Форум » Средние ярусы Замка » Картинный зал » Ответить

Картинный зал

Hogwarts: Зал находится ровно на этаж выше Большого Зала. Этот зал знаменит в Хогвартсе - в нем находится самое большое количество передвижных лестниц в замке - 14 штук. Эти лестницы были созданы для того, чтобы хогвартские ученики могли рассматривать картины поближе. В Картинном зале всегда стоит тихое жужжание - картины разговаривают друг с другом. Говорят, несколько картин здесь - тайники, из них ведут тайные ходы к другим частям замка. Утром здесь очень приятно гулять, так как большие окна этого зала выходят на восток.

Ответов - 109, стр: 1 2 3 4 All

Натаниэль Ранйяр: - Да какие, к соплохвостам, навозные бомбы, Ранйяр?!При чем здесь навозные бомбы, когда Хогвартс собирается дать отпор Волан-де-Морту?! Натаниэль облегченно вздохнул, когда Милисента развернулась в его направлении, чтобы продолжить кричать на юношу. Пусть кричит! Гриффиндорец не мог не признавать, что брошенная им фраза о том, что девушка может идти куда хочет, была абсолютно импульсивной и необдуманной, как не мог не признать тот факт, что когтевранка не восприняла его слова всерьез, исключительно удачным для самого Натаниэля. - Я дорожу своей жизнью, но я не хочу, чтобы она проходила в таком мире!! Я согласилась поехать с тобой в твою чертову Австрию только ради тебя, но ты что, думаешь, я смогу спокойно жить там, в чужой стране, зная, что за дурдом здесь происходит? ЗДЕСЬ! В Британии, где я родилась, где вся моя семья и друзья, которые живут на роге взрывопотама, пока эти психопаты устанавливают свои порядки и творят, что хотят! - Вот именно, что ваши навозные бомбы здесь совершенно не при чем! А это, собственно, все, чем вы и занимались добрую половину года - играли в детский сад с товарами из "Волшебных Вредилок", искренне при этом считая, что оказываете какое-то там сопротивление новым школьным правилам! Что ты собираешься делать в эпицентре войны, Милли? С чего ты вообще взяла, что ты к ней готова?! - теперь пришла очередь Натаниэля ощутить на своем плече руку Милисенты, вернее - впивающиеся в предплечье ногти. Гриффиндорец никогда не ставил под сомнения навыки девушки в таких дисциплинах, как Защита от Темных Искусств и Заклинания, но любой разумный человек, коим Натаниэль себя все еще считал, понимает, что семнадцатилетние школьники в этих навыках явно уступают куда более опытным Пожирателям. И уж тем более - Сами-Знаете-Кому. Рыжеволосый Ранйяр никак не мог понять, почему когтевранка не понимает таких простых вещей. Натаниэль злился. Злился на себя за то, что оказался не в силах вразумить Милисенту, которая готова была поставить на кон свою жизнь, их жизни! Злился на Милисенту за то, что шкала ее приоритетов, как оказалось, не совпадает со шкалой приоритетов самого Натаниэля. Злился на Поттера за то, что по его милости этим вечером все пошло наперекосяк. На Соланж, которая... Стоп, Соланж? Что здесь делает Соланж? Только сейчас Натаниэль заметил, что в Картинном Зале они с Милисентой не одни. И это при всей своей наблюдательности! Что лишний раз говорило о том, насколько вся сложившаяся ситуация выбила юношу из колеи. - Эй, Милли! Если после битвы мы обе останемся живы, напомни мне, чтобы я пригласила тебя в паб. Кажется, ты разрушила даже мою систему логики, и я должна тебе за это пинту сливочного пива! - раздался знакомых голос, в котором явно звучали веселые нотки. Как кстати. Очевидно, та-самая-невоспитанная-леди слышала большую часть ссоры, в очередной раз подтверждая статус "невоспитанной леди", каким нарек младшекурсницу Натаниэль. - Если после битвы ты останешься жива, то я немедленно это исправлю, чтобы ты не совала нос не в свое дело!! - мгновенно последовало в ответ невоспитанной леди. - Соланж, будь так любезна, иди мимо, - неприветливо рявкнул Натаниэль - тебя здесь только не хватает. Что она вообще здесь делает? Натаниэль продолжал смотреть на Милисенту. Что-то изменилось. Сейчас юношу совершенно не трогали ни слезы в глазах девушки, которые когтевранка даже не пыталась скрыть, ни злость, которой эти же самые глаза пронзали юношу. Все, чего хотелось рыжеволосому юноше - наложить на девушку "Силенцио", лишь бы больше не слышать откровенного бреда с ее стороны. - Да пойми же ты, я должна там быть! Когда все закончится, я поеду с тобой куда угодно. Пожалуйста, отпусти меня сразиться с ними. - Я не буду делать одолжений ценою в твою жизнь, - голос гриффиндорца стал чуть спокойнее, но все еще больше походил на крик, - если это твой выбор, то наш разговор окончен! - вот так. Натаниэль ледяным взглядом смотрел в глаза девушки, в то время, как в душе юноши бушевал настоящий шторм. Никогда, никогда Ранйяр не ставил Милисенте ультиматумов, как и никогда не стремился принимать за нее решения, но еще Натаниэль никогда бы не смог самолично наблюдать, как любимая девушка, сделав неправильный выбор, навсегда покинет... его, Натаниэля. Гриффиндорец старался гнать эти мысли из головы, но в сознании юноши вновь и вновь рисовалась эта ужасная картина - синие губы, холодные руки и невидящие, пустые глаза.

Соланж Деллингхейм: Надо сказать, Соланж искренне не понимала, что есть такое понятие, как личное пространство или рамки. Для неё их просто не существовало. И вот сейчас она сидела на окне, искренне забавляясь развернувшимся перед ней шоу, и считала, что вставить парочку ехидных комментариев прямо во время ссоры - её святая обязанность. Милисента, видимо, была иного мнения. - Если после битвы ты останешься жива, то я немедленно это исправлю, чтобы ты не совала нос не в свое дело!! - рявкнула семикурсница так, что Соланж инстинктивно подпрыгнула от мощи ангельского голоска. Картинно закатив глаза, пятикурсница вальяжно облокотилась на стекло позади неё. Ну вот, опять начинается... - Женщина, ты и так уже убила меня своими аргументами, - как ни в чем не бывало хмыкнула Соланж, улыбнувшись с дерзкой снисходительностью. - А если надеешься на большее, встань в о... - Соланж, будь так любезна, иди мимо, - Соланж даже не догадывалась, что благовоспитанный Натаниэль способен на такой грубый тон, - тебя здесь только не хватает. Вау, а он кусается. На секунду опешив, Соланж почувствовала, как на место веселья стремительно приходит раздражение. Руки непроизвольно сжались в кулаки, но когтевранка этого даже не заметила. Нет, они что, действительно не понимают?! Ей надоело наблюдать этот комический спектакль, он был совершенно ни о чем. И если они хотят по-серьезному - будет по-серьёзному! Спрыгнув с окна, рыжая когтевранка стремительно направилась к семикурсникам, которые продолжали самозабвенно орать друг на друга. Закатав рукава с таким видом, будто собралась надрать задницы этим голубкам, Соланж, распихнув сладкую парочку, встала между ними. Её глаза лихорадочно блестели, и, казалось, что если принюхаться, то можно уловить запах пара вскипающего мозга. - ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ ОБА! - рявкнула она так сильно, что на секунду заложило уши. Развернувшись к Натаниэлю, она пронзила его ледяным взглядом. - Нет, Нейт! Нет, во имя Морганы! - Соланж даже не заметила, как фамильярно обратилась к гриффиндорцу, хотя до этого предпочитала величать его исключительно "Мистером Ранйяром". - Никуда я не пойду, ибо, судя по всему, именно здесь скоро произойдет то, ради чего я осталась. Вы так орёте, что вас весь Хогвартс слышит, и я не удивлюсь, если сейчас в этот зал ворвутся Пожиратели! Видимо, надеясь на то, что кто-то из приспешников Того-Кого-Нельзя-Называть таки услышит их и придёт занять Милисенту с Натаниэлем более полезным делом, чем выяснение личных отношений, Соланж только добавила тона. - Я не понимаю, кто здесь пятикурсница, я или вы?! Хочешь забрать её отсюда - переставай разводить полемику, бери за шкирку и вперёд! - метнув растрепавшимися волосами, девушка развернулась к Милисенте. - Хочешь надрать парочку пожирательских морд - иди уже и сделай это, или они надерут морды нам! Я вообще ничего не понимаю, ты бросила всё: сопротивление, своих друзей, о которых якобы так печешься, Отряд Дамблдора ради него, - Соланж ткнула пальцем в грудь Натаниэля. - А теперь готова подвергнуть себя и его, - последовал новый тычок, - опасности, только ради того, чтобы наточить свои боевые навыки на никчемных мерзавцах. Видимо, вселенная действительно решила повеселиться сегодня на славу. Орущий Натаниэль, сомневающаяся Милли и взывающая к логике Соланж (хотя она, скорее, по привычке высказывала всё, что думала). Похоже, Ровена и Годрик в гробу перевернулись. Соланж вообще не представляла, на кой ей взялись эти семикурсники. Да, весь год за ними было забавно наблюдать, да, у них было несколько общих передряг, да, Милли здорово помогла ей, научив защищаться и вести хоть сколько-нибудь приемлемый бой. Но сейчас, что мешает ей развернуться и уйти на поиски приключений на своё самое беспокойное место, когда её ничто не держит? Найти Джорджа, помочь ему в противостоянии...

