Форум » Средние ярусы Замка » Комната основателей » Ответить

Комната основателей

Hogwarts: Эта комната расположена за статуей Фулберта Ужасного на пятом этаже. Если подойти к этой статуе и сказать "Femerto", статуя отодвинется и пропустит посетителей в тайный ход. Оттуда идут развилки в разные стороны. Там есть много комнат, и одна из них - Комната Основателей Хогвартса. Эту комнату придумала Кандида Когтевран, когда ей и другим основателям надоело, что ученики Хогвартса путаются у них под ногами и всё время что-нибудь просят. Тогда Кандида создала этот тайник за Фулбертом Ужасным, чтобы основатели могли отдохнуть там от суеты и шума. Там они проводили свои дни. Позже в тайнике появились другие ходы и комнаты, их сделали ученики и преподаватели. Позже ученикам было запрещено проходить туда, и постепенно комнату забыли даже учителя. Но иногда эту комнату можно найти очень легко, так как в неё существует ход из Выручай-комнаты.

Ответов - 37, стр: 1 2 All

Martin Quesada: - Да, далеко не один, - согласно кивнув, он пожал плечами, сохраняя еще пока спокойствие, хотя очередная выволочка относительно того как он одет да и вообще что-то делает, начинала выводить из себя, - вашим транспортом я пользоваться не умею и учиться не собираюсь, а мотаться целый день была необходимость. Да, срывов не было очень давно и Мартин уже затылком чувствовал, как постепенно подступает желание послать все к шайтану и уехать подальше, что бы не слушать нотаций, причитаний и уж тем более не видеть взгляда, который отражал часто обратное от слов "да я понимаю, я ничего в тебе не пытаюсь изменить". С детства, да, наверное, именно с тех самых пор как Орестос отправил его сюда, аргентинец на дух не переносил, когда ему говорят что делать и как жить, и уж тем более стойко не переносил когда судить его действия пытались относительно себя и своих соображений и даже за столько лет попытки многих, "научить его жить правильно" он не смирился с этим обстоятельством. - Не суди людей по себе и не мерь их поступков по своим соображениям, - голос оставался спокойным и стал даже более отстраненным, так как совсем не такого поворота он хотел и теперь пытался сохранить спокойствие, хотя бы до окончания вечера, а там уже можно было уехать на пару дней в Росарио и дождаться, в относительной безопасности, очередного срыва, - если ты мерзнешь, это не значит, что и другие должны кутаться и одеваться "по погоде", тогда когда комфортнее в другом. Это "по погоде" вырвалось так язвительно, что даже он сам не ожидал хоть бы Хосе был дома надежда на присутствие старого друга и возможность не отвечать на бесчисленные "что с тобой?" и "давай поговорим" успокоила и несколько отвлекла от только что выслушанной нотации. Мартин посмотрел на портреты и усмехнулся неодобрительному взгляду основателя Дома Огня ну кто бы сомневался, что гриффиндорец такого не оценит, остальные три рамки так и продолжали пустовать и где сейчас могли находиться волшебники, можно было только догадываться, но с этим тоже было как-то проблематично, потому что слизеринец откровенно не имел ни малейшего понятия, где еще они могут быть. Ну да, виси целую вечность в пустой комнате, куда крайне изредка забредают студенты со своими какими-то "проблемами" он искренне посочувствовал им и на секунду прикрыв глаза, сделал глубокий вдох, успокаивая себя тем, что все же через пару дней выпустит пар и не заденет никого. - Проектировала дипломы? - он вернул голосу былую беспечность и легкость, которая была еще в начале вечера, - а я думал у них шаблонный вид из года в год, - он откровенно удивился собственно и наличию отчета, так как не понимал зачем он и кому он, главное, будет сдаваться и предъявляться, учитывая, что событие по большей части относилось даже е к официальной внеклассной деятельности, а было голимым энтузиазмом самой же Мэри. - Письмо, - тут он вспомнил и о вскользь упомянутом письме, - я так понимаю оно от одной из команд, куда ты собиралась после школы? Действительно, так фиолетовые или зеленые он полагал, что известие, о котором говорила староста было напрямую связано с ее запросом в квиддичные команды, куда она собиралась вступать после получения диплома, - и что пишут? Недовыпускник почтительно кивнул мелькнувшей в портретной раме Хельге Хаффлпафф, которая лишь на несколько мгновений задержалась, с интересом разглядывая непрошеных гостей, да еще и с подземелий. - Да, - смотреть на то, как она кутается в мантию было уже невозможно и Мартин наложил на девушку согревающее заклинание, где-то невзначай не понимая, как можно за семь курсов в школе магии не привыкнуть к ее использованию, - два вступительных я уже сдал, осталось три экзамена и собеседование, так что...похоже к середине нового семестра я уже уеду в университет, пока на дополнительные занятия, а там и дальше уже.

