. В галереях, коридорах и на улице стали появляться обитатели школы. Издали не было видно лиц, но чувствовалось, что все рады - рождественские каникулы, как-никак. То тут, то там уже полетели снежки - один даже пролетел мимо привидения. Призрак улыбнулся и покинул галерею. >>Пирс>>

Fallen: Fallen ещё никогда не была в этом месте, но она знала, что тут очень красиво. Девочка поднималась к галерее медлено, рассматривая все уголки. Резные узоры окон бросали тень от луны на пол. Волшебное место - подумала Фал. А ведь здесь и правдо волшебно ночью. Изредка поддувает лёгкий прохладный ветерок и чувствуется запах весны. Изредка поддувавший ветер колыхал волосы Fallen. Потоки вдохновения озоряли её всё больше... О, это просто чудесно! - сново мелькнуло в голове гриффиндорки. Тут девочка подошла к огромному, старинному, открытому окну. Резко подул сильный ветер, но очень быстро прекратился. Fallen посмотрела вниз и увидела парк. Он весь как будто бы сиял. Это волшебство! Ну конечно это не столь необыкновенно для Хогвартса. Но такой красоты я ещё не видела! И вдруг, в углу часовни что-то зашуршало и засияло. Фал слегка перепугалась. Она тут же достала палочку. Подождав ещё минутку, смотря что же произойдёт дальше, Фал разглядела, что это что-то к ней подлетает. Испуганная, только произнесла две первые буквы заклинания, как только увидела, что это всего лишь светлячок. Фух - вздохнула Фаллен. Это всего лишь ты маленький дружочек, ты меня напугал. Лети... - указав ему дорогу рукой к огромному окну, произнесла она. Светлячок улетел. Fallen снова подошла к окну и посмотрела вслед за её новым другом. Она была рада, что он теперь летел своей дорогой, своим свободным путём. Девочка наклонила голову вниз и вновь увидела тот же чудесный парк, светящийся серебрянным светом. Пока, я ещё вернусь - на прощание сказала она и так же медленно, как и приходя, спустилась вниз по лестницам.

Selinna Inessa Tepes: Селинна решила прогуляться по Хогвартсу. Замок всегда навивал ей положительные эмоциии и за время своего отсутствия, она успела соскучится по его каменным стенам. Мысли летали где-то далеко и она не заметила как ноги привели ее в конец галереи, где висели огромные астрономические часы. Селин, любила смотреть на них, как секундная стрелка движется по кругу, нарезая минуту за минутой. Вот и сейчас она замерла как под гипнозом, разглядывая часы и думая о чем-то своем.

Alice: Элис быстро шла по коридорам замка, особо не заботясь, куда ее ведут ноги. Девочка полностью погрузилась в мысли, не оглядываясь на проходящих мимо учеников и о чем-то задумавшись. Так когтевранка и не заметила, как достигла галереи с часами - она подняла голову, будто опомнившись, и увидела в паре шагов от себя очень знакомую особу... - Селинна. - тихо окликнула она и подошла ближе, чувствуя, как по лицу расползается улыбка. Слизеринка была поглощена своими мыслями, рассматривая стрелки часов, и когтевранка чуть коснулась ее локтя, искренне радуясь, что встретила свою подругу.

Selinna Inessa Tepes: «Вот еще одна минута прошла безвозвратно»,- подумала девушка перед тем, как кто-то произнес ее имя и дотронулся до локтя. Сердце замерло от неожиданности, и она оглянулась. Перед ней стояла Элис, освещая галерею своей лучезарной улыбкой. Селина любила эту улыбку, которая на прекрасном лице когтевранки, смотрелась уж очень обезоруживающе. Еле сдержав порыв нахлынувших чувств, чтоб не стиснуть в объятьях подругу, Сел лишь улыбнулась и с сияющими глазами произнесла: - Здравствуй, солнышко! Как я рада тебя видеть!

Alice: Элис не часто улыбалась вот так широко, и сейчас она все не могла сдержаться и растянула улыбку во весь рот. - Здравствуй, родная, - она крепко сжала ладонь подруги, - не представляешь, как я рада тебя видеть... Когтевранка взглянула на часы и рассеянно подумала о том, если бы можно было остановить время или хотя бы замедлить... - Как твои дела? - спросила она у Сел, все так же улыбаясь и краем глаза наблюдая за ходом часов...

Selinna Inessa Tepes: Рука Элис сжала ее ладонь и Селинна почувствовала как это дружеское тепло, растеклось по телу. Это еще больше растрогало Слизеринку и она в ответ, широко улыбнулась. -Ох, Элис я только, что приехала из дому! Соскучилась безумно по всем и всему! Как у тебя дела на факультете? Что тут новенького? Я слышала о множестве перемен, но пока не в курсе, что правда, а что просто слухи! Сел, так хотелось обо всем расспросить свою подругу, что в один момент завалила Когтевранку вопросами. Но заметив, что Элис смотрит на часы, спросила: -Ах, ты наверно торопишься, а я тебя задерживаю?

Alice: - У меня на факультете дела... отлично. - Элис улыбнулась одним уголком рта. - Кхм... Ну да, кое-какие перемены произошли... Элис попыталась вспомнить, когда в последний раз до этого она видела Селинну, но так и не вспомнила. "Разве что о-очень давно", - мысленно вздохнула она. -Ах, ты наверно торопишься, а я тебя задерживаю? - Что? - когтевранка опомнилась и рассеянно взглянула на Сел. - Нет, нисколько... В данный момент я полностью в твоем распоряжении, - фыркнула Лис.

Selinna Inessa Tepes: Эх, перемены!- выдохнула Селинна, как будто, подтверждая слова подруги. Мысли стали уводить к бывшему декану и прошлым временам, но Сел не хотела сейчас портить настроение себе и Элис. Поэтому услышав, что та в полном ее распоряжении Слизеринка хлопнула в ладоши от восторга, произнесла: -Вот, здорово! «Тогда я расспрошу ее о себе, давно хотела узнать, от куда она, и кто ее родители…»- взгляд у Сел стал немного лукавым, а щеки слегка покраснели от стеснения, но девушка нашла слова, что бы спросить. - Эл, я очень хочу узнать о тебе по больше…Ты для меня всегда остаешься загадкой…особенно, от куда ты родом. Расскажи о себе, хоть не много, пожалуйста?

Alice: Элис не могла не улыбнуться, увидев, как Сел хлопает в ладоши в порыве восторга. Расскажи о себе, хоть не много, пожалуйста? - Почему бы и нет, - когтевранка чуть склонила голову набок и задумалась. - Я чистокровка, но из-за того, что мой отец умер, когда я была маленькой, я живу с матерью и отчимом. "Да... воспоминания", - Лиса немного грустно улыбнулась и продолжила: - А мой отчим магл. И я училась сначала в магловской школе. Но я много времени провожу у родителей моего отца, в их поместье... интересно, - девушка пожала плечами и тоже заинтересовалась: - А твоя семья?