Милисента О`Лири: Милисента продолжила бы кричать на гриффиндорца, но что-то в его взгляде заставило девушку оборвать свою гневную речь на полуслове. В ярко-голубых глазах юноши не было и капли нежности, с которой он на нее смотрел с пятого курса – какая уж тут нежность, когда с того момента, как они покинули Астрономическую башню, они были поглощены тем, что самозабвенно орали друг на друга! Девушка сама не заметила, как ее рука, выпустив плечо Натаниэля, бессильно опустилась. - Я не буду делать одолжений ценою в твою жизнь, если это твой выбор, то наш разговор окончен! В этих глазах не было даже злости, хотя Милисента в данную секунду предпочла бы, чтобы он продолжил на нее кричать, пусть даже с удвоенной, утроенной силой. Нет, Натаниэль продолжал смотреть ей в глаза, но во взгляде юноши читался такой холод, что Милисенте стало страшно. Да что там, она бы сейчас предпочла вновь оказаться под прицелом волшебной палочки Алекто Кэрроу, как почти полгода назад, лишь бы эти родные, любимые глаза перестали на нее так смотреть. Когтевранка покачала головой. - Нет… нет, ты это не всерьез, - девушка протянула руку, чтобы коснуться плеча юноши, как вдруг ее от него оттолкнули. - ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ ОБА! Нет, Нейт! Нет, во имя Морганы! Никуда я не пойду, ибо, судя по всему, именно здесь скоро произойдет то, ради чего я осталась. Вы так орёте, что вас весь Хогвартс слышит, и я не удивлюсь, если сейчас в этот зал ворвутся Пожиратели! Я не понимаю, кто здесь пятикурсница, я или вы?! Хочешь забрать её отсюда - переставай разводить полемику, бери за шкирку и вперёд! Хочешь надрать парочку пожирательских морд - иди уже и сделай это, или они надерут морды нам! Я вообще ничего не понимаю, ты бросила всё: сопротивление, своих друзей, о которых якобы так печешься, Отряд Дамблдора ради него, - пятикурсница ткнула Натаниэля пальцем в грудь, а Милисента рассвирепела, - а теперь готова подвергнуть себя и его, - и опять ткнула, - опасности, только ради того, чтобы наточить свои боевые навыки на никчемных мерзавцах. - Держи свои руки и язык при себе, не суй нос не в свое дело, и не смей разговаривать со мной и с ним в таком тоне, тем более, о вещах в которых ничерта не понимаешь! – рявкнула Милисента, стальной хваткой перехватив запястье пятикурсницы, и оттолкнув ее в сторону. Правда глаза колет? При упоминании об Отряде внутри у Милисенты зашевелилось неприятное чувство – она ведь действительно их бросила, хотя искренне болела за это дело. Бросила, потому что боялась, что Кэрроу смогут использовать ее чувства к Натаниэлю, что любой ее неосторожный поступок мог навлечь на него неприятности. Чувствуя вину перед друзьями, когтевранка старалась избегать их общества, чтобы не смотреть им в глаза – в них она боялась увидеть осуждение. Возможно, стремление поучаствовать в битве – попытка загладить эту вину? Но сейчас, в эту самую минуту, Натаниэль продолжает смотреть на нее этим ужасным взглядом, и ему и впрямь угрожает опасность. И раз уж она и так многое ради него оставила и собиралась оставить (уехать в чужую страну – дело нешуточное), то действительно ли она должна идти на эту битву? Ведь если она от многого отказалась ради их совместного будущего, то тогда ее место должно быть рядом с ним, что бы ни случилось? И если он собирается идти, то она должна пойти за ним? Но как же… она ведь весь год стремилась дать настоящий бой Пожирателям! Мерлин, ну почему он на нее так смотрит?! Милисента шагнула навстречу гриффиндорцу, мягко сжав его ладони. Руки когтевранки поправили воротник рубашки, скользнули к плечам, осторожно коснулись щеки, темно-рыжих волос. - Ты не всерьез, - прошептала девушка, взяв лицо Натаниэля в свои руки, и вглядываясь в его глаза, надеясь разглядеть там что-то… прежнее. – Почему ты так на меня смотришь? Ты не можешь говорить это всерьез, не можешь! А ведь Натаниэль никогда не бросал слов на ветер. - Пожалуйста, не смотри так на меня! – из глаз Милисенты уже градом катились слезы, на которые она вновь не обращала внимания. – Прости меня, прости, пожалуйста, я поеду с тобой, куда скажешь, хоть сейчас, но только не смотри так на меня! Поднявшись на цыпочки, девушка подалась к лицу юноши, поразившись тому, насколько холодными были его губы.

Натаниэль Ранйяр: Натаниэль не сводил глаз с Милисенты и молчал, в то время как в голове юноши мысли и воспоминания сменяли друг другу до скоростью, близкой, как казалось самому Натаниэль, к скорости звука. Хлоп. Сдвоенный урок трансфигурации на первом курсе: Натаниэль с интересом разглядывает учеников с другого факультета - когтевранцы. Взгляд тогда еще маленького мальчика останавливается на копне ярко-рыжих волос, точно таких же, как и у самого Натаниэля. Хлоп. Второй курс, лужайка перед замком: Энтони и Майкл наперебой рассказывают какую-то очередную шутку, девочка с рыжими волосами, надменно фыркнув, проходит мимо. Какая она противная! Хлоп. Третий курс, урок по уходу за магическими существами: в пару безбожно опоздавшему Натаниэлю достается не менее безбожно опоздавшая когтевранка, та самая, с рыжими волосами. Хлоп. Четвертый курс. Снова уход за магическими существами: соплохвосты признаны Натаниэлем и Милисентой "не очень милыми существами". Хлоп. Соплохвосты больно жалят! Хлоп. Позвать Милисенту на Святочный бал? Демельза ее терпеть не может! Хлоп. Не такая она уж и вредная, эта Милисента. Хлоп. Ее волосы приятно пахнут ромашкой и медом. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Пятый курс. Милисента удобно расположилась на лужайке, положив голову на колени Натаниэля, юноша что-то объясняет девушке о том, что не стоит идти на поводу у профессора Амбридж и как научиться держать себя в руках, но, кажется, когтевранка его не слушает. Хлоп. Натаниэль обрабатывает раны на тыльной стороне руки Милисенты, свежие и ярко-алые буквы "я не должна лгать". Хлоп. Натаниэль снова обрабатывает раны на Милисенте, на этот раз - после стычки девушки с Пожирателями на шестом году обучения. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Когда все сломалось? Натаниэль пытался остановить потоки воспоминаний на том моменте, когда Милисента перестала рационально мыслить и начала с головой бросаться в опасные авантюры, но они никак не хотели останавливаться. Вот только чем новее были воспоминания, тем больше было в них ссор, боли и даже крови. - ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ ОБА! Нет, Нейт! Нет, во имя Морганы! Никуда я не пойду, ибо, судя по всему, именно здесь скоро произойдет то, ради чего я осталась. Вы так орёте, что вас весь Хогвартс слышит, и я не удивлюсь, если сейчас в этот зал ворвутся Пожиратели! Я не понимаю, кто здесь пятикурсница, я или вы?! Хочешь забрать её отсюда - переставай разводить полемику, бери за шкирку и вперёд! Хочешь надрать парочку пожирательских морд - иди уже и сделай это, или они надерут морды нам! Я вообще ничего не понимаю, ты бросила всё: сопротивление, своих друзей, о которых якобы так печешься, Отряд Дамблдора ради него, а теперь готова подвергнуть себя и его опасности, только ради того, чтобы наточить свои боевые навыки на никчемных мерзавцах. - внезапный монолог младшекурсницы, которой вообще не было было быть здесь, подействовал на гриффиндорца как стакан ледяной воды, опрокинутый прямо за шиворот. Да что она себе позволяет?! - Значит, так, мисс Делингхейм. Соланж. - Ледяной взгляд Натаниэля переключился на вечную нарушительницу его спокойствия. - Пятикурсница здесь ты. Именно поэтому ты сейчас разворачиваешься на сто восемьдесят градусов и продолжаешь свой путь молча. - Натаниэль ловко поймал палец Соланж, который так опрометчиво смотрел ему в грудь, и сжал его в пол силы. - И впредь: не стоит лезть в чужие дела и разговоры, - отпустил палец и для большей убедительности с легкостью отодвинул девушку в сторону. - А что касается... - юноша вновь повернулся к Милисенте, но не успел договорить. Да и что он хотел сказать? - Ты не всерьез, почему ты так на меня смотришь? Ты не можешь говорить это всерьез, не можешь! Пожалуйста, не смотри так на меня! Прости меня, прости, пожалуйста, я поеду с тобой, куда скажешь, хоть сейчас, но только не смотри так на меня! Натаниэль ощутил на своих губах вкус губ девушки. Гриффиндорцу казалось, что все его внутренности сжали до предела, до невыносимой боли, но он должен был это сказать. - Милли, нет, - юноша сделал небольшой шаг назад, инстинктивно ставя ладонь между собой и девушкой, - ты не пойдешь со мной, - Мерлин, что он такое говорит?! - Ты хочешь быть здесь, ты всегда хотела быть в самом центре подобных... мероприятий. В этом твоя суть, ты не представляешь себя никем другим, ты - Милисента О`Лири, будущий мракоборец, ты всегда будешь бежать в сторону опасности, в обратную сторону от меня, - Натаниэль сглотнул, - как это было на протяжении последних лет. Мы не можем бегать вечно - ты от меня, а я - за тобой. Сердце Натаниэля стучало так быстро и громко, что его можно было услышать в этом полупустом картинном зале, казалось, этот стук эхом разносится по всему Хогвартсу. - Ты не будешь счастлива в Австрии. А я не хочу стать причиной твоему несчастью. Ты будешь вечно винить меня в том, что я выбрал за тебя жизнь, которая тебе не подходит. Ты будешь винить меня в том, что я не позволил тебе остаться и помочь твоим друзьям. Всю оставшуюся жизнь ты будешь думать только о том, что ты могла что-то сделать здесь, сегодня. Юноша больше не мог смотреть в глаза Милисенте. Той самой Милисенте, которая была рядом последние четыре года, той самой, с которой еще вчера он строил совместное будущее, которому не суждено было наступить, той самой, которая сейчас смотрела на него глазами, полными слез. Решение, которое казалось самым очевидным, на деле оказалось невероятно непростым. - Я люблю тебя, Милли, но это все. Если Натаниэль в этой жизни чего-то и не мог, так это - прощаться. Вернее, расставаться. Как это вообще делается? И как после этого жить дальше? Рука Натаниэля дернулась в сторону девушки, но остановилась на пол пути. Слишком тяжело. Юноше показалось, что все его тело стало свинцовым - несколько секунд гриффиндорец не мог сделать ни шаг навстречу Милисенте, ни шаг от нее. Вдох. Бывший студент Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс развернулся на каблуках и направился к выходу из зала, намереваясь навсегда покинуть замок. Оставалось лишь надеяться, что это решение было правильным.