Мэри Белл: Мэри глубоко вздохнула, еле заметно нахмурив брови, задумчиво рассматривая слизеринца, спокойный голос которого выдавал скрытое раздражение от её возмущений. Тяжёлый день? вскользь пронёсся естественный вопрос в подсознании, когда Белл молча выслушивала спутника. За два с половиной долгих года староста, наверное, не провела ни с кем так много времени на лекциях и вне учебные часы, как с Мартином, и поэтому зачастую на расстоянии уже могла ощутить его настроение или же расположение духа. Мэри чувствовала и предполагала, что за спокойным и непривычно отстранённым тоном в её адрес скрывалось что-то термоядерное, и, признаться, она ожидала вовсе не такой острой реакции на её "нотации", вызванные просто-напросто искренним переживанием. Не хочу опять ругаться, только не с тобой Увы, но каждое недопонимание иль же ссора оставляли неприятный осадок, которые впоследствии превращались у слизеринки из глубоких раздумий по ночам в ночные кошмары, о которых та привыкла много не рассказывать. От внимая Белл не ускользнуло и то, что, по сути, она не имела ни малейшего понятия о том, зачем Мартин выезжал в город и в чём причина такого внутреннего недовольства. Ведь на нотации Мэри слизеринец почти всегда до этого момента иронично по доброму отмахивался, а значит, либо терпению подходил конец, либо вовсе дело не в чём-то другом. - Не злись на меня, пожалуйста, - после длинной паузы ответив спокойным и уже намного более мягким тоном, староста слабо, но нежно улыбнулась, рассматривая лицо слизеринца, - но пойми и меня, ведь мне просто не всё равно. И всегда, когда тебе голодно, холодно, продрог до костей, раздражён, зол иль недоволен - я не смогу оставаться равнодушной, и это нормально. Конечно, Мэри бы каждый раз могла просто не обращать внимание на всё то, что впоследствии может вызвать ругань и недовольства, но тогда бы ничто не имело смысла. На языке вертелось ещё много разных мыслей, касаемо сказанного слизеринцем, но староста предпочла промолчать. Меньше всего хотелось выяснять отношения и портить день из-за пустяков, и больше всего хотелось провести вместе с Мартином последние дни в Хогвартсе в своё удовольствие. - Письмо, - я так понимаю оно от одной из команд, куда ты собиралась после школы? - вопрос слизеринца заставил старосту переключить внимание на полученную этим утром почту. - Да, представляешь, меня всё же приняли в команду Гордо… фиолетовых, в общем, - Мэри вытащила из внутреннего кармана мантии то самое письмо от капитана команды “Гордость Портри” и протянула слизеринцу ознакомиться с содержанием. - Базируется команда на острове Скай, в Шотландии, поэтому все тренировки будут проходить там, ну, и турнирные матчи почти каждые выходные, - голос хоть и звучал легко и безмятежно, но взгляд предательски выдавал некоторое смятение и внутреннее переживание по поводу письма. Казалось, что давняя мечта связать свою жизнь с профессиональным магическим спортом начинала осуществляться и Мэри должна быть безгранично рада полученной новости, но чем ближе подкрадывался выпуск и осознание того, что как прежде уже не будет, тем страшнее было делать шаг вперёд в малопонятное будущее. - через два дня придётся поехать в Скай, подписать контракт. Да, Мэри всё же очень боялась того, что как только её подпись окажется на контракте и после получения диплома её привычная жизнь изменится кардинально. Тренировкам, матчам и спортивным мероприятиям будет посвящена большая часть времени, а обучение и жизнь в Хогвартсе останется лишь приятным воспоминанием. Староста чуть запоздало, но всё же вежливо кивнула появившейся в одной из портретных рам Хелене Пуффендуй. Настороженный взгляд основателя Дома Огня, внимательно наблюдавший за слизеринцами, даже как-то позабавил Мэри. Интересно, как бы сам Салазар прореагировал на незваных гостей с его же факультета, особенно