Форум » Средние ярусы Замка » Библиотека » Ответить

Библиотека

Hogwarts: Необъятных размеров библиотека с читальным залом, где есть все необходимые волшебнику книги. Путь: К кабинетам

Ответов - 300, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 All

Джиллиан Фрай-Барнс: - Я скучал. Любовь - самая разрушительная сила в этом мире, не подвластная никому. Не подчинить ее, не обмануть. Вампир, казалось, уже поплыл, но через секунды, показавшиеся вечностью, вывернулся из мысленной ловушки аврора. "Что же меня выдало?" - мелькнуло в сознании Джиллиан прежде, чем связь начала обрываться. Чтобы не попасть в свою собственную ловушку, она резко вернулась в свою мысленную комнату, резко отсекая вампира. Библиотека разом вернула свои прежние очертания, и тупым уколом мозг девушки внезапно пронзила боль. Она даже не сразу поняла, где именно находится источник боли в ее теле. "Может, я уже все..? Свое слово в этом мире сказала?" - с усмешкой подумала она. Рано. Пока Джиллиан осознавала, что вампир уже не находится в опасной близости, а скачет, как сайгак, к окну, в библиотеке развернулась настоящая бойня. Девушка сконцентрировалась и через всполохи огня, заполнившего помещение, она разглядела знакомые лица. "Я выиграла время," - с облегчением подумала она. И тут же одернула себя. - "Но это студенты, а не отряд мракоборцев. Что стоишь? Двигайся!" Взгляд бешено шарил по углам. В яркой вспышке пламени Джиллиан краем глаза зацепила свою отлетевшую палочку. Ни секунды не раздумывая, она бросилась к ней, перекатившись через плечо, тем самым уворачиваясь от огня и летевших в нее со стеллажей книг. Рука тут же отозвалась болью. "Рука - не голова, потерпеть нужно," - мысленный хоровод закрутился в ее голове. Еще во время обучения старшие авроры отмечали, что она слишком много думает. "Мусор в твоей голове рано или поздно сыграет с тобой злую шутку. Очищай свой разум," - отчитывал ее наставник. - Не ради себя, а ради тех, кого ты будешь защищать. Джилл завладела своей собственной палочкой и вскочила на ноги. Пострадавшая рука никак не хотела слушаться, и Джилл взяла палочку в здоровую, но не ведущую руку. Оценив масштаб бедствия, она поняла, что вампир "попал на все деньги". Студенты явно были вооружены до зубов и снабжены соответствующим для сражения настроем. Глядя на их слаженные действия, мракоборец не могла не испытать прилив гордости. А действия Роки заставили ее задуматься. Вампира нужно было если не заковать, то убить. Третьего не дано. Но переговоры и компромисс с монстрами точно не были ее сильной стороной. На ум сразу пришло одно заклинание, способное раз и навсегда уничтожить вампира. Но его действие Джиллиан видела лишь однажды, и никогда не применяла сама. Такое заклинание нельзя применять, когда окружает толпа. Но когда противник один и очень силен - то можно и даже нужно. Пан или пропал. И пока вампир получал по шее, Джиллиан вскинула руку с палочкой перед собой, собирая всю свою внутреннюю силу, медленно вдыхая и выдыхая. Со стороны это выглядело как минимум странно: пока в библиотеке велась ожесточенная борьба, профессор молча стояла с вытянутой рукой. "Чем твёрже металл, тем он более хрупкий. Меч из такой стали не выдержит сильного удара. Клинок лопнет, разобьется, как кусок льда. Истинная крепость, братец, возникает от соединения твёрдости и мягкости, упругости и жёсткости. И это, Годун, касается не только клинков. Воин тоже должен быть таким: мягким и гибким, когда его давит сила, твердым и несокрушимым, когда сам наносит удар." Джиллиан пришли на ум слова из книги, которую она когда-то давным-давно читала. Иногда ей казалось, что она просто промахнулась эпохой при своем рождении. Но судьбе было виднее. Она представила себя тем самым могучим воином из книг, которые читала взахлеб в юности, променяв их впоследствии на учебную литературу. Тем самым воином с тяжелым двуручником, чье лезвие устремляется ввысь и ослепляет своим стальным блеском. Ощутив себя так, что осталось только поднять забрало, профессор крепко сжала палочку и, повторяя заученное движение, взмахнула палочкой, указывая на тело вампира и произнесла заклинание голосом, не похожим на свой собственный, но полным уверенности. - Gladius! Едва заклинание прозвучало, как профессор почувствовала, как будто на нее рухнула гранитная плита. Воздух в легких очень быстро подошел к минимальной отметке, а колени предательски задрожали. Отчаянно стараясь ни о чем не думать, Джиллиан некоторое время удерживала мощь заклинания, чувствуя металлический привкус во рту, а затем сконцентрировалась и отчетливо представила, как ее меч всей своей тяжестью опускается на вампира.