Соланж Деллингхейм: Стоило Соланж ткнуть Натаниэля в грудь, как ее палец был мгновенно перехвачен. - Значит, так, мисс Делингхейм. Соланж. Пятикурсница здесь ты. Именно поэтому ты сейчас разворачиваешься на сто восемьдесят градусов и продолжаешь свой путь молча. И впредь - не стоит лезть в чужие дела и разговоры. И тут же ощутила железную хватку на своём запястье. - Держи свои руки и язык при себе, не суй нос не в свое дело, и не смей разговаривать со мной и с ним в таком тоне, тем более, о вещах в которых ничерта не понимаешь! - Это ты! Ничего ты не знаешь, Милисента О'Лири! - пошатнувшись от толчка, выкрикнула пятикурсница. Она хотела и дальше разразиться гневной тирадой, но слова застряли в горле, так и не вылетев наружу. Да на кой чёрт они мне сдались?!! Одёрнув руку, Соланж сделала два шага назад. Секунда. Щеки полыхают от гнева, раздражения и, когтевранка никогда бы себе в этом не призналась, обиды на семикурсников. Пусть милуются дальше, мне какое дело! Две. Вдох и выдох. Отпустить желание вырастить обоим рога прямо сейчас. С бубенцами! Три. Милисента, обливаясь слезами, безостановочно извиняется перед Натаниэлем, пытаясь достучаться до него. Соланж никогда не была любительницей подобных сцен, в лучшем случае, они вызывали у неё закатывание глаз. Еще шаг назад. Время, отведенное Волан-де-Мортом, уже давно истекло, а Соланж всё еще здесь, становится не то что бы невольным, но явно нежеланным свидетелем сцены, драматичность которой могла бы воспевать сама Селестина Уорлок. Десять. Семикурсница тянется к своему гриффиндорцу с явным намерением прямо сейчас продегустировать его слюни. Позеленев, Соланж ощутила острую потребность открыть окно и перевеситься через него. Сколько раз она видела это, а до сих пор жалела о том, что не купила себе в Косом переулке карманный тазик. Пятикурсница не могла припомнить случая, когда Милисента и Натаниэль целовались на публике, но почему-то именно ей не посчастливилось постоянно становиться свидетельницей подобных сцен. И выходили они порой настолько тошнотворно нежными, что, когда гриффиндорец в очередной раз начинал зарываться в волосы "своей леди", а "леди", в свою очередь, тянулась к гриффиндорцу, у неё включалась способность исчезнуть с места действия за считанные секунды. Складывалось такое впечатление, что Милисента специально начинала лезть к Натаниэлю, чтобы спровадить её. И у неё это неплохо получалось! Последний раз, прогуливаясь в гроте с розовыми кустами, когтевранка даже умудрилась подвернуть ногу благодаря этой парочке. Казалось бы, режим Кэрроу, все стараются вести себя осторожнее, а эти двое в апреле(!) не поленились забраться в самый дальний угол рассадника, - именно туда, где пятикурсница хранила все свои вредилки! - расстелить там шотландский плед (подозрительно похожий на мантию МакГонагалл) и распивать газированный морс. Возмутившись, что такой пикник проходит на её территории и без её участия, Соланж собралась пробраться через кусты и конфисковать морс, а заодно свои вредилки, но тут Ранйяр с О'Лири так увлеченно стали дегустировать слюни друг друга, что на фоне них даже Лаванда Браун с Роном Уизли показались бы примером смирения и целомудрия. Густо покраснев и ощутив острую потребность расстаться с ужином, Соланж оступилась и свалилась прямо в розовые кусты. После этого она не доставала О'Лири целых два дня, игнорируя шуточки про неё и Джорджа, а так же пребывала в полной уверенности, что теперь имеет полное право обручить этих двоих. И тогда Милисента была спокойна и не пыталась выдрать Натаниэлю глаза! А сейчас она еще и плачет! Не в состоянии ждать больше ни секунды и не желая тонуть вместе с кораблем, Соланж все-таки бросилась к окну, ощутив значительное облегчение, когда ночной майский воздух заполнил её легкие. Подняв глаза, девушка на секунду замерла. Перед её взором развернулось впечатляющее зрелище, от которого захватывало дух: сотни ярких вспышек, небо, светлое то ли от окружающих замок заклинаний, то ли от необычайно белой луны, и звуки яростной битвы. Заворожённо уставившись на открывшуюся перед ней картину, Соланж всерьез начала осознавать, что всё, что сейчас происходит - не шутка, не детская шалость и не одна из стычек со слизеринцами. Это была самая настоящая война, - одна из тех, о которых пятикурсница не раз читала в книгах, но никогда не воспринимала всерьез, одна из тех, которые для нее больше походили на сказки, запечатленные на старых листах пергамента длинными чернильными строками, и которые никогда не должны были становиться реальностью. Шумно вздохнув, она развернулась, сжимая чуть дрожащей рукой волшебную палочку. Надо было найти хоть кого-то: Джорджа... Перси или Майкла, хоть кого-нибудь. Её взгляд скользнул по гриффиндорцу и его подруге. Со странным непониманием Соланж уставилась на то, как Натаниэль, на секунду заколебавшись, развернулся на пятках и пошёл к выходу, оставив Милисенту стоять одну.

Милисента О`Лири: Натаниэль продолжал на нее смотреть, но взгляд у него был рассеянный, будто все его мысли сейчас где-то очень далеко. Милисента продолжала что-то шептать гриффиндорцу, не оставляя попыток достучаться до него, но он, похоже, остался глух к ее словам. Он не ответил на поцелуй и, отстранив ее, отошел, вытянув ладонь вперед. Что-то опять изменилось в его глазах и это что-то, пожалуй, было даже хуже того ужасного холода. Да что же творится у него в голове? Милисента прикоснулась к руке, которой гриффиндорец ограждался от нее, но тут же отдернула свою ладонь, как будто ее прикоснулась к горячему котлу. Она поняла, что значил этот взгляд. - Милли, нет, ты не пойдешь со мной. Ты хочешь быть здесь, ты всегда хотела быть в самом центре подобных... мероприятий. В этом твоя суть, ты не представляешь себя никем другим, ты - Милисента О`Лири, будущий мракоборец, ты всегда будешь бежать в сторону опасности, в обратную сторону от меня, как это было на протяжении последних лет. Натаниэль говорил тихо, почти шепотом, но каждое его слово эхом отдавалось в голове Милисенты. Когтевранка вглядывалась в такое знакомое, любимое лицо, точно старалась запомнить его до последней веснушки. Она пыталась уловить смысл слов гриффиндорца, но мысли, кажется, решили опробовать технику Броуновского движения. Маггловская физика? Конечно, о Броуновском движении ей рассказал Натаниэль, кто же еще станет покорять девичье сердце рассказами о маггловской физике? И ведь получилось же! - Мы не можем бегать вечно - ты от меня, а я - за тобой. Ты не будешь счастлива в Австрии. А я не хочу стать причиной твоему несчастью. У Натаниэля был мягкий, приятный голос и совершенно особенные интонации: когда он начинал говорить, Милисента готова была слушать, слушать, и слушать. Неважно, что – рассказы о его детстве и кулинарных шедеврах миссис Ранйяр, пересказ самой занудной лекции профессора Биннса, Броуновское движение, доминантные и рецессивные гены – все это в его исполнении звучало лучше и душевнее всяких витиеватых признаний в любви. И вот сейчас Натаниэль говорил, а Милисента слушала, точно стараясь запомнить тембр его голоса. Может быть, он уже завтра уедет в Австрию, и она никогда больше никогда его не услышит. - Ты будешь вечно винить меня в том, что я выбрал за тебя жизнь, которая тебе не подходит. Ты будешь винить меня в том, что я не позволил тебе остаться и помочь твоим друзьям. Всю оставшуюся жизнь ты будешь думать только о том, что ты могла что-то сделать здесь, сегодня. Натаниэль говорил, что между ними все кончено, но почему даже эта речь в его исполнении звучала как признание в любви? Если бы он сейчас накричал на нее, обвинил бы в парочке смертных грехов и привел бы несколько санкций из школьного устава, было бы не так больно. Это давало бы девушке право кричать в ответ, право выплеснуть эмоции, не заботясь о чувствах собеседника. Но если бы гриффиндорец так поступил, он бы не был тем человеком, которого она полюбила. Милисента просто его слушала и смотрела ему в глаза, точно пытаясь сохранить их в своей памяти. В этих ярко-голубых глазах опять была нежность, от которой было больнее, чем от недавней ледяной ярости. Милисента видела, что гриффиндорец усилием воли заставляет себя смотреть ей в глаза. Слез в них он уже видеть не мог – когтевранка словно заставила их вернуться в слезоточивые каналы. Милисента хотела проститься с Натаниэлем достойно. А поплачет она в своей когтевранской спальне, когда закончится битва. Там же она подумает, как жить дальше. - Я люблю тебя, Милли, но это все. Внутри у Милисенты что-то больно сжалось, но даже сейчас она ничего не сказала. А что говорить, в самом деле? Натаниэль знает о ее чувствах к нему, он знает, что ей сейчас так же больно, как и ему. Желать счастливой дороги? Благодарить за прекрасные годы, проведенные вместе? Какой бред. Рука гриффиндорца дернулась в ее направлении, и на долю секунды ей показалось, что он сейчас прижмет ее к себе, запустит руки в волосы, как он всегда это делал. Он всегда любил ее волосы, а Милисента ради него отрастила их почти до талии. Очень хотелось броситься ему на шею и крепко прижаться – имеет же она право на прощальный поцелуй? Девушка подавила порыв, понимая, что в таком случае ему будет еще сложнее уйти, а ей – его отпустить. Натаниэль еще несколько секунд на нее смотрел, затем развернулся и направился в сторону двери, уходя из комнаты, из замка, из ее жизни.