на ту, что с "нечистой кровью" - невзначай подумала Белл, пока спутник накладывал на ту согревающее заклинание. Нет, Белл прекрасно владела множествами бытовых и боевых заклинаний и на лекциях по данным предметам всегда получала "Превосходно". Но от привычки делать многое своими руками, не применяя магии, ровно также, как и не использовать домовиков для своих нужд, магглорождённая даже после семи лет обучений в обществе магов не отучилась. - Молодец... значит недолго осталось и оба разъедимся, - откликнувшись, наконец, на новость про сданные экзамены в университет, Мэри перевела взгляд с портретов вновь на слиезринца и, немного погодя, насмешливо улыбнулась и прибавила, - Прага и Шотландия... Не самые близкие точки мира, да?

Martin Quesada: Подпирало. Изнутри прям вот невыносимо подпирало разразиться очередным язвительным замечанием, но Мартин лишь сжал подлокотники так, что побелели костяшки пальцев нельзя, никак нельзя. Он ведь прекрасно знал, что Мэри видит его раздражение и теперь будет долго и упорно гадать о причинах его появления, вряд ли, наверное, даже задумавшись, что просто порог есть у всего. Невозможно постоянно терпеть вот такие мелкие нравоучения, которые не прекращаются и из раза к разу не останавливаются на ответе, что все в порядке и он сам знает как ему лучше. Почему-то вот это громко именуемое "заботой" всегда преподносится так, будто это должно усмирить в нем негодование, что его воспитывают как пятилетнего ребенка, который еще не способен сам за себя сказать комфортно ли ему и уж тем более не умеет справиться с возникшими мелкими проблемами. А учитывая, что Кесада никогда не отличался особой терпеливостью, он вообще не понимал, как не пресек эту "заботу" еще в самом начале, порой задаваясь в такие моменты вопросом, как долго он еще это выдержит не превратив это в грандиозный скандал. - Ты упускаешь из вида одну небольшую деталь, - прекратив цепляться за подлокотники как за средство способное удержать его, Мартин размял пальцы, - когда мне голодно, холодной и так далее, по твоему мнению, - сделав невольно упор на последние два слова он покачал головой. Вечер грозил перерасти в выяснение отношений, чего он в принципе не хотел, но остановить, похоже уже не мог а так все хорошо начиналось. Он вспомнил сегодняшний день, то как таскался по улицам Лондона не особо обращая внимание на непогоду, мелькавшие лица людей и это непередаваемое ощущение абсолютного спокойствия и погружения в себя может сегодня не тот день и мне не стоит, - не надо на мне испытывать способы воспитания детей, я вполне в состоянии позаботиться о себе сам и ровно в том количестве, что нужно мне, - опять слова вылетели более резко, чем он того хотел, но раздражение уже плохо скрывалось и взяв протянутое ему письмо, слизеринец поднялся с кресла, в два шага оказавшись в другом конце комнаты и подперев плечом стену. Гриффиндор все это время следил за ним взглядом и молчал хоть он не вмешался и на том хорошо но недовыпускник уже всем телом чувствовал неодобрение в свой адрес, при чем исходящее уже с двух портретов, так как Хельга вернулась, видимо почувствовав назревающую "грозу". - Поздравляю, с будущим уже определилась почти, - он не стал читать письмо, так как такие письма едва ли не везде имеют одну и ту же форму, плюс-минус какие-то мелочи, - Там не ждут диплома? Он смотрел на старосту со своего ракурса и понимал, что сорвался он зря, нет, он не считал что был неправ или даже просто наговорил лишнего, просто совсем не этим он хотел заняться сегодня, совершенно с другими мыслями он перешагивал через ступеньки торопясь сюда, а теперь ее напряженный профиль и пальцы, то сжимающие, то разжимающие обивку кресла, видимо от нервов, заставили его усомниться, выдержит ли она это дальше. Ее безграничная вера в него поддерживала эти да с половиной года и во многом усмирила его не самый мирный нрав, но он то знал себя, он как никто другой знал, что это только временное затишье и что потом, будет еще сложнее впрочем, не мне за нее решать, но уберечь от себя...