Grace Diamond-de-Kur: Декан Когтеврана начала приходить в себя. Не успела Грейс обрадоваться, как краем глаза заметила мелькнувшее пламя. С удивлением оглянувшись, она увидела горящие книги и стеллажи: "О нет, всё плохо", – мрачно подумала Когтевранка, не обращая внимания на язвительный ответ тараканов в голове. Помещение начало наполняться дымом, хоть он и не был густым, но глаза всё равно щипало и они невольно заслезились. Сквозь туман виднелись некоторые отряды: "Кажется, у них всё идёт по плану". Наверное, если план почти отсутствует, то ничего не может от него отходить, но даже с такой философией, Грейс не была до конца уверена в правильности своего суждения. Но ещё хоть немного поразмышлять ей не дало ощущение того, что Джилл начала двигаться. Грейс тут же повернулась к декану и хотела начать объяснять, что происходит и оказывать первую помощь, как только пришедшая в себя декан резво перекатилась через плечо. Зачем? Не понятно. Хоть Грейс и обожала свой факультет и декана, но вот их непредсказуемость порой не просто поражала, а иногда пугала, злила и раздражала. Вот и сейчас, де-Кур наблюдала, как сорвавшаяся с места Джиллиан движется в гущу событий с самым суровым и целеустремлённым лицом. По рукам Грейс прошлись мурашки – она никогда не видела Джиллиан такой. Теперь можно было с уверенностью говорить, что эта девушка настоящий мракоборец. Де-Кур перевела взгляд на то, что находилось под прицелом палочки декана и уже точно осознала, что по плану явно шло примерно ничего. Количество дыма в библиотеке только увеличилось, были видны лишь силуэты членов отряда, где-то огонь и огромная фигура вампира, крючившаяся под странным углом. Казалось, что эта ночь длиться уже вечность. Грейс помнила, как весь отряд собрался в морге, помнила, какими все уходили с лестницы. Казалось, что там и произошло всё самое ужасное. Наверное, так оно и было. Но сейчас, из-за невозможности видеть всех членов отряда, из-за жара исходящего от огня, из-за напряжённого декана, из-за нечеловеческих звуков, издаваемых вампиром, становилось так же страшно. Совсем недавно Грейс казалось, что всё закончилось, но те несколько мгновений какого-то мнимого спокойствия оказались лишь затишьем перед бурей. Когтевранке хотелось отчитать "взрослую" Джиллиан, потому что, по выражению лица той, было понятно, что она решила споймать магическое истощение. Но Грейс так же понимала, что сама бы сделала всё возможное на месте Джилл, да и сейчас тоже. Только вот, она не знала, чем помочь отряду, де-Кур часто заморгала, пытаясь избавиться от жжения в глазах из-за дыма и увидела недалеко Роки, которая пыталась потушить горящие стеллажи. Кинув последний взгляд на Джиллиан, Грейс поспешила на помощь слизеринке. Дойдя до Роки, Когтевранка с вымученной улыбкой кивнула и направила палочку на стеллажи. В тот же момент Роки произнесла заклинание, которое отряд обсуждал накануне похода в библиотеку. Следом за ней Грейс произнесла другое заклинание, продолжая тушить огонь: "Главное не испортить книги ещё больше". – Aguamenti! – со стороны Джиллиан Грейс услышала знакомое заклинание: - Gladius! – и невесело усмехнулась. Огонь постепенно гас и Грейс очень надеялась, что скоро всё закончится.