Selinna Inessa Tepes: Элис добродушно улыбнулась на просьбу и стала рассказывать о себе. Селинна слушала ее с пониманием, и затаив дыхание, она и сама пережила, что-то подобное, поэтому подруга для нее стала еще ближе и роднее. -Действительно интересно… ты видела мир и с этой, и с той стороны. – Слизеринка слегка приподняла уголки губ, а глаза стали грустными. - Прими мои соболезнования по поводу отца и прости, что заставила вспомнить эту боль. Девушка вздохнула и стала теребить кисточку своей косы. -Эх, как же тебя понимаю, я потеряла маму. А отца постоянно не вижу, из-за его бизнеса и мне приходится жить у дедушек в имениях. Немного помедлив, чтоб перевести дух от рассказа Эл и собраться с мыслями, Сел начала рассказывать о своей семье, вот только от волнения как по учебнику. -А я вот, Родилась в россии в семье из смешанного брака двух чистокровных волшебников. Мой отец - Джеф Гиперион Цепеш (Jef Hyperion Tepes) потомок румынского князя Vlad Drаculea Tepes III Моя мама- Селена Талбот рожденная, тоже двух смешанных чистокровных браков: моего дедушки- Джордж Талбот (Тальбот) 6-й граф Шрусбери и Уотерфорд (George Talbot, 6th Earl of Shrewsbury and Waterford) – английский дворянин, государственный деятель и бабушки- Марии Ростовской уроженки России, - улыбнувшись, произнесла с гордостью,- Теперь в моих жилах течет румынская, русская и английская кровь. Опомнившись, что передней стоит подруга, а не однокурсник, подмигнув, сказала: -Ты ведь все знаешь про маглов?!- глаза у наследницы Тепес загорелись,- Как я тебе завидую! Нужно будет тебя подробнее расспросить, как же они справляются без магии в быту?

Alice: - И тебе... мои соболезнования, - Элис вздохнула, чувствуя грусть Селинны и как-то пытаясь ее подбодрить, - Сейчас напоминание о смерти не так больно, остается лишь какая-то светлая грусть, что близких нет рядом. Когтевранка мягко улыбнулась, наверное, вспоминая что-то хорошее, а потом ее глаза расширились от удивления, когда она слушала о семье Сел. - Вот это родословная, - добродушно фыркнула она, - графы и государственные деятели... Она подумала, что неплохо было бы изучить и свое фамильное древо и рассмеялась. - Ну, насчет жизни маглов я хорошо осведомлена, так что спрашивай...

Аланна Аверин: Аланна шла по полупустому замку, прислушиваясь к звуку собственных шагов. Изредка на её пути попадались какие-то незнакомые студенты, чаще всего спешившие в гостиные своих факультетов или в Общую Гостиную, и не обращающие ровно никакого внимания на маленькую светловолосую второкурсницу. Впрочем, как и она на них. Но можно ли было её блуждание назвать "путём", ведь путь предполагает какую-то цель. А её-то у Ланы как раз не было. Был довольно поздний вечер, но замок не собирался пока спать - этой ночью многие студенты предпочтут продолжить празднование любимого праздника-маскарада: Хэллоуина. Не подумайте только, что гриффиндорка по глубоким драматическим и загадочным обстоятельствам решила не посещать праздник. Что вы, она не меньше (если не больше), чем её софакультечники, уделила внимание шикарному праздничному столу. Посетила она и устроенный для ребят бал-маскарад в Общей Гостиной, должным образом повосхищавшись изобретательностью костюмов и поболтав со знакомыми и друзьями, которых было непросто узнать. Впрочем, некоторые уже сняли свои маски. Почему же Аланна не подготовила свой наряд и шагает себе "куда глаза глядят" в сторону от праздника? Во-первых, двоих лучших друзей, которые, как ни странно, оба были с факультета "змей", она так и не увидела ни на банкете, ни на балу. "А здорово было бы поесть шоколадных пауков с ними, поговорить, я их так давно путём не видела за всей этой рутиной", - вздохнула Аверин. Во-вторых, у неё были отдельные планы на этот праздник. Точнее, не совсем у неё. И обескураженная их срывом и не подготовившая костюм для бала, Алу прибывала в какой-то прострации. И даже двойная порция горячего шоколада не спасала странного положения. Решение пройтись по замку, размять ноги и мысли были спонтанными, но очень понравившимися. Размышляя, не зайти ли в башню Гриффиндора и не состряпать ли быстро какой-никакой костюм, Аланна повернула за угол. Даже здесь, вдали от праздника, чувствовался запах жаренной тыквы. О, кто не был на праздниках в Хогвартсе, тот не знает, как их правильно и с размахом отмечать. Аверин в который раз восхитилась многочисленными украшениями замка, тучами заколдованных летучих мышей под потолком и гигантских фонарей-тыкв. Лана часто любила бродить по любимому замку. Красивее, волшебнее и вместе с тем загадочнее места не найдёшь. Аланна точно знала, что до конца жизни будет любить это место. Правда, если честно, она не могла себе представить, что когда-нибудь расстанется с ним. "А какое здесь Рождество!" Оглядевшись, Алу увидела небольшой, почти незаметный под блестящими рыцарскими доспехами, проход. Не задумываясь, она тут же прошла туда и оказалась в довольно прохладной галерее, соединяющей два крыла. Здесь не было ярко освещающих факелов, зато имелись две большие светящиеся тыквы-Джека, отбрасывающие зловещие тени на готические своды. В красивых окнах виднелся тёмный шелестящий осенний парк, а тишину разрушал негромкий тик больших астрономических часов. - Ух ты... - только и могла выдохнуть Аланна. Это место ей просто безумно понравилось. Обойдя галерею вдоль и поперёк несколько раз, гриффиндорка разместилась рядом с одной из тыкв на резном подоконнике, вглядываясь в тени парка и уже загоревшиеся звёзды, наслаждаясь тишиной и прохладой.

Соланж Деллингхейм: Переход из локации: http://hdhog.forum24.ru/?1-24-0-00000007-000-60-0#070 Сколько пролётов они преодолели? Два, три, четыре? Соланж уже почти выдохнула с облегчением: Алекто с Амикусом остались наверху, и теперь им надо остерегаться только возможного появления Снейпа. Но не тут-то было. Сверху донёсся оглушающий вопль: - СТОЯТЬ, МЕРЗАВЦЫ! - Алекто! Бежим, бежим, бежим! - Если до этого Соланж думала, что быстрее бегать нельзя, то она очень ошибалась. Удивительно, что дым из-под ее пяток не пошел. Потому что, чтобы разглядеть ее ноги (и, как она подозревала, ноги ее спутников), надо было включить замедленную съемку. А вот и поворот к башне Когтеврана! Девушка думала было рвануть туда, но быстро осекла себя. Кэрроу уже нагоняла их (Она что, на крыльях летит?). К тому же, это был верный путь к тому, чтобы их раскусили. Пробежав еще пару пролетов, она свернула в галерею, в конце которой стояли знаменитые часы. Звуки шагов и нецензурных проклятий в их адрес говорили о том, что Алекто уже рядом. На лице Соланж расплылась воистину дьявольская ухмылка, а глаза сверкнули адским огнем. Что ж, если нельзя убежать, будем отбиваться! Она мечтала об этом моменте с начала учебного года, и теперь ей представился шанс отплатить за все издевательства над ней (и над другими), за каждое взрывающее мозг слово, за каждое мгновение радости, которое Кэрроу отнимали у Хогвартса. Активировав бомбу, которую она сжимала в руке, она развернулась и дождалась, когда Алекто покажется в проёме. - Depulso! - победно крикнула Рыжая Сол улетающему смятому перу, которое сулило пожирательнице открытие плавательного сезона и запах драконьей жизнедеятельности на долгие месяцы. - Лови, пожирательское отродье! - Бежим, а то потонем вместе с ней! - Весело прикрикнув, Соланж рванула со всех ног.