я ее не смогу он невидящим взглядом смотрел на взволнованный профиль Мэри и метался в собственных мыслях пытаясь все же просчитать заранее, как ей будет лучше. Идиотизм раздражение сменилось усталостью, усталостью от того, что решить за нее он не мог, но и гарантировать ей спокойствие рядом с ним он не мог, как, впрочем, и защищенности от него самого, а навредить ей, последнее чего он мог желать. Отлипнув от стены, он подошел к ее креслу сзади и облокотился на спинку, отдавая ей письмо, - не самые близкие, ты права, но у волшебников преимущество и для нас такие расстояния не являются проблемой, - достав из кармана темно-зеленую коробочку, он покрутил ее в руке, - проблемы могут быть только в нас самих, в наших желаниях и взглядах, - нет, сомнений в том, чего он хотел, у Мартина не было, а чего хотела она, он решил оставить на откуп ей самой, - а вот решишься ли ты взяться за пожизненную проблему, - опустив перед ее лицом на раскрытой ладони коробочку, - решать тебе. Хосе в таких случаях всегда говорил "ясно-понятно, что ничего не понятно, но переплюнуть Мартина в умении объясняться, вряд ли кто-то в мире сможет" и вспомнив друга детства, Мартин усмехнулся, потому что Хосе был прав, но Хосе не знал неугомонную старосту Слизерина, которая в 99% случаев, понимала Мартина с пол пинка.

Мэри Белл: Как ни крути, напряжение в комнате от накалившихся у обоих внутри чувств ощущалось. Честно говоря, это был тот редкий случай, когда Мэри была полностью в смятении от всего сказанного и практически безоружна. Безоружна оттого, что староста теперь уже не знала, как помочь слизеринцу расслабиться, как успокоить и чем та может быть полезна, чтобы на душе полегчало. Что я могу сделать? Могу ли я как-то помочь? Можно, можно было бы и дальше гнать свою линию, чтобы все внутренние переживания вылезли наружу, превратившиеся в упрёки и скандал. Ведь несомненно, накопившейся пар нужно выпускать наружу, чтобы не произошло в будущем серьёзного нервного срыва с серьёзными последствиями. Тогда, возможно бы ему и полегчало. Но этого ли он...мы сегодня хотели? Накаляло внутренне чувство волнения и то предположение, что виновницей дурного настроения и обострившейся обстановки были не возможные внешние факторы, а она сама. И вот тут уже Мэри с комком в горле серьёзно задумалась, надолго ли ещё Мартину хватит её терпеть. Староста всегда старалась быть объективной к своему характеру и прекрасно понимала, что неугомонность и привычка всё знать и контролировать прекрасно подходила для руководительской должности, но при тесном контакте и с ней самой отнюдь не легко. Белл хоть и старается, правда каждый день старается считаться с остальными и не мерить всех по себе, но только дело доходит до близких людей, сдерживать привычки становится всё труднее, потому что хочется как лучше, а получается как всегда. "Жизнь - трагедия для тех, кто живёт чувствами и комедия для тех, кто живёт умом". Возможно, Мэри и правда излишне много переживает и перебарщивает в тех местах, где слизеринец прекрасно знает, что делает. Но как сердце сжималось бы, если её ребёнок, неважно - большой или маленький, весь бы прозяб на морозе, хотя этого можно было бы избежать, так примерно всё сжимается внутри каждый раз, когда слизеринец приходит весь промокшим и холодным насквозь. - Поздравляю, с будущим уже определилась почти, - почти Мэри повторила про себя последнее слово и еле заметно усмехнулась, задумчиво покручивая серебряное кольцо на указательном пальце, пока Мартин отошёл с письмом в другой конец помещения, - через два дня лишь подписать контракт, а в действие он придёт после моего выпускного, так что окончательно