Hogwarts: За то время, проведённое тремя волшебниками в картинном зале, положение в Хогвартсе значительно ухудшилось: пожиратели смерти прорвали оборону замка и теперь сражаются на смерть с оставшимися учениками Хогвартса, профессорами и Орденом Феникса. Стены и потолок ходили ходуном, воздух был наполнен пылью, а в окнах мелькали красные и зеленые вспышки, долетавшие до подножия замка. Насколько картинный зал останется безопасным и уединённым местом - был лишь вопрос времени. Тем временем роковой выбор был сделан. Натаниэль Ранйяр шагал прочь из помещения. Звук каблуков об каменный пол эхом раздавался по залу, нарушая гробовую тишину, так сильно давящую на и без того душераздирающую атмосферу. Кто знает, быть может, если бы Милли остановила своего возлюбленного в последних прощальных объятиях или же если бы гриффиндорец всё же решил остаться, то Натаниэля ждало бы светлое будущее? Однако жизнь решила сыграть злую шутку над всеми тремя юными волшебниками... Трое пожирателей смерти бежали по соседнему коридору от Перси Уизли, преграждая всячески путь «Бомбарда Максимой». К сожалению, одна «Бомбарда Максима» попала не в нужное место не в нужное время. Взрыв. Не успел Натаниэль отпереть деревянную дверь, как в следующую секунду гриффиндорец отлетел от ударной волны и с огромной силой ударился виском о лежащий камень. Смерть наступила мгновенно. Виновники взрыва ввалились в комнату. Увидев, что они здесь не одни, церемониться долго не стали: старший из них выпустил Убивающее проклятье, которое лишь на пару дюймов пролетело мимо Соланж.

Милисента О`Лири: Милисента смотрела вслед удаляющемуся Натаниэлю. В горле стоял тугой комок, а на глаза вновь навернулись слезы. Всего час назад они строили планы на совместную жизнь в Австрии, и вот – еще несколько секунд, и он переступит порог картинного зала, и их совместная история закончится, а пути навсегда разойдутся. Он, как и всегда, был прав – она не хотела уезжать. Ее деятельная, склонная к риску натура едва ли смогла бы смириться со спокойной, размеренной жизнью в Австрии. Если бы только от этого стало менее больно! Что-то было не так. Здесь, в этой самой комнате. Милисента не могла сказать, что именно изменилось, но инстинкт показывал ей близкую опасность. Она достаточное количество раз подвергала себя опасности, чтобы доверять ему. Очередной взгляд на Натаниэля. Сердце больно сжалось, но боль эта как будто не была связана с их расставанием. Что-то было не так. Где-то в отдалении послышались крики, взрывы. Взрывы приближались, а Натаниэль уже был около двери. - НЕТ, СТОЙ! – закричала девушка, бросившись за гриффиндорцем. – НЕЙТ, НЕ ИДИ ТУДА!!! Окружающий мир взорвался. Когтевранка почувствовала, как ее с силой оттолкнуло назад, и кое-как сгруппировалась, прикрывая руками голову. Звенящая тишина, пульсирующая боль в локте, холодный пол. Девушка подняла взгляд. В нескольких метрах от нее… Милисента зажала рот руками, но даже это оказалось не в силах подавить рвущийся наружу крик ужаса. - НЕЕЕЕТ! В нескольких метрах от нее лежал Натаниэль. Неподвижно лежащая фигура ее возлюбленного в ужасной, неестественной позе. - НЕЙТ, ОЧНИСЬ! Милисента могла разглядеть кровь на находящемся рядом с ним камне. От таких ударов не выживают. - НЕЙТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЙТ! Хриплый крик рвался из легких против ее воли. Когтевранке показалось, что с момента взрыва прошла вечность. В действительности же – всего пара секунд, и вот где-то в нескольких метрах от нее просвистел зеленый луч. Звук разбившегося стекла возвестил о том, что своего адресата Убивающее проклятие не нашло. - Protego! – удивительно, как взрыву не удалось выбить палочку из пальцев Милисенты? Инстинктивно выставив щит, Милисента вскочила на ноги, быстро оглядев комнату. Стены, разделяющей зал и коридор, практически не было, а в комнате, помимо них, находились три фигуры в черных мантиях с капюшонами, а их палочки метали заклятия. - Vespertillios! Verdimillios! – не помня себя от боли и ярости, Милисента выпустила в Пожирателей заклятия, желая только одного – чтобы летучие мыши разодрали им лица в кровь, чтобы молнии подожгли их мантии, чтобы им было так же больно, как сейчас ей. - Protego! Petrificus totalus! Stupefy! Conjuctivitus! Confundo! Заклятие за заклятием срывались с палочки когтевранки, но, ослепленная гневом, она даже не видела, куда их пускает, да и не придавала этому особого значения. - Incendio! Reducto! Для нее существовали сейчас только эти трое, которые отняли у нее Натаниэля, и которые должны за это поплатиться. Рухнет ли от этого еще одна стена, да пусть хоть весь замок, весь мир рушится – наплевать! Для Милисенты существовали только эти трое, и жгучая, непреодолимая жажда мести, которой она даже и не думала сопротивляться. - Vaddivasi! Vaddivasi! Когтевранка направляет палочку на осколки стены, заставляя их лететь в Пожирателей. Они заплатят за то, что сделали, пусть даже ей это будет стоить жизни. - BOMBARDA! BOMBARDA! Даже лучше, если это ей будет стоить жизни. Зачем ей жизнь, в которой нет Натаниэля? В которой он не уехал в Австрию, в поисках спокойной жизни, новых перспектив, а в которой он мертв, окончательно и бесповоротно мертв? - BOMBARDA MAXIMA! Да, будет лучше, если для нее все закончится тоже сегодня. Главное – успеть отомстить.

Соланж Деллингхейм: Кажется, пока Соланж вглядывалась в огни битвы, она пропустила какую-то часть семейной сцены, развернувшейся на потеху пустым стенам и нервам самой когтевранки. Однако, когда она перевела взгляд с застывшей Милисенты на удаляющегося Натаниэля, ей было вовсе не до рассуждений о сценарии этой драмы. Застыв, подобно сурикату, девушка навострила слух. Костяшки сжимающих палочку пальцев побелели. Где-то вдалеке разнёсся гул и звуки взрывов. Было такое ощущение, что началось землетрясение - так ходили пол и стены. - Ого, земля трясется как в медовый месяц... - тихо хмыкнула Соланж, не чувствуя и капли веселья или безмятежности, с которыми был прокомментирован нарастающий шум. Секунды превратились в минуты, а минуты в часы. Ожидание неизбежного всегда было томительно долгим. - НЕТ, СТОЙ! - она поняла, что сейчас что-то произойдет. - НЕЙТ, НЕ ИДИ ТУДА!!! Взрыв. Падая, Соланж прокатилась плечом по стене и схватилась за пустую раму. Только чудом палочка не выпала у неё из руки. Белая каменная крошка, разлетевшись в стороны, на несколько секунд закрыла обзор. Но затем... - НЕЕЕЕТ! - такой ужасающий крик Соланж слышала впервые. - НЕЙТ, ОЧНИСЬ! Девушке показалось, что её опустили под толщу ледяной воды. Гриффиндорец, который минуту назад препирался с Милисентой, теперь лежал в неестественной позе, а камень, у которого он приземлился, окропился кровью. Он был мёртв. - НЕЙТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЙТ! Яркая зелёная вспышка пронеслась в каких-то паре дюймов от уха Соланж. - Protego! - осознание того, что в неё чуть не попало убивающее заклинание, пришло к девушке только после того, как она автоматически выкинула руку, выставляя щит. Кисть пошла неправильно, и щит вышел очень слабым, однако Соланж не заставила себя ждать. - Protego! Expelliarmus! Трое в чёрном ворвались в комнату, у которой теперь не было одной стены. Кое-как Соланж нашла равновесие и отскочила от рамы. Разноцветные вспышки заклинаний летели в разные стороны и, если бы не адреналин, ударивший когтевранке в голову, она бы поразилась развернувшемуся здесь хаосу. - Stupefy! Tarantallegra! Silentio! Cantis! Avis! Пожиратель, чуть было не отправивший Соланж к предкам, наступал, и пятикурсница с неистовством бросалась заклинаниями. Она боялась, что если хоть какое-то заклинание выйдет неправильно, то мужчина в капюшоне возьмёт над ней верх. - Aqua eructo! Duro! Impedimenta! Protego! Expelliarmus! Incarcerous! Комната ходила ходуном. Камни летели в разные стороны, что-то взрывалось. Вдоль стен проносились языки пламени. - BOMBARDA! BOMBARDA! Соланж вскрикнула, чудом не попав под траекторию летящих камней, составляющих когда-то южную стену. - МИЛЛИ! - Милисента была безумна. Она была готова крушить всё вокруг, кажется, даже в меньшей степени интересуясь пожирателями, чем желанием разнести картинный зал, - МИЛЛИ, ЕСЛИ МЫ УМРЕМ ПО ТВОЕЙ ВИНЕ, ТО Я ДОСТАНУ ТЕБЯ ИЗ САМОГО ПЕКЛА! Пятикурсница старалась перекричать грохот. - BOMBARDA MAXIMA! Еще немного, и все они полягут прямо здесь. От грома камней звенело в ушах. Потолок, судя по всему, долго не протянет. Не думая о том, что она делает, одним прыжком девушка оказалась у семикурсницы и схватила её за руку. - ХВАТИТ, ОСТАНОВИСЬ! Если Милисента вознамерилась отправиться вслед за Натаниэлем, Соланж не собиралась составлять ей компанию!