Алонзо Моретти: Жизнь. Она таит в себе множество загадок. Будь то час вашего существования на этой прекрасной и огромной планете или целый век, вы никогда не познаете истину таких вещей как любовь, страх, храбрость, дружба...Они неизмеримы и непостижимы, в том числе и мертвым. Даже после смерти хочется жить. Пусть она будет наполнена ужасами, страданиями и болью, но нет ничего страшнее, чем неизвестность. Ожидание пустоты и кромешной тьмы, где легко потерять последние остатки разума. В самые устрашающие моменты существования, когда стоит вопрос о том, исчезнешь ты с лица Земли или нет, находятся силы, пробуждается магия. Но ты отчаянно движешься вперед, только чтобы выжить. Хоть бы еще на секунду ухватиться за внутреннее пламя свечи, что горит где-то внутри твоего тела. Алонзо кричал. Излучал истошные крики боли и отчаяния. Тело горело, причиняя невыносимую боль, но видел только окно. Единственный способ спасти себя, единственное, что вселяло в него сейчас такую простую надежду - остаться тут, в этом мире. Превозмогая боль и страдания, он двигался к окну, но движения его замедлились. Что-то липкое и тяжелое пригвоздило его к месту, поэтому в очередной попытке сделать шаг к окну, вампир рухнул на пол. И помог ему в этом обрушившийся следом стеллаж. Он никогда еще не хотел выжить так, как сейчас. Тело его окутала черная вуаль, темная магия медленно покидала его, окружая пеленой бездны. Но итальянец откинул доски стеллажа и выбрался из-под завала. С неимоверным усилием воли стянул с себя ботинки и поднялся на ноги. Он хотел жить. Хотел еще встретить свою любимую, хотел столько совершить. Разум был помутнен, из-за возникшего купола в помещении его покидали силы и каждый шаг становился неимоверно тяжелым. Но он шел. Осталось всего ничего - только протяни руку и ты коснешься стекла. Но очередной вдох прервался болью. Что-то острое вонзилось в него. Оно прорвало его мертвое сердце, его такое же тело. Алонзо опустил взгляд на себя и увидел лезвие. Внутри него оказался меч, вокруг которого стало испаряться тело. Он распадался на мельчайшие кусочки и по-настоящему ощутил, что значит умереть. Последнее, что оставил этому миру Моретти - это крик боли и отчаяния, а после рассыпался на мельчайшие кусочки. Лишь пыль и история, все, что этот мир принял в момент ухода Алонзо Моретти.


Женевьева Пресли: Женевьева весь день бездельничала в своей комнате, не смотря на наличие довольно внушительной недоделанной домашней работы. В последние несколько дней её одолело не самое приятное чувство - лень, но бороться с ней, увы, сил да и желания не было. Однако, здравый смысл подсказывал, что нельзя вот так вот бросать всё на самотёк, ведь неизвестно, как всё может повернуться, и не сделанный доклад спросят именно с неё. Когтевранка, силой воли заставившая себя подняться и пойти в библиотеку, вышагивала по пустынным коридорам, - ещё бы, все уже давно успели побывать в библиотеке и в других, не менее полезных местах, и сидели в своих гостиных и комнатах. Девушка мысленно ругала себя за неподобающее для неё поведение, но это имело незначительный эффект, так как никакого чувства вины она не испытывала. Зайдя в помещение, Женевьева тихонько, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания библиотекаря и ещё нескольких учеников, двинулась в сторону нужных ей стеллажей, чтобы выбрать нужный ей томик. Выбрав первый попавшийся стол, она положила полупустую сумку на стул, и прошла к стеллажам. -Не то, не то, и это не то... - она скользила пальчиками по корешкам книг, задумчиво ища нужную ей книгу.