Милисента О`Лири: Милисенте казалось, что из-за сверкания ее пяток на лестнице стало светло, как днем, и вся их конспирация с минуты на минуту отправится Сами-Знаете-Кому в Сами-Знаете-Что (разумеется, в нос, а вы о чем подумали?). Что же, мисс О`Лири оказалась не так далека от истины, ибо минуту спустя с башни донесся яростный вопль: - СТОЙТЕ, МЕРЗАВЦЫ! Мысленно показав профессору жест, который приличным леди в приличном обществе показывать совершенно неприлично (хотя, назвать общество Алекто приличным было бы еще более неприличным), Милисента на бегу выхватила замаскированную под помаду дымовую шашку, намереваясь использовать ее в ближайшем коридоре. Категорически запоздало она осознала, что в руках у нее две палочки – вторая, очевидно, была отжата у Амикуса. Соланж пробежала мимо башни Когтеврана: самой мисс О`Лири идея запутать таким образом след в голову не пришла. Попетляв немного по коридорам (в самом деле, без подаренного миссис Ранйяр компаса не разберешься), тройка рыжеволосых беглецов оказалась в галерее за Астрономическими часами. Вытягивая из дымовой шашки фитиль, Милисента обогнала Соланж, которая почему-то замешкалась. Устала бежать? Ногу подвернула? Шаги Алекто были опасно близко, и в следующую минуту раздался бодрый крик пятикурсницы: - Depulso! Лови, пожирательское отродье! Бомба близнецов! Потрясающе! О`Лири многое бы отдала за то, чтобы видеть лицо профессора, когда она окажется по уши в де.. навозе в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Однако, Натаниэль всегда настаивал на разумности и рациональности использования времени, поэтому этого удовольствия пришлось себя лишить. Но это ничего. Что, у них профессоров Кэрроу в школе мало? - Plausus! - вскинув палочку вверх, выкрикнула девушка. К царящей вокруг вакханалии добавился оглушающий гром аплодисментов. Милисента направила палочку на фитиль шашки: - Incendio! – вредилка сразу начала дымиться, от чего когтевранка закашлялась, а на глазах у нее проступили слезы. Размахнувшись, она бросила шашку, источающую клубы дыма, в сторону Алекто. - Бежим, а то потонем вместе с ней! Так, а куда бежать? В голове у Милисенты что-то щелкнуло: на восьмом этаже была комната, которая два года назад давала приют нескольким десяткам нарушителей школьного режима, и девушка подозревала, что для троих беглецов место там точно найдется. - На лестницу, восьмой этаж! – выкрикнула девушка, потянув Натаниэля в сторону двери. Ох и получит же она от него, не сегодня – так завтра. А, главное, за что? Бомбы не ее, идея не ее, испытывала их тоже не она. Но почему-то Милисента была уверена, что от Натаниэля она получит. - Всего доброго, профессор! – победоносно завопила когтевранка. – Передайте брату, чтобы не расстраивался, у нас и для него что-нибудь найдется! Бросив палочку Амикуса куда-то в темный угол, который вот-вот должен быть затоплен драконьим навозом, Милисента приближалась к двери. От кого-то она слышала, что эта галерея пропитана древностью. Что же, теперь, определенно, она будет пропитана не одной только древностью...

Натаниэль Ранйяр: Натаниэль и не подозревал, что спортивные навыки, привитые ему в детстве однажды пригодятся. Эх, если бы здесь еще и метла была! Юноша бежал последним, успев пропустить девушек вперед. Что ж, еще пару часов назад, сидя за ужином в Большом Зале, гриффиндорец никак не мог ожидать, что сегодняшний вечер окажется настолько запоминающимся. Тем временем, трое нарушителей порядка оказались где-то недалеко от Башни Когтеврана - эта часть замка никогда особенно не интересовала Натаниэля, поскольку гриффиндорцу вход туда был заказан, а друзья юноши с синего факультета предпочитали собираться там, куда их рыжеволосого друга хотя бы пускали. Троица продолжала бежать. Не смотря даже на то, что (по мнению Натаниэля) бежали они довольно быстро, их преследователь все не отставал. - СТОЯТЬ, МЕРЗАВЦЫ! - раздался голос Алекто где-то совсем рядом. Ответом послужили достаточно громкие реплики девушек, на что Натаниэль лишь мог закатить глаза. Да, даже в такой ситуации эта способность не покидала юношу. Защитные чары, наложенные в Астрономической Башне и позволявшие посторонним лицам не слышать разговоры двух когтевранок и одного гриффиндорца, остались в той самой башне. А это значит, что профессор Кэрроу вполне может распознать голоса девушек. Особенно, учитывая тот факт, что обе дамы уж слишком часто пересекались с этим самым профессором. Под звуки аплодисментов в сторону профессора полетела... Мерлин, нет! Навозная бомба. Они все таки использовали навозную бомбу! Следом в ту же сторону отправилась дымовая шашка. - На лестницу, восьмой этаж! - и снова она командует. Милисента и минуты не может прожить, не дав никому указаний. Натаниэль зажал нос и рот свободной от волшебной палочки рукой и, не сбавляя темпа, направился к двери. Восьмой этаж? Выручай комната? Натаниэль уже не помнил, когда в последний раз был настолько раздражен. Почему, ну почему нельзя избегать подобных ситуаций? Вполне можно было скрыться из башни незаметно, без подобных мер, пропитанных еще большими нарушениями правил, чем игнорирование комендантского часа. А уж устроить в школьном помещении небольших размеров водоем из драконьего... помета - это стало для гриффиндорца последней каплей. С другой стороны, конечно, возможно, именно этот поступок позволит троице остаться все-таки непойманными.

Hogwarts: Сомнений в том, что на Астрономической Башне прятались ученики, напрочь игнорирующие школьные законы и комендантский час, у Алекто больше не было. А тот факт, что те самые нарушители с шумом ускользнули прямо из под носа у профессора и заместителя директора, не побоявшись применить в их сторону не одно, и даже не два заклинания, заставило пожирательницу вскипеть от злости. Если об этом узнает Тёмный Лорд... С другой стороны, осталось только поймать маленьких мерзавцев и... тут уже одной порцией самых жестоких наказаний не обойтись. По мнению Алекто и вовсе, показательная выпорка тех, кто посмел поднять волшебную палочку на уважаемых профессоров, послужила бы поучительным уроком для всех в школе. Или поцелуй дементора...Да! Злость, страх пред Тёмным Лордом и глубокое желание мести заставили Кэрроу бежать в три раза быстрее, и три (значит трое!) фигуры учеников уже принимали более отчётливый вид. - ВЫ ДОРОГО ЗА ЭТО ПОПЛАТИТЕСЬ! PETRIFICUS TOTALUS! INCARCEROUS! - безумным голосом выкрикивала Алекто заклинания, которые, к её несчастью, ударились в стену, так как тройка лихо завернула за поворот и вновь скрылась с поля зрения. Кэрроу, не замедляясь ни на секунду, последовала в дверной проём: - Depulso! Лови, пожирательское отродье! - секунда, вторая. Осознание того, что гонку Кэрроу проиграла, пришло только в тот момент, как пол покрылся болотно-коричневатой жижей и, подскользнувшись во время бега, Алекто, с пронзительным криком упала в неё лицом. - АААААААААААААААААААААААААААА! Всего доброго, профессор! Передайте брату, чтобы не расстраивался, у нас и для него что-нибудь найдется! - аплодисменты, вонь помёта вместе с дымовой гарью и женский... знакомый женский, насмехающийся голос. Чей?! Чей голос?! На лестницу, восьмой этаж! Уж больно громко была сказана последующее местонахождение нарушителей. Алекто попыталась сделать отчаянные попытки встать, однако помёта становилось с каждым мгновеньем всё больше и тот, через доли секунду наполнил всю галерею. Гонка проиграна, к их же несчастью и несчастью всех учеников Хогвартса, кто завтра проснётся. Переход в локацию: Коридор восьмого этажа Завершающий круг постов: Милисента-Соланж-Милисента-Натаниэль