съеду с Подземелий только после выдачи аттестатов, - отстранённый взгляд был направлен на тусклый огонь в камине, пока в голове возникал всё один и тот же вопрос: а что будет с ними дальше? Он уедет в Прагу учиться на колдомедика, Мэри будет покорять стадионы Британии, пребывая либо в Шотландии, либо в разъездах. Глубоко внутри Белл прекрасно понимала, что больше всего на свете хотела лишь одного. И не смотря на все сложности, осознавая риски и трудности, та продолжала хотеть одного. Но чего хотел Мартин, кроме становления колдомедиком, Мэри не знала. А точнее, даже смела предполагать в редкие минуты отчаяния и усталости наедине, что с появлением неугомонной старосты жизнь Мартина потеряла безмятежность, а вместе с этим принесло и множество нервов и проблем. Поэтому... когда перед лицом возникла на раскрытой ладони Кесады коробочка с кольцом, Белл уже не до конца понимала, насмехается ль над ней Морфей или это правда, что оба упёртых и по разному невыносимых волшебников, всё же хотят одного и того же. - Дурачина, - всё, что смогла выговорить Мэри после недолгой паузы от затаившегося дыхания, пока осторожный, испуганный, влажный, но ласковый и нежный взгляд не спеша скользнул с коробочки вдоль руки к лицу. Сидеть в кресле уже было просто невозможно и, хоть ноги незаметно подкашивались, через несколько мгновений девушка оказалась к слизеринцу лицом к лицу, давно уже не обращая внимания на настенные портреты и их обескураженные выражения лиц. Что и как говорить, когда буквально несколько минут назад мысли безысходности отуманивали разум, Мэри не имела ни малейшего понятия. Не осознавала она уже и того, что случится через минуту, день, месяц. Правда ли чувства настолько взаимны и неужели слизеринец готов взяться за ту же неугомонную пожизненную проблему. Староста устремила свой проницательный взгляд прямо в серые глаза Мартина, внимательно разглядывая, как в тот самый первый раз у Чёрного Озера. Да... всё же сейчас она твёрдо осознавала только одно: - Я сделала свой выбор ещё в один из тех счастливых летних вечеров и от своего выбора не откажусь. И не зависимо от настроения, спор, ссор, усталости иль радости, Мэри никогда, никогда не сожалела о пережитом: о знакомстве, о той роковой прогулки вдоль Чёрного Озера и о всех мгновений, проведённых вместе с аргентинцем.

Martin Quesada: - Дурак звучит солиднее, - бесцветным голосом поправил он старосту, смотря куда-то поверх ее макушки, - мы уже говорили об этом, - успокоиться, похоже, получалось так себе, да и во взгляде Мэри опять читалось ее излюбленное сравнение беспокойства о нем с беспокойством о ребенке будто не замуж за меня собирается, а усыновлять. Он почему-то остро как-то сейчас представил, как перед какой-нибудь важной конференцией она будет ему поправлять галстук и едва не утирать нос платком, абсолютно не обращая внимания на окружающих людей и тут же вспомнил своего бывшего соседа, которому мамочка каждое утро давала завтрак с собой и каждое утро провожала на работу, не смотря на его тридцати четырехлетний возраст, поправляя ему уже на крыльце рубашку, и платочек в кармане. Мартин вздохнул, скандала на эту тему не миновать...но вот только не сейчас представляя, сколько уйдет времени на пояснение того, что испытываемые ею чувства больше похожи на нерастраченное материнство, нежели на что-то другое и как, когда-то всплывший, разговор о сарказме в общении с друзьями, так и останется всего лишь разговором. Опустив взгляд на поднявшуюся с кресла старосту, которая уже не первую минуту разглядывала его бесцветные глаза, слизеринец усмехнулся не видать мне тишины до конца дней, впрочем, эта мысль не вызвала у него отторжения, которое он обычно испытывал при любых помыслах о нарушении своей внутренней тишины и спокойствия, единственное, о чем мгновенно возникла идея, так это о возможном кабинете в