Hogwarts: Три Пожирателя явно превосходили силами двух студенток, одна из которых, обезумев от горя, даже не разбирала, да и не особо интересовалось, куда метает заклятия. Пожирателей, надо сказать, забавляла эта картина, и они, посмеиваясь, с легкостью отражали те выпады Милисенты, которые все же долетали до своих адресатов. Соланж была не намного удачливее своей напарницы. Возможно, все закончилось бы гораздо быстрее, но как раз в этот момент Милисента, похоже, задалась целью разрушить ту часть картинного зала, которая уцелела от нашествия Пожирателей. Рушащаяся стена, летящие во все стороны булыжники несколько усложнили задачу противникам девушек, и вот один из них пропустил разоружающее заклинание пятикурсницы, а в следующую секунду оказался связанным стараниями той же пятикурсницы, но находился все еще в сознании. Второй Пожиратель попытался выставить щит, чтобы защититься от камней, но среагировал на секунду позже, чем следовало. Оказался ли удар камня смертельным или просто отправил его в нокаут – вопрос открытый, но ответ на него мало интересовал присутствующих. Третий Пожиратель, наиболее старший и опытный из них, остался в полной боевой готовности, и сейчас настолько непринужденно отбивал все выпады девушек, что у него даже было время на светскую беседу: - Какой темперамент, какая страсть! – небрежный взмах палочки и камень летит куда-то в другую сторону. - Никак мой взрыв случайно прикончил твоего женишка, что ты решила разнести то, до чего не добрались мы? – смех и очередной небрежный взмах палочки, и одновременные заклинания Соланж и Милисенты ударились о щит. - Ничего личного, сама понимаешь, - пожиратель смеется и, желая поиграть с Милисентой, явно намеренно пускает Убивающее проклятье в паре дюймов от ее левого плеча. – Просто он не вовремя оказался у нас на пути. Скоро и ты к нему присоединишься. Хочешь прямо сейчас? Достаточно только попросить! Смех, очередное отбитое заклинание Соланж.

Милисента О`Лири: Взрывы в комнате доносились до Милисенты как будто сквозь толстый слой ваты, а пелена гнева застилала окружающую картину. Ей хотелось крушить, разнести эту проклятую комнату ко всем соплохвостам, чтобы убийцы Натаниэля оказались погребены под завалами, чтобы она сама больше никогда не вышла из этой комнаты. - Reducto Maxima! – один из булыжников летит прямо на нее, и Милисента заклинанием разбивает его на несколько более мелких частей. – Protego! – щит заслоняет ее от летящих осколков. Еще не время, они еще живы. Противники пускают в нее заклинание за заклинанием, от которых когтевранка едва успевает уворачиваться или закрываться щитом. Сколько времени идет сражение? Десять минут? Полчаса? Час? Два? Когтевранка чувствует, что начинает выдыхаться. Еще не время, они еще живы. Кто-то хватает ее за руку, слышны крики, не похожие на заклинания. Кажется, они адресованы к ней. - МИЛЛИ! ХВАТИТ, ОСТАНОВИСЬ! Со странным непониманием Милисента уставилась на пятикурсницу. Откуда она взялась? Она что, еще здесь? Когтевранка недоуменно оглядела разрушенную комнату. Более разрушенную, чем она была в тот момент, когда погиб Натаниэль. Один из Пожирателей был связан, но в сознании, а его палочка валялась в паре метров от него. Второй неподвижно лежал около груды камней. Третий все еще находился в добром здравии. Он смеялся. Он-то мне и нужен. - УЙДИ С ДОРОГИ, ОН МОЙ! – рявкнула Милисента, вырвав свою руку из хватки Соланж и ринувшись к пожирателю. Минута просветления прошла, и вот кровь опять кипела в жилах, опять хотелось добраться до него, сделать так же больно, как он сделал ей, собственноручно разорвать на мелкие кусочки, навсегда оставить его под этими завалами. Отомстить. - Verdimillios! – у нее еще никогда не получалось столь мощных молний. Они могли бы испепелить его. Отбито щитом. - Petrificus totalus! – от ярости Милисента даже забыла о том, чтобы колдовать невербально. Так нельзя, возьми себя в руки! - Какой темперамент, какая страсть! – он смеялся. Смеялся! Он только что убил ее возлюбленного, он только что сломал ей жизнь, и он смеялся! - Vespertillios! Avis! Oppugno! – Летучие мыши должны были облепить его ухмыляющееся лицо. Маленькие, но злобные птички с тонкими, длинными клювами должны были исцарапать ему лицо в кровь. Они должны были сделать ему больно. Отбито щитом. Милисента самолично готова была отбросить волшебную палочку и собственными ногтями и кулаками превратить его это нахальное, ухмыляющееся лицо в малопривлекательное зрелище. Нет, он бы не одобрил. - Никак мой взрыв случайно прикончил твоего женишка, что ты решила разнести то, до чего не добрались мы? – да как он смеет?! Как он смеет говорить о нем, как он смеет смеяться с его смерти? Почему вообще битва продолжается, почему никому, кроме Милисенты сейчас нет дела до того, что его больше нет? Когтевранка чувствовала, что пелена гнева, мешающая ей адекватно воспринимать действительность, спала, уступив место холодной ярости. О, теперь она хорошо осознавала происходящее, она видела свою цель – это нахальное лицо с уродливой, кривой улыбкой. Лицо убийцы. Убийцы, отнявшего у нее возлюбленного, убийцы, который должен за это поплатиться. - Impedimenta! Furunculus! Petrificus totalus! Seco! Милисента знала, что она до него доберется, чего бы это ей не стоило. Она методично пускала в него заклинания, пытаясь пробить брешь в его защите. Рано или поздно она это сделает, рано или поздно он получит по заслугам. - Ничего личного, сама понимаешь. В каких-то паре дюймов от ее плеча просвистело Убивающее проклятье. Нет, он не промахнулся, ему ничего не стоило послать заклятье ей в грудь. Нет, целью заклятия не было убийство, он играл с ней, он смеялся над ней, он смеялся над ее утратой, он смеялся над тем, что играючи сломал ей жизнь. - Просто он не вовремя оказался у нас на пути. Скоро и ты к нему присоединишься. Хочешь прямо сейчас? Достаточно только попросить! Внутри у Милисенты как будто прозвучал новый взрыв. Холодная, расчетливая ярость взорвалась с огромной силой, и вот опять кровь стучит в висках, и вот опять гнев, боль застилают глаза, и вот опять когтевранка одержима жаждой мести. - ЗАТКНИСЬ! – из легких вырывается какой-то хриплый, совершенно чужой голос. Может быть, это кричит не она? – AVADA KEDAVRA!

Hogwarts: Из палочки Милисенты вырвался зеленый луч, который ударил ее противника аккурат в середину груди. Пожиратель рухнул на землю, а на его лице навсегда застыло удивленное выражение. Он был мертв. Его напарник, все еще бывший связанным, но в сознании, переводил потрясенный взгляд с убитого предводителя на Милисенту и Соланж.