Hogwarts: Переход из локации: Блуждающие лестницы В галерее за часами Пожиратели пытались прорваться на винтовую лестницу, к Астрономической башне. Отряд под предводительством Филиуса Флитвика удерживал натиск. Пока - вполне успешно. Человек, которого Соланж приняла за Джорджа, был ни кем иным, как Стэном Шанпайком, бывшим водителем ночного рыцаря. Он сражался с Энтони Голдстейном, который пытался обездвижить его парализующими заклинаниями. В паре сантиметров от когтевранца уже несколько раз пролетели зеленые лучи.

Соланж Деллингхейм: Она видела его, он точно был там! В мгновение ока Соланж оказалась наверху, пытаясь вспомнить, в каком именно из коридоров она видела рыжий всполох. Стоя на площадке, пятикурсница оглядывалась по сторонам. Вот он! В галерее за часами она опять заметила чью-то рыжую шевелюру и бросилась туда. Шумно вздохнув, Соланж увидела его. Когтевранка не могла видеть лицо гриффиндорца, но, скажите, кто еще с такими волосами может так активно передвигаться, не уступая в маневренности своему противнику? Противнику? Только сейчас Соланж поняла, что противник Джорджа смутно ей знаком. Кажется, он был семикурсником? Да уж, пятикурсница уже успела для себя уяснить, что если ты видишь перед собой семикурсника... или семикурсницу Когтеврана - дело дрянь. Но почему они дерутся с Джорджем? Теперь Соланж вспомнила, что видела его в Отряде Дамблдора. Энтони? Что-то здесь было не так. Кто-то из них явно был под Империусом. Или под оборотным? А может, метаморфомаг? Перебирая в уме различные варианты, Соланж в несколько шагов рядом с парой дуэлянтов и схватила Джорджа за руку.

Hogwarts: Стэн Шанпайк явно не ожидал встретить знакомых в Хогвартсе, а поэтому не мог не удивиться, когда кто-то схватил его за руку. Энтони, воспользовавшись секундным замешательством, метко послал в Шанпайка парализующее заклинание.

Милисента О`Лири: Мысленно оперируя речевыми оборотами, которыми приличным леди оперировать не положено, Милисента вбежала вслед за Соланж в смутно знакомое помещение. И откуда только она вообще взялась на ее голову?! Семикурсница совершенно не горела желанием смотреть, как эта самка птички-тупика истечет кровью у нее на руках! Сжимая в руке палочки, Милисента огляделась по сторонам в поиске лохматой рыжей головы. Или, скажем, потока слюней, по направлению которого можно было бы локализировать ее местоположение. Лохматая рыжая голова попалась на глаза Милисенте раньше, и она, не задумываясь, бросилась в ту же сторону. Между тем, потенциальный утопленник в слюнях невоспитанной пятикурсницы был слишком худым, как для Джорджа и имел другой оттенок волос. И Милисента была совершенно уверена, что таким количеством прыщей Джордж не мог похвастаться даже тогда, когда они с Фредом тестировали какой-то очередной продукт из своих Забастовочных завтраков. К тому же, Джордж едва ли стал бы пытаться прикончить Энтони Голдстейна. При виде Энтони Милисента ощутила, как будто ей в грудь вставили и от души несколько раз повернули кинжал. Лучший друг Натаниэля – последний человек, которого бы она хотела видеть. Ладно, предпоследний. Последний – это его мать. Глядя на Голдстейна, его лучшего друга, живое напоминание того, что каких-то пару часов назад он был рядом с ней, они строили планы на будущее, он перебирал ее волосы, он был жив, Милисента почувствовала, как ее ноги будто приросли к полу, а палочки в руках стали свинцовыми. Она хотела пустить заклинание в противника Энтони, но не могла пошевелиться. К тому же, на таком расстоянии она с большой вероятностью попала бы в самого Голдстейна. О Мерлин, эта самка птички-тупика и в самом деле вознамерилась залить слюнями этого рыжего прыщавого парня! Как иначе объяснить тот факт, что она начала хватать его за руку и что-то ему говорить? Благо, Голдстейну сразу удалось его вырубить. Подскочив к пятикурснице, Милисента схватила ее за шиворот и развернула в сторону выхода, стараясь не смотреть на Энтони. Ей казалось, что стоит им встретиться взглядами, и он сразу поймет, что случилось и кто в этом виноват. - Ты что творишь?! – зло прошипела она, подталкивая ее вперед. – Тебе Сивый вроде руку укусил, а не мозг! – Милисента бросила очередной взгляд на рану, которая выглядела даже хуже (насколько это вообще могло быть возможно).

Соланж Деллингхейм: Две секунды - ровно столько понадобилось Соланж, чтобы понять, что она ошиблась. Пораженный заклинанием, перед ней упал совершенно другой человек. Пожиратель. Смутно знакомый Пожиратель. Отшатнувшись, она попятилась назад, будто прикоснулась к чему-то отвратительному. Это был не Джордж! Моргана, и она летела сюда ради этого?! И где теперь искать его? Идти вниз? Но кто знает, в каком из множества коридоров он может находиться? Попросить у кого-то помощи? Вот уж что она не собиралась делать! Да кто вообще станет ей помогать?! Только если... Голдстейн ведь наверняка знал Джорджа. Может, он видел его? Вокруг было очень шумно, поэтому Соланж пришлось повысить голос: - Энтони, а ты не видел... Не успела Соланж договорить, как почувствовала, как ее схватили за шиворот и поволокли куда-то в том направлении, в котором она собиралась двигаться разве что с наступлением зимы. - Ты что творишь?! Тебе Сивый вроде руку укусил, а не мозг!  Ах, ну да, мисс Командирша считала своим долгом доставать Соланж именно тогда, когда она этого не хотела! - Отпусти меня немедленно! - прошипела Соланж, упираясь ногами вперед. Кажется, это не особо мешало попыткам вытолкать ее из галереи, потому что пятикурсница уже могла видеть лестницы. - Оставь меня сейчас же! Она вертелась и пыталась дотянуться до рук семикурсницы. Никуда она не пойдет! Ни к какой мадам Помфри! Она останется здесь и будет сражаться! Вывернувшись на 180 градусов, Соланж ухватилась за волосы упрямой самки единорога здоровой рукой и потянула вниз, попытавшись выдрать их, а заодно себя из цепкой хватки Милисенты.