подвале дома, на который можно наложить не один десяток защитных и закрывающих заклинаний, что бы все же была возможность не оказаться под натиском заботы и внимания. Рассматривая глаза старосты он молчал, ощущая спиной, как менялись взгляды двух основателей этой школы, испытывая, судя по всему, весьма богатую гамму эмоций от двух слизеринцев, почти случайно забредших сюда. Молчание затягивалось, но он не торопился разрушать момент, в котором не было места его раздражению и ее обидам на его непринятие ее заботы, он чувствовал, как "чешется" язык, съязвить еще что-нибудь и поэтому продолжал молча рассматривать темно-зеленые глаза, так похожие на глаза его отца. Опустив взгляд ниже, он осторожно забрал из рук слизеринки коробочку и достал из него кольцо, которое привез Хосе еще несколько месяцев назад, потому что в Лондоне не нашлось ничего, что бы приглянулось самому слизеринцу. Посмотрев на игру света в гранях он тянул с тем, что бы одеть кольцо на палец, так как честно забыл , а точнее вот этим даже не подумал поинтересоваться, на какую руку оно надевается. Да какая разница...переоденет в конце-концов решил он и взяв ее правую руку, надел на безымянный палец кольцо еще бы с пальцем не напутал, было вообще прекрасно. Внезапно он почувствовал ну совсем уж укоряющие взгляды, направленные ему в спину, и обернулся, даже не сразу сообразив, что он не так сделал, что даже появившаяся Ровена на него смотрела с таким укором, что у него от удивления брови поползли вверх. И только спустя несколько мгновений, до него начало доходить, что обеим основательницам, видимо, было не по душе, такое предложение, и, скорее всего, они ожидали чего-то более романтичного, ну или на край, хотя бы помпезных признаний, а не вот этого молчаливого одевания кольца на палец. И чем я думал выбрав эту комнату он вновь вернул внимание на Мэри и по привычке уже, щелкнул ее по носу.

Мэри Белл: Не-а, не видать ни тишины, ни спокойствия Мэри догадывалась, знала наверняка, в какие мысли погружены те бесцветные глаза, взгляд которых так внимательно рассматривал тёмно-зелёные очи старосты. В тусклом помещении воцарилась обострённая ранее словами и эмоциями тишина, которая наверняка привела в крайнее недоумение и непонимание основателей. Да, развернувшаяся сцена для волшебников в портретах определённо точно казалась абсурдной, где по их мнению отсутствовала всякая логика действий что от одного, что от второй. Заявиться в их комнату, которую лишь изредка посещали жители Хогвартса, обменяться претензиями вперемешку с обидами, усталостью и недовольством, а затем сделать предложение, минуя шаблонные фразы, и в конце концом безмолвно стоять и смотреть друг на друга - любой свидетель счёл бы всю ситуацию если не комичной, так весьма трагичной для обоих, так как мог закрасться вполне логичный вопрос: "Но если столько претензий и даже предложение руки и сердца не обходятся как принято с признаниями и хоть каким-то видимым спектром чувств, кроме внутреннего беспокойства, тогда благодаря какому Мерлину их женитьба не будет настоящей каторгой? Зачем просить? Зачем соглашаться?". И так мог бы действительно подумать каждый человек, кто был знаком со слизеринцами и знал, насколько разными эти двое всегда были. Каждый мог бы подумать так, кроме самой старосты, потому что Мэри как никто-другой чувствовала, что за тишиной и внимательным взглядом скрывались те три главных слова, которые объясняли всё. Белл опустила взгляд на свою ладонь, не без еле-заметной улыбки наблюдая, как слизеринец замешкался при выборе левой или правой руки да я и сама не знаю, какая рука правильная , и, отдав предпочтение второй, надел на её безымянный палец то самое кольцо, о существовании которого Мартин ещё пару месяцев назад на зимних каникулах невзначай так уведомил старосту. Грани драгоценного камня радужным светом