Соланж Деллингхейм: Мир перевернулся с ног на голову. Соланж казалось, что она оказалась в жерле вулкана, который вот-вот собирается разразиться столбом огня. Комнаты уже не было. Стены, на которых некогда висели портреты, теперь представляли собой груду руин, которая то и дело поднималась в воздух, разрываемая новыми заклятиями Милисенты. Осколки рам со звоном разлетались вместе с камнями, угрожая проткнуть находящихся в зале тысячью мелких осколков. Семикурсница представляла собой устрашающее зрелище. Соланж никогда не видела её в такой ярости, - что уж там, даже Амикус с Алекто пугали её не так сильно, когда в гневе готовы были испепелить виновника их несчастий на месте. - Reducto Maxima! - булыжники летят в их сторону. Девушка не нашла ничего лучше, чем сгруппироваться и закрыть голову от летящих осколков. Спиной она почувствовала волну пролетевшей мимо неё глыбы, от чего душа ушла в пятки. - МИЛЛИ! - очередная попытка докричаться до Милисенты выглядит скорее как испуганный вскрик. Наконец семикурсница услышала её. Встретившись с недоумённым взглядом Милисенты, Соланж снова попыталась дозваться до неё. - Милли, не надо, мы погибнем вместе с ним! Потолок дрожал, грозившись обвалиться в любую минуту, а оставшийся в строю Пожиратель Смерти заливисто смеялся, явно чувствуя себя хозяином положения. - Immobilus! Protego! - УЙДИ С ДОРОГИ, ОН МОЙ! - вырвав свою руку, Милисента бросилась к Пожирателю. - Verdimillios! - ослепительной вспышкой молния осветила пространство вокруг. Ужасающий треск. Отбито. Приспешник Волан-де-Морта даже глазом не моргнул. - Melofors! Expelliarmus! Stupefy! - кажется, заклинания Соланж для Пожирателя были не больше, чем летящими щепками. В свою очередь, девушке приходилось прилагать большие усилия, чтобы не попасть под одно из заклинаний мерзкого упыря. Хотя он, похоже, и не особо старался, увлекшись поддразниванием Милисенты. - Какой темперамент, какая страсть! Никак мой взрыв случайно прикончил твоего женишка, что ты решила разнести то, до чего не добрались мы? - ох зря это он, ох зря. Отчаянный крик Милисенты, когда она увидела мёртвого Натаниэля, до сих пор отдавался у Соланж в ушах. Она бы сама с удовольствием прикончила это ухмыляющееся и подтрунивающее ничтожество, однако каждое его слово вызывало новый взрыв проклятий со стороны Милисенты. - Oppugno! Petrificus totalus! Rictusempra! Conjunctivitis! Protego! Соланж изо всех сил старалась достать Пожирателя. Её глаза горели яростным огнём от злости и бессилия. Она начала уставать. Соберись! Разбить эту небритую рожу, заставить его глаза расшириться от ужаса прежде чем он поймет, что повержен. Превратить его в пепел! - Incendio! - Ничего личного, сама понимаешь, - зеленая вспышка убивающего проклятия осветила комнату, едва не настигнув Милисенту. - Просто он не вовремя оказался у нас на пути. Скоро и ты к нему присоединишься. Хочешь прямо сейчас? Достаточно только попросить! Как он может?! Мерзкий отвратительный грязный таракан! - ЗАТКНИСЬ! - этот крик явно не принадлежал человеку: будто сам Сатана вселился в семикурсницу. - AVADA KEDAVRA! Зелёная вспышка вырвалась из палочки семирурсницы и понеслась в сторону Пожирателя, врезавшись в его грудь. Тело с остекленевшими глазами замертво грохнулось на пол. Милисента убила его. Соланж замерла в полном потрясении. Забыв, как дышать, она пошатнулась и отступила на шаг назад. Хлипкие камни, оказавшись под ступнёй, заскрежетали и рассыпались на мелкие части. Он мёртв. Она убила его. Не в состоянии пошевелиться, девушка смотрела на Милисенту так, будто та была каким-то потусторонним существом, от которого невозможно отвести взгляд. Нет. Человек не способен в одиночку сделать такое. Они стояли посреди полностью разрушенного древнего зала, по которому пронёсся настоящий ураган. Пожиратель, минуту назад играюче одерживающий над ними верх, искаженное ненавистью лицо семикурсницы и свет зеленой вспышки все еще стояли у Соланж перед глазами. Та самая Милисента, которая представляла весь год объект для шуток когтевранки, сейчас выглядела так, будто вышла из самого пекла: взъерошенные волосы, страшные глаза, грязная и рваная от копоти и осколков мантия. И мертвый Пожиратель. Наверное, сейчас Соланж выглядела не лучше. Выдохнув, она подняла свои руки. Пальцы, покрытые черной пылью и кровью, дрожали. Издалека доносился грохот битвы. Стояла невыносимая вонь. Отблески вспышек заклинаний и первобытные крики, долетающие из коридора, произвели на девушку отрезвляющее действие. Взгляд её вновь упал на поверженного Пожирателя. Нет, этого мерзкого таракана было не жалко, но Соланж совершенно не ожидала... что все закончится так. Второй Пожиратель, выведенный из строя камнем, лежал, не подавая признаков жизни, а третий... Этот бастард был всё еще жив. Он переводил недоуменный взгляд с одной когтевранки на другую и, кажется, был не прочь облегчиться прямо на месте. Удивительно, что его еще не придавило летающими камнями. - Мерзавец, - разъяренно зашипев, Соланж в несколько шагов преодолела расстояниями между ними и, взмахнув палочкой, вырубила его красной вспышкой. Пожиратель безвольно распластался на полу. И тут Соланж почувствовала, как на неё что-то упало. Подняв голову вверх, она увидела, как с потолка сыпятся мелкие камушки, а сама огромная плита держится разве что на волшебстве, обещая в любой момент подать в отставку и придавить всех, кому не посчастливилось оказаться рядом. - Милли... - севшим голосом позвала Соланж, заворожённо глядя на потолок. - Милли! Оседающая пыль попала девушке в дыхательные пути, от чего в горле засвербело. Закашлявшись, она стала отходить назад. - Милли!! - Сердце бешено колотилось о рёбра. Надо срочно убираться отсюда! Гул вдалеке, очередная порция мелких камушков. Они сейчас все погибнут! Бросившись к Милисенте, Соланж стала отчаянно то ли тянуть, то ли выпихивать её из комнаты. - Надо убираться отсюда! - цепляясь за руку и мантию когтевранки, Соланж пыталась вытянуть рыжее порождение безумия в безопасное место. Чёрт бы тебя подрал! - ПОШЛИ ЖЕ!

Милисента О`Лири: Вспышка зеленого света ослепила Милисенту. Вот и все, вот сейчас все и закончится. Она знала, что этот луч точно найдет свою цель. Жаль, что она не успела отомстить, жаль, что убийца Натаниэля одержал верх и над ней. Но лучше так, чем потом всю жизнь жить с осознанием того, что он погиб на ее глазах. Страха не было, было только облегчение, ведь сейчас все закончится. Вспышка зеленого света погасла так же резко, как и возникла. В голове у когтевранки точно развеялся туман, а глаза будто открылись. Разрушенная комната, сама Милисента, замершая в напряженной позе с палочкой наизготовку, Соланж, глядящая на нее с нескрываемым выражением ужаса на лице, точно это она только что разнесла эту комнату. И куда делся пожиратель, с которым они дрались? Когтевранка перевела взгляд на место, где он стоял, и рука ее, все еще напряженно сжимающая палочку, бессильно опустилась. Ее поверженный противник лежал у его ног, и невидящими глазами смотрел в потолок. Не веря своим глазам, Милисента вновь перевела взгляд на свою палочку. Не то, чтобы она сожалела о жизни пожирателя, отнявшего у нее Натаниэля, но она не верила, что сможет это сделать. Он был слишком силен, она уже дралась из последних сил. Да, она хотела отомстить, она хотела его убить, но она не верила в то, что сможет отнять человеческую жизнь. Пусть даже это убийца. Она только что убила человека. Непростительным заклятием. Темной магией. Нет, она не могла этого сделать! Не могла, это невозможно. Да и, Мерлин, неужели этот погром в комнате ее рук дело?! Где-то далеко, как будто сквозь толстый туман, Милисента слышала, что Соланж зовет ее по имени, но у нее не было ни сил, ни желания откликнуться на зов. Терновая волшебная палочка в ее руке была теплой, почти горячей, и ощутимо вибрировала, чего с ней никогда не случалось – слегка шершавая древесина всегда сохраняла приятную прохладу. Милисента всегда чутко прислушивалась к своей палочке и безошибочно улавливала все ее настроения. А палочка точно знала, чего хочет ее волшебница. Достижение подобного взаимопонимания далось им нелегко и заняло огромное количество времени: впервые Милисента почувствовала, что им вместе по-настоящему комфортно только на тренировках Отряда Дамблдора на пятом курсе. Тогда палочка идеально стала ложиться ей в руку, а заклинания получались именно той силы, которой она хотела. Подлинная же гармония пришла меньше года назад, после стычки с Пожирателями в конце шестого курса. Палочка тогда превзошла сама себя, она колдовала, словно опережая мысль своей хозяйки, именно тогда она стала естественным продолжением ее руки. Когда ей было одиннадцать, мистер Олливандер отметил, что сочетание терновника и сердца дракона – поистине взрывная смесь и предупредил, чтобы Милисента была осторожна. Кажется, только сейчас Милисента осознала, что именно имел ввиду пожилой волшебник. С палочкой творилось что-то невообразимое. Кажется, сердце огромного, необузданного существа, живущее в корпусе из терновника, впервые по-настоящему дало о себе знать. Кажется, мирно дремлющий дракон пробудился. Как иначе объяснить разрушенную комнату и мертвого пожирателя у ее ног? Она не могла этого сделать! Когтевранка вновь слышала, как Соланж пытается до нее дозваться. Моргнув, она перевела на нее взгляд, не вникая в то, что она пыталась до нее донести. Милисента отметила, что пятикурсница все еще смотрит на нее с ужасом, а ведь она, подобно самой Милли, была не робкого десятка. Наверное, Милисента сейчас смотрела на нее с не меньшим ужасом. Нет, это не с палочкой творилось что-то невообразимое. Это с Милисентой творилось что-то невообразимое. Палочка была лишь зеркалом ее состояния. Она всего лишь сделала то, чего хотела Милисента. Но это невозможно! Не могла она этого сделать, не могла! Очередной испытывающий взгляд на все еще вибрирующую палочку. - Не могла! – против воли Милисенты эти слова прозвучали вслух. - Priori Incantatem! Стоило заклинанию сорваться с губ когтевранки, еще до того, как оно начало отражать выполненные ею заклинания, как она осознала – могла. Зеленый луч, застывшее лицо пожирателя. Режущее. Парализующее. Фурункулы. Чары помех. Птички. Летучемышиный сглаз. Парализующее. Молнии. Взрыв. Еще один взрыв. И еще один. И еще. Милисента через корпус палочки физически ощущала обуревающую ее ярость, безумие. - Deletrius, - видения прекращаются, а рука с палочкой бессильно опускается. Милисента чувствует, что ее начинает трясти, как в лихорадке. Джентльменский набор юного пожирателя. Чем, спрашивается, она теперь лучше тех, кого ненавидела всей душой? Чем она лучше тех, кто отнял у нее Натаниэля? Чем она лучше тех, против кого хотела бороться, будучи мракоборцем? - Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане, - раздался в голове хриплый голос профессора Грюма. Вернее, самозванца, выдававшего себя за прославленного мракоборца. Азкабан. Все, чего она заслуживает – это путевка в Азкабан в один конец, а не головокружительная карьера мракоборца. - Надо убираться отсюда! ПОШЛИ ЖЕ! Соланж, вцепившись в ее запястье, пыталась то ли вытащить, то ли выпихнуть ее из комнаты. Милисента перевела взгляд на потолк, грозящий вот-вот обрушиться. Лучше навсегда остаться под обрушившимся потолком, чем потом пожизненно отправиться в Азкабан. Лучше навсегда остаться здесь, с Натаниэлем. Милисента не могла заставить себя посмотреть в его сторону. Воспоминания о нем отдавались даже не болью, а какой-то глухой, холодной пустотой. Милисента высвободила свое запястье из руки пятикурсницы. - Иди, - равнодушно отозвалась она, с легкостью отодвинув Соланж в сторону. – Я никуда не пойду.