Милисента О`Лири: Милисента зашипела от боли и от неожиданности сжала пальцы еще крепче, почувствовав, как добрый клок ее волос навсегда покинул ее. Вот ведь… в голове вертелось множество неприличных выражений, сполна выражающих ее тоску по потерянной шевелюре и теплые чувства в адрес этой занозы в одном очень далеком месте. Больно сжав запястье пятикурсницы, Милисента заломала ее здоровую руку за спину, неподвижно зафиксировав ее за спиной, чтобы даже при большом желании эта нахалка не смогла вырваться без риска вывихнуть. - Еще одна такая выходка – и я лично позабочусь, чтобы тебе ежедневно спаивали добрую порцию Костероста, - зло прошипела Милисента, многозначительно выкрутив ей руку, которая угрожающе хрустнула. – А теперь без глупостей, - для надежности когтевранка уперлась волшебной палочкой в спину пятикурсницы и подтолкнула ее вперед.

Соланж Деллингхейм: Издав какой-то рычащий звук, когда Милисента не только не выпустила ее, но и заломала ей руку за спину, Соланж, не оставляя попыток вырваться, попыталась достать мисс Грозный Глаз по-другому, и хотя бы отдавить ей ногу, но резко передумала, когда хрустнула ее здоровая рука. - Еще одна такая выходка – и я лично позабочусь, чтобы тебе ежедневно спаивали добрую порцию Костероста. А теперь без глупостей. Зашипев от боли, Соланж выпрямилась, пытаясь вернуть свою руку в нормальное положение. - Иду я, иду, воронья ты отрыжка! - вскинулась она, злобно шипя. - Чтоб не пить тебе в жизни ничего, кроме концентрированного тыквенного сока! В своих мыслях Соланж уже вырывала кому-то остатки рыжих волос и засовывала их очень надежно в очень далекое и недостижимое мирским умам место. Туда же отправлялись глаза, а затем и вся их обладательница. Небывалая злоба закипала в Соланж, пока она шла, подталкиваемая, в сторону мраморных лестниц. Да как она смеет?! Как все они смеют?! Достали указывать ей, что и как делать! Достали поучать ее, загонять ее туда, куда она не хочет! У нее есть свои дела, свои потребности! Да что вообще им от нее нужно?! Соланж зажмурилась, чувствуя, как по её лицу скатывается что-то горячее. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Где-то был Джордж! А она застряла здесь, в этой тролльей норе! Щелчок. Да какой, к Мерлину, Джордж?! Ненавижу его! Достал меня! Достал этот рыжий самовлюбленный соплохвост! Плевать я на него хотела!! Ненавижу! Пошел вон! Пошел вон сейчас же!! Когтевранка чувствовала, как ненавидит гриффиндорца каждой своей клеточкой тела, каждой фиброй своей души, как ей хочется подойти к нему и хорошенько врезать в это нахальное лицо. К горлу снова подкатила тошнота. И Милисенту она ненавидит! Командирша! В печенках сидит уже! Ненавижу!! Не хочу! Пусть уйдет, пусть уйдет подальше! Оставь меня в покое, ясно?! Соланж почувствовала, что не может идти дальше. Картинка перед глазами была четкая, но постоянно то и дело куда-то исчезала.

Милисента О`Лири: Милисента почувствовала, что пятикурсница обмякла в ее руках и едва успела подхватить ее под мышками, дабы не позволить ей поцеловать пол. - Идем, хватит рассиживаться! – яростно прошипела когтевранка, ткнув свою ношу палочкой между ребер. Ноша никоим образом не отреагировала на подобную наглость и вообще, кажется, слабо осознавала происходящее. Лицо ее белизной могло померяться со свежевыстиранными простынями в больничном крыле, что определенно не сулило ничего хорошего. Мысленно выругавшись, Милисента опустилась на колени, вытянув осторожно вытянув раненую руку на себя. К горлу подступила тошнота, а в голове роились непрошенные мысли о том, что если бы не эта рука, то примерно так же выглядела бы ее шея. Черт побери, она не доживет до того момента, пока Милисента дотащит ее до мадам Помфри! Она совершенно не собиралась держать эту лохматую занозу за руку и ждать, пока она покинет этот мир в пользу лучшего! Семикурсница беспомощно огляделась по сторонам – в обозримой близости не было никого, кто мог бы оказать первую помощь. Вот ведь кусок тролльего навоза! Вместо того, чтобы спокойно уйти к квалифицированному колдомедику, самолично вручила задачу оказания первой помощи Милисенте! Это было весьма иронично, но когтевранке было совершенно не до смеха. Она не собиралась смотреть на то, как эта заноза истекает кровью! Может, если ее душа, парящая где-то на красном воздушном шарике, увидит, какое надругательство готовится над ее телом, так и, глядишь, оклемается с перепугу! Когтевранка направила палочку на свои руки. Guantus. Затем направила палочку в лицо пятикурсницы. Aguamenti! - Если истечешь кровью, я тебя и в аду достану! – зло прошипела семикурсница. Подрагивающими руками Милисента разорвала рукав рубашки, оголив руку и сглотнув подступивший к горлу комок – конечность представляла собой весьма нелицеприятное зрелище, больше напоминающее фарш. Стараясь не смотреть на месиво, Милисента передавила пальцами тот участок, который, вроде бы был над раной, надеясь, что это как-то там закупорит поврежденные сосуды. Смекнув, что такое кровотечение пальцами не остановишь, семикурсница направила на участок над раной волшебную палочку. Ferula, - из палочки появились белые бинты, которые весьма коряво начали образовывать над поврежденной конечностью некоторое подобие давящей повязки. Как же там учила мама? Какой смысл быть дочерью целителя высшей категории, если, когда надо, ты не способна элементарно остановить кровотечение! Сильное кровотечение. Очень сильное кровотечение. Первый шаг – точно перевязать. А второй? Промыть? Продезинфицировать? Но чем? Мама вроде бы учила ее каким-то заклинаниям, которыми можно было наколдовать какие-то специальные средства, но у Милисенты совершенно все вылетело из головы. Может быть, водой? Магическая вода, конечно, не самого лучшего качества, но рану же надо промыть! В любом случае, - Милисента покосилась на подопытную пациентку, - хуже я вряд ли сделаю. Осторожно вытянув руку Соланж, семикурсница направила палочку на область вокруг раны. Aguamenti, - вода смывала сочащуюся из-под пинтов кровь. Да откуда в ней столько крови?! Как все слюнями по Джорджу еще не вытекло? Кое-как смыв кровь, Милисента наложила еще несколько слоев бинтов и пощупала запястье здоровой руки, надеясь нащупать там пульс. Рука у пятикурсницы была холодная, как… как у него, но Милисенте все же казалось, что она может различить сердцебиение.