отражались и сверкали, заставив Мэри задней мыслью от непривычки усомниться, идёт ли ей столь роскошное и блестящее украшение, ведь сама привыкла гармонизировать свой обильный эмоциями характер классическим и не вызывающим внешним видом. Очаровательный... очень это Мэри ещё подметила, когда впервые увидела обручальное кольцо в тёмно-зелёной коробочке. Староста через некоторое время перевела взгляд и на тыльную сторону левой ладони, на указательном пальце которого бессменно находилось серебряное кольцо отца Кесады. Может, теперь, он хочет его вернуть себе? - серебряное кольцо, которое служило своего рода признанием, напоминанием и обещанием, Мэри не снимая берегла и носила все два года, прекрасно понимая, насколько был привыкшим к нему слизеринец. Но теперь, как обручальное оказалось на пальце Белл, та не знала о дальнейших намерениях недовыпускника по отношению к его кольцу. Когда староста подняла взгляд, слизеринец окидывал непонимающим взглядом настенные портреты, а как поймал взгляд невестки на себе, как всегда, по привычке, щёлкнул ту по носу. - Косяк, Мартин. Не удалось нам всё же вдвоём оказаться при помолвке, - прервав наконец тишину, Мэри, приподнявшись на носочки, взглянула поверх плеча слизеринца на недоуменное выражение лица основателей и, расплывшись в насмешливой искренней улыбке, тихонько рассмеявшись уткнулась лицом в его грудь, прикрыв глаза. И в этот момент впервые за день на душе воцарилось нечто, похожее на внутреннее умиротворение и чувство настоящего искреннего счастья. Счастья от того, что прошлая неопределённость будущего сменилась непоколебимой верой в то, что мечтам о совместной жизни и семье есть место быть. Но а за спорами и ссорами всегда наступало примирение. То, что будет нелегко в связи с таким колоритом характеров и разности происхождения - Мэри не сомневалась никогда. Но там, где всегда царило одно спокойствие и безмятежность, прежде всего, не было самих отношений. А эти уж справятся. Должны справиться, только... - только не отпускай, ни на минуту, никогда.

Martin Quesada: - Косяк, Мартин. Не удалось нам всё же вдвоём оказаться при помолвке, - прервав наконец тишину, Мэри, приподнявшись на носочки, взглянула поверх плеча слизеринца на недоуменное выражение лица основателей и, расплывшись в насмешливой искренней улыбке, тихонько рассмеявшись уткнулась лицом в его грудь, прикрыв глаза, на что Мартин лишь ухмыльнулся и обнял девушку. Нет, он не успокоился и даже не собирался этого делать, но стало легче от завершенного дела, которое до этого висело над его головой...хоть одного дела. Он был уверен, что сейчас уже не придется прятать от него хрупкие вещи в доме Хосе, которые вполне могут попасться ему под горячую руку и разговор с другом детства, вероятно, пройдет более спокойно, не уверен он был лишь в том, как отреагирует на это его друг. Не то что бы Хосе относился к разряду женоненавистников, скорее даже наоборот, но вот брак, учитывая, что с самого детства он не видел ничего хорошего от семейной жизни, вряд ли будет воспринят им с энтузиазмом. Тем более, что и попасть на свадьбу он не мог, так как не имел права покидать страну из-за своей работы. От мысли, что друга детства не будет, слизеринец поморщился, как от зубной боли, - Лучше они, чем несмолкающая Норма или Милли, - он усмехнулся и вывернув запястье, посмотрел на часы пора, давно пора отлепив Белл от себя он на секунду задержал взгляд на ее глазах и усмехнувшись поцеловал в лоб намучаешься еще ты со мной. - Но лучше оставим их, - он посмотрел на портреты основателей и учтиво поклонился им, где-то в глубине уши посетовав на отсутствие основателя их факультета, - по моему, им хватит впечатлений с нас на сегодня, - развернув Мэри за плечи к выходу, он подтолкнул ее к двери и еще раз вежливо кивнув, пошел следом, убрав руки в карманы.



полная версия страницы