Соланж Деллингхейм: Взгляд Милисенты, полный осознания того, что только что произошло, пугал Соланж не меньше, чем состояние семикурсницы в тот момент, когда она в ярости после смерти Натаниэля разносила всё вокруг. Холодный. Пустой. Так смотрел мертвец, в неестественной позе развалившийся напротив них. Только бы если у них было больше времени... Тогда Соланж могла бы остановиться хотя бы на мгновенье и осознать происходящее. Тогда она могла бы оплакать Натаниэля вместе с Милисентой, ведь, хоть они и не были близко знакомы, гриффиндорец не заслуживал такой смерти. Тогда она могла бы отойти от того ужаса, в которой повергла её развернувшаяся картина. Но времени у них не было. Если сейчас эта пребывающая в шоке женщина не придёт в себя и не пошевелит своими ягодичными мышцами, в бывшей комнате станет на два трупа больше. Даже если на них не обрушится потолок, то их непременно прикончат Пожиратели, которыми кишат стены замка. В любую минуту к ним мог кто-нибудь ворваться, и тогда Соланж была совсем не уверена в том, что сможет защитить и себя, и когтевранку, с которой она в очередной - только подумать - раз вляпалась в историю. Только теперь это и отдаленно не напоминало закидывание Кэрроу навозными бомбами или улепетывание от праведного гнева администрации. Войны выглядят не так красиво, как о них написано в книгах. Натаниэль бы посмеялся. Попытки вытащить Милли из комнаты оказались безуспешными. - Иди, - с легкостью Милисента вывернула своё запястье и отодвинула Соланж в сторону. - Я никуда не пойду. Очередной далёкий взрыв, устрашающий гул и каменная пыль, ссыпавшаяся на голову когтевранок. Душа в очередной раз ушла в пятки. - Нет, пойдёшь! - у Соланж совершенно не было времени на эти игры. В голове Милисенты явно роились суицидальные мысли. Чёрт возьми, еще не хватало, чтобы мисс Ехидство превратилась в мисс Фарш! - Вперёд, двигайся! Проклиная всех предков Милисенты до времен Мерлина, она больно схватила её за предплечье и насильно потащила в сторону коридора, из которого после взрыва выскочили Пожиратели. И почему Боги не наделили её мозгами?! На них хотя бы не действует экзорцизм, в отличие от живущих в Милисенте демонических сущностей! Громкий скрежет, раздавшийся над их головами, заставил Соланж испуганно вскрикнуть. - МИЛЛИ, НЕТ! - перехватив О'Лири поперёк пояса, пятикурсница изо всех сил стала тянуть её назад. Мерлин подери, она не оставит её здесь! Если на плечи Соланж ляжет ответственность за смерть этой упрямой самки единорога, она достанет Милисенту в Аду и задаст ей такую трёпку, что мало не покажется! - Пожалуйста, пойдем! - взмолилась она. - Мы все сейчас умрём! - Соланж упрашивала всех Богов, чтобы потолок на деле оказался крепче, чем выглядел. - Жизнь не сходится на Натаниэле! - отчаянный звук вырвался из легких. Ну что такое?! НАДОЕЛА УЖЕ! - ЖЕНЩИНА, ПРИДИ В СЕБЯ! Пощечина вышла настолько душевной, что её звонкий отзвук перекрыл даже гул отдаленной битвы.

Милисента О`Лири: Милисента равнодушно посмотрела на камень, упавший от нее в опасной близости. Соланж не оставляла попыток выпихнуть ее из комнаты, но когтевранка вновь отодвинула надоедливую пятикурсницу в сторону. И какого Мерлина ей от нее надо? - Жизнь не сходится на Натаниэле! – имя гриффиндорца вырвало девушку из оцепенения, и ее захлестнула такая волна отчаяния, что она едва удержалась на ногах. Зажав рот ладонью, Милисента издала странный сдавленный звук и почувствовала, как вздрагивают ее плечи. Удар. Голова Милисенты дернулась в сторону. Моргнув, когтевранка сфокусировала взгляд на Соланж, и скорее машинально приложила ладонь к горящей щеке. В другой ситуации она бы отвесила ей такую оплеуху, что чересчур много позволяющая себе пятикурсница отлетела бы в другой конец зала. Равнодушно посмотрев на Соланж, Милисента от нее отвернулась. - Оставь меня в покое, - с ледяным спокойствием отчеканила когтевранка. Где-то рядом упал еще один камень, но семикурсница и бровью не повела. Его имя эхом отдавалось в мозгу. Хотелось кричать, хотелось разнести эту проклятую комнату так, чтобы от нее не осталось камня на камне, хотелось самолично стереть ее с лица земли, хотелось навсегда исчезнуть. Хотелось отдать все, что угодно, лишь бы только потерять способность чувствовать, любить. Зачем она нужна, эта любовь, если сейчас внутри у Милисенты все горит неконтролируемым, опустошающим огнем, выжигающим все лучшее, что в ней было, выжигающим желание жить? Зачем она нужна, эта любовь, если сейчас в той части ее души, которая принадлежала Натаниэлю, разверзлась черная дыра, поглощающая ее личность, поглощающая человека, которым она была еще час назад? - Я должна там быть, - голос звучит глухо и тускло, отдавая хрипотцой от недавнего крика, - я, не он! Судорожный то всхлип, то ли стон. - Это я виновата, это из-за меня он… - не закончив фразу, когтевранка зажала рот ладонью, а плечи ее начали вздрагивать. - Он хотел после выпуска уехать из страны, навсегда уехать. Звал меня с собой, а я медлила с ответом. Сегодня у нас было свидание, мы много говорили о будущем, - голос вновь звучал ровно и тускло, - я согласилась поехать с ним. Не хотела, но согласилась. Боялась его потерять. А потом… Волан-де-Морт. Он запретил мне лезть сюда, хотел сбежать из школы, хотел, чтобы я пошла с ним, чтобы не подвергала себя опасности. Но я ж гордая, мне ж неймется, - в голосе прозвучала горечь, которую Милисента почувствовала физически, - мы поругались. Как он на меня смотрел… Я испугалась, что это конец, начала извиняться, пообещала, что поеду, куда он скажет. Но уже было поздно, он сказал, что это все, что меня не изменить, что нам каждому нужно идти своей дорогой. И дошел только до этой двери… Голос опять сорвался, а плечи неконтролируемо затряслись. - Я хотела его остановить, я так хотела, но промолчала. Его последними словами было, что он любит меня, а я промолчала, я ничего ему не сказала, я его не остановила. Если бы я только сразу согласилась с ним уйти, ничего бы этого не было, он был бы жив. Если бы я остановила, задержала его хоть на секунду, он бы не оказался возле этой двери. Если бы я только сказала, что люблю его, почему я промолчала! Милисента бессильно опустилась на камень, запустив пальцы в волосы и закрыла лицо руками. - Он хотел защитить меня, он всегда только и делал, что пытался защитить меня, уберечь, но я же гордая, я же лучше знаю. Чем я это заслужила? А теперь… его больше нет, а я… жалкое ничтожество. Еще и убийца. Я должна там быть, я, а не он! Теперь уже семикурсница вздрагивала всем телом. Странно, но слез не было, было только сжигающее изнутри отчаяние, была только душащая боль, была только вина, поглощающая все остальные чувства. - Я не хочу, - Милисента замотала головой, - не хочу, оставь меня в покое, я никуда не пойду.