Соланж Деллингхейм: Очнулась Соланж от того, что кто-то направил ей в лицо струю холодной воды. Скривившись и поморгав, чувствуя, как что-то мокрое стекает по её лицу, она сфокусировалась на источнике своего внезапного омовения. Вот блин. Это был не сон? Она все еще где-то в замке, разделяет своим телом компанию с сомнительной личностью по имени Милисента О'Лири. Не может встать, даже пошевелиться нормально не может. Ох не завидная у нее позиция! А, впрочем, не все ли равно?.. - Если истечешь кровью, я тебя и в аду достану! - злобное шипение Милисенты повеселило Соланж. Она хищно улыбнулась. Что... Что эта разъяренная самка единорога собирается с ней делать?! Соланж даже с ускользающим сознанием отчетливо чувствовала, как над её рукой собираются совершить какое-то оскверняющее действо. Повернув голову и уперевшись куда-то макушкой, она совершенно ничего не увидела. - Гиппогрифово ты... - начала слабым голосом Соланж, но, чувствуя жуткую слабость, снова закрыла глаза. Что за эксперименты она творит с ней?! Сейчас Соланж очень отчетливо осознавала, что если позволит себе заснуть, то вполне может уже и не проснуться, - в колдомедицинских навыках своей сокурсницы когтевранка была ой как неуверена. А если ее тело и расчленят подобным образом, то она дождется Милисенту в этом самом аду или Хель, куда она там попадет, и уж там-то задаст ей хорошую трепку. Почувствовав, как что-то сильно перетянуло ее руку, Соланж вновь куда-то провалилась.

Hogwarts: Пока Милисента проверяла на Соланж свои колдомедицинские навыки, положение в замке ещё сильнее ухудшилось (хотя, казалось бы, куда ещё хуже?). В бой на стороне пожирателей вступили акромантулы, великаны и, возможно, даже дементоры. Один из великанов, настолько огромный, что лесничий Хагрид на его фоне казался хрупким и миниатюрным, ступал по земле своими огромными ножищами так, что устроил импровизированное землетрясение в один-два балла. Окна и люстры возмущённо дребезжали от такого безобразия. КРАХ! Огромный кулак с лёгкостью проломил кирпичную стену. КРАХ! У витражного окна не было никаких шансов. КРАХ! Третий удар пришелся рядом с тем местом, где сидела полуобморочная Соланж и пытающаяся реанимировать ее Милисента. Удар великаньего кулака отбросил когтевранок к противоположной стене коридора. Для Соланж, потерявшей много крови, такой экстрим оказался непосильным - смерть наступила мгновенно. Милисента чувствительно приложилась головой о мраморный пол, но то ли в силу везения (хотя, это ещё с какой стороны посмотреть) то ли в силу прочности черепа, осталась относительно невредима.

Соланж Деллингхейм: Какой странный сквозняк. Она опять забыла закрыть окно? Проснувшись, Соланж еле смогла продрать глаза. И то, картинка все равно оставалась нечеткой и плавающей. Это что, еще ночь? Она снова проснулась посреди ночи? Впрочем, наверное, неудивительно. Сон был просто ужасен, хоть и не сохранился в памяти. Почему-то болела рука. А еще было очень холодно. Повернув голову, Соланж увидела знакомый силуэт. На её лице появилась мягкая улыбка. Мама не часто приходила к ней, потому что обычно целыми днями была занята в лаборатории, а ночью, когда освобождалась, она была настолько уставшей, что ее хватало только на доползти до кровати и заснуть. Но, кажется, сегодня она взяла выходной. Даже сквозь сонный туман Соланж могла различить ее длинные рыжие волосы и мягкие черты лица. Почувствовав, что ее держат за руку, она попыталась пальцами найти ладонь и сжала ее, тут же ослабив хватку. БАХ-Х-Х! Все вокруг затряслось так сильно, что, можно было подумать, началось самое настоящее землетрясение. Глухой звук разрушившейся стены и Соланж, моргнув, странным взглядом рассмотрела... коридор Хогвартса? БАХ-Х-Х! Звон разбившегося стекла, чьи-то вскрики. Следующий удар Соланж не услышала. Перед глазами все смешалось и... Все закончилось так же быстро, как и началось. Один удар, белая вспышка и жизнь навсегда покинула тело рыжеволосой пятикурсницы, оставив его лежать в полуразрушенном коридоре Хогвартса.

Милисента О`Лири: Милисента облегченно выдохнула, когда лохматая рыжая заноза в том-самом-месте-которое-нельзя-называть соизволила подать признаки жизни и, наконец, пошевелить головой. Вид пятикурсницы все так же оставлял желать лучшего, и она по-прежнему могла бледностью составить конкуренцию любому призраку, но если она начала шевелиться, то это же хороший признак, правильно? Значит, кровотечение удалось если не остановить, то, по крайней мере, уменьшить. Когтевранка вздрогнула, когда ладонь пятикурсницы крепко сжала ее ладонь, и почувствовала, как внутри зашевелилась что-то неприятное. При всей своей открытости и общительности, Милисента почему-то не любила, когда прикасались к ее рукам, и позволяла держать свою ладонь только одному человеку. Руки у пятикурсницы были такими же холодными, как у него. Перед глазами опять стала эта ужасная картина – неподвижное тело, бледные губы, пустые глаза и холодные, равнодушные руки. Милисента как наяву могла видеть саму себя, пытающуюся согреть своим дыханием его руки. Осознание утраты накатило с новой силой – как будто это произошло во второй раз. Неужели она будет так жить все отведенное ей время? Неужели она каждый день во сне и наяву будет видеть это равнодушное лицо? Она не сможет, не хочет! И зачем только Соланж отвлекла внимание Фенрира на себя? Смерть от его клыков, конечно, не самая завидная доля, но даже это лучше того, что ее ждет. Выпустив ладонь пятикурсницы, Милисента закрыла лицо руками, а плечи ее затряслись в беззвучном рыдании. Он не должен был, он должен был уехать в Австрию и прожить там долгую и счастливую жизнь! Милисента не услышала дребезжание окон и люстр и не сразу обратила внимание на то, что помещение буквально ходит ходуном, но даже она не могла пропустить мимо ушей какой-то чудовищный звук. Звук повторился, и в нескольких метрах от себя когтевранка увидела гигатский кулак, вышибший витражное окно. Великаны?! Оцепенев от ужаса, она попыталась оттащить едва начавшую возвращаться к жизни пятикурсницу в более безопасное место. От сильного толчка Милисенту отбросило на другой конец коридора. Когтевранке показалось, что от соприкосновения затылка и пола ее голова сейчас расколется на несколько частей. Проморгавшись от кружащих в глазах звездочек и попытавшись сфокусировать взгляд, семикурсница огляделась и потерла затылок, на котором обещала вскочить приличных размеров шишка. На месте окна, рядом с которым они сидели, теперь была зияющая дыра, а пол был покрыт осколками стекла и камня. Ее спутница лежала в нескольких метрах от нее. Милисента не могла видеть ее лица, но совершенно точно могла сказать, что ослабленный от кровопотери организм не смог бы выдержать такого полета – она и до удара была очень плоха. Подобравшись на четвереньках поближе, Милли схватилась за ее запястье. Пульса не было. Это не было неожиданно, но от этого не стало менее ужасным. Выпустив руку, когтевранка издала странный звук и зарылась пальцами в волосы. Почему? Сначала любимый человек, потом невоспитанная пятикурсница, с которой они не были не то, что подругами, но даже приятельницами? Сколько можно? Сколько смертей еще увидит за сегодня? Почему он мертв, а на ней ни царапины, почему она должна жить без него? Почему она не ударилась ни о какой камень, почему Сивый не перегрыз ей шею, почему ее не настигло заклинание убитого ею пожирателя? Почему она не может поменяться судьбой с любым погибшим в битве человеком, только бы снова его увидеть, только бы быть с ним и никогда больше не расставаться? Битва вокруг продолжалась. А, может быть, время остановило свой ход не только в ее сознании. Перед глазами стояла сцена перепалки Натаниэля и Соланж на Астрономической башне, в ушах немилосердно звенело, а в душе было совершенно пусто и холодно.

Hogwarts: Великан, только что разрушивший добрую часть южной стены, теперь шарил своей рукой по коридору и пытался достать находившихся в нем людей. Ожесточенные поединки прекратились и теперь все, - и защитники замка, и Пожиратели, - жались к стене, надеясь, что их минует участь великаньей зубочистки. Но вдруг из-за угла донесся свирепый рев. - ХАГГИ! Другой великан, несколько уступающий ростом нашему великому волосатому другу, вышел вперед. Гигант взревел и, шагнув от окна так, что стены задрожали, бросился на своего сородича. Темнота наполнилась чудовищными звуками великаньей борьбы - ударами, криками и грохотом разбивающихся камней. Однако шум смолк, замер, растворился почти так же быстро, как начался. Воздух смерзся. Из темноты появились тени, движущиеся фигуры темнее самого мрака, с капюшонами на головах; шумно дыша, они огромной волной надвигались на замок… Ночную тьму густо окутала тишина, какую создают только дементоры. Наконец-то они были свободны! Они чувствовали, они предвкушали... Сотни молодых душ, тысячи счастливых воспоминаний, маленькие, хрупкие, невинные... О да, и все это было обещано им. Несколько дементоров отделились от общей стаи и направились туда, где находилась Милисента и еще несколько защитников замка. Они надвигалась, плавно скользя по воздуху, чуя отчаяние, обещавшее им славный пир… Темная фигура, хрипло дыша, приблизилась к когтевранке. Вытянув свою костлявую, склизскую руку, покрытую ужасными струпьями, она почти нежно обхватила свою добычу за шею и приподняла к себе. Столько воспоминаний, столько светлых, ярких воспоминаний. И какая душа! Он был доволен, очень доволен... Откинув капюшон, дементор приблизился к лицу юной девушки. Он собирался выпить все: все счастье, всю радость, все самые лучшие воспоминания. Потягивая их, он и не думал останавливаться. Еще оставалась душа... Внезапно темноту прорезал яркий, белый свет. Кот и какая-то птица, налетев на дементора, отогнали его, и исчезли в неизвестном направлении.

Милисента О`Лири: Милисента не сразу заметила, что что-то изменилось. Она сидела на полу, обхватив себя руками, от пережитого ее здорово потряхивало, как в лихорадке. Уткнувшись лицом в колени, когтевранка вздрагивала всем телом в беззвучной истерике, и совершенно не интересовалась происходящим. Она опять, как будто в замедленной съемке могла видеть кадры взрыва, слышать собственный крик. - НЕЕЕЕТ! НЕЙТ, ОЧНИСЬ! НЕЙТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЙТ! Как наяву она видела капли его крови на камне. Милисента закашлялась – в горле першило, как будто она только что опять кричала. Она опять видела зеленый луч, вырывающийся из ее палочки. Она отомстила тому пожирателю, забрав его жизнь, она стала убийцей. Но даже это не вернет ей ее любимого. Она видела себя через многие годы – спутанные волосы, исхудавшее, постаревшее лицо, тусклые глаза, серый балахон узника Азкабана. Секунды, часы, месяцы, годы сливались в нескончаемый поток времени, который окончится только с ее смертью. За применение Убивающего проклятия положен пожизненный срок. Она опять видела пустые, невидящие глаза, когда-то очаровавшие ее своей голубизной, она опять чувствовала холодные руки. Она опять смотрела в стену камеры Азкабана, которые в прошлой жизни могла видеть только на книжных иллюстрациях. Она видела свое будущее, и оно было беспросветным. Как же холодно. Руки Милисенты покрылись гусиной кожей, а зубы отбивали неистовую чечетку. В своих воспоминаниях она опять прикасалась к холодным, равнодушным рукам. В своем будущем она точно в такой же позе сидела в камере Азкабана. В Азкабане очень холодно. Милисента готова продать душу за одеяло, но кому нужна ее изможденная, опустошенная душа? Вжавшись в стену, Милисента подняла затравленный взгляд – к Хогвартсу, к этому помещению направлялись сотни фигур в капюшонах, темнее самой ночи. Один из дементоров направлялся к зияющей дыре в стене. Нашарив палочку, когтевранка поднялась на ноги, направив ее на фигуру. Нужно сконцентрироваться на самом счастливом воспоминании. Если бы у Милисенты несколько часов назад спросили, счастлива ли она, она бы ничего не ответила, а просто взяла бы Натаниэля за руку и прислонилась бы к его плечу. По глазам и так было бы понятно. С огромным трудом она вызвала в своей памяти его красивое, улыбающееся лицо. Голубые глаза глядят на нее с такой нежностью, от которой перехватывает дыхание. Схватившись за горло, девушка опять закашлялась. Живое, улыбчивое лицо вновь превратилось в маску. Сконцентрируйся, ну же! Рука, сжимавшая палочку, трясется так, что угрожает ее выронить. Пятый курс. Он впервые позвал ее в Хогсмид. Держась за руки, они гуляют по деревне, уплетая сладости, которыми затарились в «Сладком королевстве». Он провожает ее к двери с молоточком у входа в когтевранскую башню. Он касается ее волос, убирает упавшую на лоб прядь. Он наклоняется к ее лицу. У него очень теплые губы. Где-то в районе желудка ощущается ранее неизведанное, но очень приятное чувство. Как там говорят магглы? Бабочки в животе? Какая глупость! Милисента готова была поклясться чем угодно, что у нее в животе расцвел нежный и красивый цветок, который тянется к солнцу. - Expecto patronum! Милисента опять чувствует его холодные губы. Прекрасный цветок усох до состояния черноты. Палочка осталась равнодушна. Дементор уже совсем близко к дыре. Нет, я не хочу! Помоги мне, родной, пожалуйста! Святочный бал. Рыжеволосый четверокурсник и четверокурсница кружатся в вальсе. Он уверенно ведет ее в танце, а Милисента едва заметно улыбается, стараясь не смотреть ему в глаза. И что на нее нашло? Она чувствует румянец на своих щеках. В зале очень жарко, а они еще не пропустили ни одного танца! Конечно, щеки у нее раскраснелись из-за нескончаемых танцев, не будет же она стесняться мальчишки, а тем более, этого лохматого гриффиндорца! Странно, но при всей нелюбви к нарушению своего личного пространства, ей приятно держать его руку. Танец заканчивается, Натаниэль уходит за прохладительными напитками. - Expecto… expecto patronum! Натаниэль направляется к выходу из картинного зала. Она знает, что сейчас произойдет, но как наяву слышит оглушительный взрыв, видит его в ужасной, неестественной позе, видит капельки крови на камне, подобные рубинам в гриффиндорских часах. - НЕЕЕЕТ! НЕЙТ, ОЧНИСЬ! НЕЙТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЙТ! Милисента видит, что дементор пересек дыру и медленно скользит к ней. Она осознает, что кричала не только в воспоминаниях, а и наяву. Нужно собраться! Пятый курс, рождественский поход в Хогсмид. Милисента, как всегда забыла перчатки, а Натаниэль греет ее руки в своих, подносит их к губам, согревая своим теплым дыханием. А в глазах столько тепла, сколько не дает даже горячее сливочное пиво. - Expecto… expecto… Милисента пытается согреть своим дыханием его руки. Она смотрит в его остекленевшие глаза. Она может видеть покрытую струпьями руку потустороннего существа. У нее не получится, какой в этом смысл! Если уж и это не поможет… Шестой курс, Астрономическая башня, две фигуры держащихся за руки старшекурсников, сказавших друг другу очень важные слова. Прекрасный цветок внутри у Милисенты расцветает новыми бутонами, которые тут же превращаются в новые цветы. - Expecto… Астрономическая башня, время близится к полуночи, две фигуры семикурсников что-то друг другу говорят. Гриффиндорец прижимает ее к себе, запускает пальцы в волосы. Милисента только что приняла решение, которое изменит ее жизнь – согласилась уехать с ним в Австрию. Прижавшись к его груди, она прислушивается к сердцебиению. Она еще не знает, что жить ему осталось меньше часа, что удары его сердца сочтены. Вцепившись в палочку, как в соломинку, Милисента тщетно пытается вызвать хоть каплю серебристого света. От дементора ее отделяет не более пары метров. Что ее ждет дальше? Азкабан? Жизнь с осознанием того, что она должна была погибнуть вместо него? Больше всего на свете Милисента мечтала лишиться возможности чувствовать и любить, чтобы ушла эта адская боль, это опустошающее чувство вины, это выжигающее отчаяние, эта пустота в душе. Душа? А нужна ли она ей, эта душа? Ведь именно из-за нее она сейчас переживает эти страшные моменты. Если бы у нее не было души, то ничего бы этого и не было. Теперь Милисента знала, что должна сделать. Когтевранка медленно опустила руку с палочкой и разжала пальцы. Хриплое дыхание дементора заглушило звук дерева, ударившегося о мраморный пол. Подобно гигантской воронке, дементор всасывал воздух вокруг себя. Милисента чувствовала его зловонное дыхание на своем лице, оно развевало ее волосы. Где-то на задворках сознания она слышала собственные крики, видела оскалившиеся желтые клыки Фенрира Сивого, стекающую по его подбородку слюну. Она знала, что сейчас все закончится. Покрытая струпьями рука взяла ее за шею, притянув к себе. Рука дементора была холоднее смерти. Милисента почувствовала, как ноги ее оторвались от пола, а в следующую секунду… В глаза ударил яркий серебристый свет. Когтевранка могла поклясться, что это был кот. Кажется, от удара об пол она сломала себе коленные чашечки. Схватившись за горло, где только что были склизкие, костлявые пальцы, Милисента исступленно закашлялась, хватая ртом воздух. Кот? Как это возможно? Неужели это был… он? Неужели рассказы о том, что даже после смерти те, кого мы любили, остаются с нами и оберегают нас? Неужели это он послал ей патронуса? Неужели он не винит ее в своей смерти? Со странным непониманием Милисента смотрела туда, куда убежало пушистое хвостатое животное.