Соланж Деллингхейм: Хотя Соланж отнюдь не была маленькой и хрупкой девочкой, попытки хоть как-то сдвинуть Милисенту с места оказывались безуспешными. С удивительным равнодушием семикурсница наблюдала за камнями, которые, дразня их, падали совсем рядом. Опустив горящую ладонь, Соланж замерла на месте. Безразличный взгляд Милисенты поверг ее в глубокое разочарование, - если бы Милли разозлилась, то куда проще было бы напомнить ей о том, что оказаться Миллифаршем - не лучшая затея. Мерлин, ну нет, ну пожалуйста! - Оставь меня в покое, - рядом упал очередной камень и Соланж, судорожно выдохнув, машинально отскочила от него. Легкие работали в бешеном темпе. Все инстинкты самосохранения кричали пятикурснице о том, что надо бежать, и бежать как можно скорее, но ноги будто бы приросли к полу. Надо было взять палочку, обездвижить эту сумасшедшую и выпихнуть её из зала, - пусть потом орёт, проклинает Соланж, танцует ламбаду или разносит Пожирателей в клочья, - что угодно, только бы она не изображала надгробную статую в то время, как небо обещает свалиться им на головы! Надо было дать Милисенте хорошего пинка, покричать, напомнить о том, что Там еще идёт битва, что Там Волан-де-Морт, который обещает отнять жизни у всех них, у всех их друзей и родных. Надо было идти и решать, что делать дальше, а не стоять здесь столбом и не ждать, пока им размажет череп! Соланж не собиралась брать на себя ответственность!! Отчаянно запустив пальцы в волосы, когтевранка совершила очередную попытку: - Милли... - Я должна там быть, - глухой голос заставил Соланж замолчать, - я, не он! Подняв голову, Соланж замерла, глядя в спину семикурсницы. - Это я виновата, это из-за меня он… - когтевранка не смогла договорить. - Не из-за тебя, - Соланж удивилась тому, как дрожит её голос. Она никогда раньше не теряла над ним контроля. - Не из-за тебя, Милли, давай пойдем отсюда, пожалуйста... - Он хотел после выпуска уехать из страны, навсегда уехать. Звал меня с собой, а я медлила с ответом. Сегодня у нас было свидание, мы много говорили о будущем, я согласилась поехать с ним. Не хотела, но согласилась. Боялась его потерять. А потом… Волан-де-Морт. - Милли, пожалуйста, - опять слабо протянула Соланж, стараясь дозваться до Милисенты, но семикурсница, кажется, даже не замечала её. - Он запретил мне лезть сюда, хотел сбежать из школы, хотел, чтобы я пошла с ним, чтобы не подвергала себя опасности. Но я ж гордая, мне ж неймется... - О'Лири, - голос опять предательски дрогнул. Недалеко упал очередной камень и Соланж, испуганно вскрикнув, зажала рот руками. - Мы поругались. Как он на меня смотрел… - Милли, пойдём! - Соланж сделала очередную отчаянную попытку потянуть семикурсницу к выходу. - Я испугалась, что это конец, начала извиняться, пообещала, что поеду, куда он скажет. - Пойдем же, - она не хочет это слушать, не хочет! - Но уже было поздно, он сказал, что это все, что меня не изменить, что нам каждому нужно идти своей дорогой. И дошел только до этой двери… Соланж стояла и смотрела на семикурсницу большими глазами. Внутри всё тряслось от пережитого потрясения и ужаса, а Милисента ничуть не улучшала ситуацию. - Милли, прости, - неровный севший голос звучал очень тихо. За что она извиняется? За то, что лезла не в своё дело? За то, что так насмехалась над Милисентой и Натаниэлем, который сейчас мёртв, и ни во что не ставила их проблемы? Чужие проблемы? За то, что могла так легко относиться к горю других? Она вспомнила, как увидела Натаниэля, уверенным шагом уходящего прочь от Милисенты, к той злополучной двери. К горлу подобрался предательский ком. - Я хотела его остановить, я так хотела, но промолчала. Его последними словами было, что он любит меня, а я промолчала, я ничего ему не сказала, я его не остановила. Если бы я только сразу согласилась с ним уйти, ничего бы этого не было, он был бы жив. Утерев лицо измазанным пылью и копотью руковом, Соланж сделала несколько глубоких вдохов и постаралась взять себя в руки. - Он хотел защитить меня, он всегда только и делал, что пытался защитить меня, но я же гордая, я же лучше знаю. Чем я это заслужила? А теперь… его больше нет, а я… жалкое ничтожество. Еще и убийца. Я должна там быть, я, а не он! Прикрыв на секунду глаза и даже не заметив очередной грохот и пыль, осевшую им на голову, Соланж подошла к Милисенте и присела на корточки напротив неё. - Я не хочу, - Милисента замотала головой, - не хочу, оставь меня в покое, я никуда не пойду. - Милисента, послушай, - Соланж старалась смотреть семикурснице в глаза. - Послушай меня! Нам надо отсюда уходить. Если мы не поторопимся, то этот громадный потолок обрушится нам на головы с минуты на минуту. Соланж старалась говорить чётким, спокойным голосом. И у неё это даже почти получалось. - И ты, и я, и он, - Соланж кивнула в ту сторону, где должен был лежать Натаниэль, - все мы сейчас превратимся в одну груду костей. Если ты хочешь, чтобы он остался цел, надо унести его отсюда подальше, - Соланж старалась не произносить имя Натаниэля. Господи, какая глупость, что я несу! Прикрыв глаза, пятикурсница продолжила более уверенно и настойчиво. - Я абсолютно уверена в том, что он не хотел бы, чтобы ты осталась здесь. Он бы хотел, чтобы ты продолжала жить. Он хотел для тебя только лучшего и ушел, желая лучшего. И если ты сейчас умрешь, то все его старания рассыпятся прахом. Если ты действительно его любила, ты не можешь поступить так эгоистично! Пойдем! Очередной упавший камень. Поднявшись, Соланж снова потянула Милли за руку.

Милисента О`Лири: Милисента продолжала вздрагивать, спрятав лицо в ладонях, а надоедливая пятикурсница никак не хотела оставлять ее в покое. Почему бы ей просто не уйти, почему бы не дать ей остаться с ним? Что ей от нее надо? - И ты, и я, и он, - Соланж продолжала что-то ей говорить, - все мы сейчас превратимся в одну груду костей. Если ты хочешь, чтобы он остался цел, надо унести его отсюда подальше. Взгляд Милисенты впервые обрел подобие осмысленности, и она убрала руки от лица, посмотрев на пятикурсницу. - Я абсолютно уверена в том, что он не хотел бы, чтобы ты осталась здесь. Он бы хотел, чтобы ты продолжала жить. Он хотел для тебя только лучшего и ушел, желая лучшего. И если ты сейчас умрешь, то все его старания рассыпятся прахом. Если ты действительно его любила, ты не можешь поступить так эгоистично! Пойдем! Если действительно любила. Имела ли Милисента право говорить о том, что любила его? Ведь любовь – это чувство, исключающее эгоизм, а именно из-за ее эгоизма его больше нет. Когтевранка не могла себя заставить даже мысленно произнести его имя. Но то, что он любил ее, никаких сомнений не вызывало. И заслуживал большего, чем навсегда остаться под этими завалами. И более достойную девушку рядом. Единственное, что сейчас для него могла сделать Милисента – не допустить того, чтобы он оказался под завалами. И, да, он бы хотел, чтобы она продолжала жить. Продолжала жить. Сказать легко, но как ей жить с осознанием того, что это случилась на ее глазах и по ее вине? - Да, - Милисента послушно поднялась с камня, последовав за пятикурсницей, - его нельзя здесь оставлять. Подойдя к лежащему на полу гриффиндорцу, девушка опустилась на колени и мягко прикоснулась к его плечу. Нужно вынести его в безопасное место, нужно уберечь его от обвала потолка. Нужно посмотреть в его лицо. На Милисенту никогда не производили особого впечатления все те малоприятные вещи, которые она видела на плакатах в кабинете Защиты от темных искусств и на иллюстрациях книг из Запретной секции, но посмотреть в лицо любимого человека, погибшего от банального взрыва, погибшего по ее вине… Она боялась видеть его лицо, боялась увидеть пустоту в его глазах. - Я не могу, - плечи опять вздрогнули, а голос прозвучал тоненько, испуганно, как у ребенка, испугавшегося непонятной тени. – Я не смогу на него посмотреть, не смогу. Это я виновата, это по моей вине он… Милисента опять содрогнулась всем телом, крепче вцепившись в плечо гриффиндорца.

Соланж Деллингхейм: Сказать, что Соланж почувствовала облегчение, когда Милисента, наконец, последовала за ней, не сказать ничего. Обойдя каменные завалы, девушка приблизилась к Натаниэлю, чувствуя, как плохо слушаются ее ноги. В груди была какая-то пустота. Соланж не могла себе это объяснить, но вид мёртвого Натаниэля, лицо которого она не могла сейчас видеть, совершенно не пугал её. Раньше, читая книги, она думала, что это, должно быть, очень нелицеприятное зрелище, однако если бы не неестественная поза, в которой лежало тело, можно было бы подумать, что гриффиндорец просто прилег отдохнуть в очень странном месте. Милисента, опустившись на колени, дотронулась до плеча Натаниэля. Соланж осталась стоять, не смея вымолвить и слова, хотя, казалось бы, ситуация и время, в которых они оказались, недвусмысленно намекали на то, что надо бы поторопиться. Она никогда не знала смерти, и почти никто из близких или же просто родных Соланж людей еще не умирал. Конечно, она думала, что её родители погибли, но даже тогда, не имея точных фактов, она продолжала надеяться и, когда в классе Защиты Амикус расписывал то, что ждёт её родных в том случае, если она не будет повиноваться, она чувствовала не только ярость и отчаяние, но и, в глубине души, облегчение. Они были живы. Смерть обычно была так далека от неё, хотя за последние полгода стала подбираться всё ближе и ближе, с каждым выпуском Поттеровского Дозора цепляясь своими ледяными почерневшими пальцами всё крепче. И вот она здесь. Вздохнув, Соланж вновь позвала Милисенту. Не время было здесь сидеть, надо было брать его и убираться как можно скорее. - Я не могу, - голос Милисенты звучал очень испуганно. – Я не смогу на него посмотреть, не смогу. Это я виновата, это по моей вине он… - Не надо, - Соланж дотронулась до плеча семикурсницы. - Тебе не надо этого делать, я сама. Вдруг все вокруг вновь задрожало и сразу несколько камней свалилось с потолка. - Нам надо поторопиться, - стараясь не думать ни о чем, пятикурсница стала подгонять Милисенту. - Вперед. Взмахнув палочкой, Соланж попыталась поднять тело Натаниэля в воздух невербально, но у неё не получилось. Для более сложных заклинаний нужна была полная сосредоточенность, а с ней у пятикурсницы сейчас были большие проблемы. Крепко сжав древесину пальцами, она снова взмахнула рукой. - Ferculum. Mobilicorpus. Wingardium Leviosa. Носилки с телом гриффиндорца поднялись в воздух и, повинуясь Соланж, поплыли к выходу. Переход в локацию ---->> Пустое помещение



полная версия страницы