Hogwarts: Натаниэль, самый дорогой и любимый человек Милисенты, мёртв. Соланж, пятикурсница, надоедавшая ей последние полгода, тоже. А сколько еще людей погибло, погибает, погибнет сегодня. И сколько среди них будет друзей и родных Милисенте людей. Так почему же мир не остановился, время не замедлило свой ход, а волшебники и волшебницы не сложили свои палочки, осознав, какие ужасные вещи творятся вокруг них? И правда, всё вокруг вдруг стихло. Пожиратели, до этого яростно сражающиеся с защитниками Хогвартса, отступили, а дементоры, повинуясь холодному, жестокому голосу, улетели в сторону запретного леса. — Вы храбро сражались, — как и в прошлый раз, перед началом битвы, по замку разнеслось шипение Токо-Кого-Нельзя-Называть. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. Энтони Голдстейн и Терри Бут, отогнавшие дементора от Милисенты, подбежали к ней. Видя, что их однокурсница находится в тяжелом состоянии, они соорудили носилки и осторожно переместили Милли на них. Вторые носилки легли рядом с Соланж, - то, что сбежавшая на битву пятикурсница мертва, у них не возникало никаких сомнений. Не встречая никаких препятствий на своём пути, Терри и Энтони отлевитировали носилки в Большой зал. Милисенте тут же начали оказывать помощь колдомедики, добровольно прибывшие на битву. Она стала невольным, хотя и сторонним наблюдателем того, что происходило дальше: известие о смерти Гарри Поттера, неожиданно нахлынувшее подкрепление, сражение в Большом зале и диалог Мальчика-Который-Выжил с лордом Волан-де-Мортом. Наконец, Темный Лорд был повержен. Война закончилась. *** Через несколько дней после битвы состоялись похороны погибших защитников Хогвартса. Кингсли Бруствер произнёс длинную прощальную речь, после чего на трибуну поднималось множество людей, желавших отдать дань почтения тем, кто пожертвовал свои жизни, сражаясь за справедливость. Среди них были Гарри Поттер, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер, Невилл Долгопупс, Полумна Лавгуд и многие, многие другие. На похороны из Ирландии прибыла семья Натаниэля - Ласс и Теодор Ранйяры, бабушка Мариэтта, а так же маленькая сестрёнка гриффиндорца, Мираэль. Сказать, что сердца всех четверых были полностью разбиты, не сказать ничего. Мираэль постоянно плакала и даже ее неприязнь к Милисенте была забыта - поначалу она искренне считала, что в смерти её любимого брата виновата именно семикурсница, так как Нейт никогда не остался бы на битву, если бы не она, но родителям удалось убедить девочку в том, что Милли здесь ни при чём. Родители Милисенты, Джеймс и Маргарет О'Лири, так же были здесь и изо всех сил старались поддержать свою дочь, хотя было видно, что и они подавлены. Никого из родственников Соланж на похоронах не было. Чета Деллингхеймов погибла еще осенью, при попытке к сопротивлению, однако в силу того, что Пожиратели об этом не распространялись, эта информация стала известна только сейчас. Угрозы Амикуса оказались ложными, это была всего лишь одна из последних его попыток приструнить зарвавшуюся пятикурсницу. Соланж вместе со своей семьёй была погребена близ Лондона, вместе с остальными павшими во время Второй Магической войны. *** Спустя несколько месяцев ситуация в стране стабилизировалась. Почти все Пожиратели понесли наказание, а те, кто избежал правосудия, находились в бегах. Кингсли Бруствер стал министром магии и организовал посильную помощь всем семьям, пострадавшим во время войны с Волан-де-Мортом и его режимом. Хогвартс постепенно был восстановлен и к сентябрю вновь открыл свои двери для тех, кто желал получать знания и для тех, кто после года обучения под руководством Амикуса и Алекто Кэрроу желал эти знания подтянуть. Тёмные времена в магической Англии закончились. После стольких лет всё, наконец, стало хорошо. Ролевая окончена.



полная версия страницы