Королайн Майклосон: Королайн не так давно прибыла с дедушкой в Англию. Импозантный маг в преклонном возрасте частенько брал свою внучку с собой. После гибели родителей девочки у них обоих особого выбора не было. Так что когда единственный ее родственник решил « сплавить» девочку в школу с постоянным проживанием, Кора ни капли не удивилась. Так сирота и оказалась в этом замке. Она еще не определилась повезло или нет. Школа оказалась большой и величественной, и все бы ни чего если бы не одно « НО». С ней стали происходить странные вещи, ну на ее собственный взгляд. Когда она занималась в большой комнате с каминами, у девочки порой темнело перед глазами и она оказывалась в каком-нибудь другом помещении замка. В первый раз мисс Майклсон это напугало, новенькая, даже продумала, что что-то не то сделала, но ей объяснили, что так шалят местные зверьки. - Зверки, так зверьки. – подумала тогда она, лишь бы не выгнали и вновь не выслушивать, что она вся в своего отца, не способная ни на что. Дедушка ожидаемо именно его винил в гибели своей единственной дочери, мало задумываясь как, это отражалось на Королайн. Подобное произошло и ранним утром, когда не привыкшая еще к местному времени ПОшка, сидя все в том же зале пыталась написать домашнее задание. Когда она погрузилась в обдувание очередного вопроса, строки книги стали таять перед глазами, в теле появилась не привычная, но уже знакомая « ватность». - Только не снова!- мысленно , только и успела возмутиться ученица. – Снова придется час блуждать в поисках пути назад. Как бы эти проделки не злили Кору, но поделать с ними она ничего не могла, а по тому покорна ждала, когда уже все закончится. На этот раз волшебнице повезло, она оказалась не в темном, непонятном коридоре, а в огромном помещении с бесчисленным количеством стеллажей, ломящихся от толстых, порой пыльных книг. Дав время организму очухаться, Майклсон внимательно осмотрела помешенные , заделав логичный вывод, что ее занесло в библиотеку. - А у зверюшек не плохое чувство юмора- саркастично усмехнулась, поморщившись, слыша как эхо разносит ее слова по пустым закоулкам помещения.- А более тонкого намека не могли придумать? Вопрос был скорее риторическим и задавался в пустоту.

Женевьева Пресли: Все книги как на подбор были интересными, - о зельях, о травах, о камнях. Что удивило девушку, так это то, что они как - то странно располагались сейчас, хаотично, ведь книга о травах, должна была стоять в соответствующем месте, с похожей или идентичной информацией, но нет. Видимо, кто - то оставил тут всё впопыхах... Женни усмехнулась, и вытащила первую попавшуюся книгу, и о счастье, была она по мракоборству. То, что нужно, отлично. Сейчас она, правда, хотела писать доклад по другому предмету, что ж поделать, если вселенная намекает. Вчитавшись в название "Тактика *** отдела". Мм, а мы еще не начали это изучать. Наверное, доклад на эту тему не подойдёт. Девушка поставила книгу обратно, и вновь стала всматриваться в букинистику. -...А более тонкого намека не могли придумать? - услышала Жен откуда - то, словно из пустоты. Она огляделась, но вокруг никого не было. До неё не сразу дошло, что, возможно, источник звука мог находится по ту сторону огромного стеллажа. Кто - то такой же полуночник? Она без задней мысли заглянула за стеллаж, и увидела новенькую, которую недавно встретила в гостиной. -О, привет. - Женни вышла из укрытия, но подходить не стала. - Ты же ещё пару минут назад в общей гостиной отдыхала? И уже здесь.

Королайн Майклосон: Отдыхать на полу было удобно, но холодновато, вечный минус каменных зданий. Пледика, найденного в комнатушке новеньких, очень сейчас не хватало. - Могли бы и с ним и чаем сразу выносить. Сервис у бекл, явно страдает…-Кора, неспешно поднялась, отряхнув пятую точку и как раз поправляла гетры, когда услышала. О, привет. - Ты же ещё пару минут назад в общей гостиной отдыхала? И уже здесь. – девочка резко подняла голову, внимательно рассматривая источник вопроса. - Угу, была– недовольно пробубнила - Беклы экскурсию мне устраивают и да, привет. Майклсон не сразу распознала девочку, она вообще не спешила запоминать лица, имена, да и сближаться с людьми. Одолжишь пергамент и перо? - формальности , точно не ее конёк - У зверьков сервис, явно не доработан…- поморщив носик, все же улыбнулась. Зато абсурдные ситуации - это было исключительно ее талант.

Женевьева Пресли: Хоть Женевьева и привыкла к общению на уровне "миледи", всё же уже привыкла к тому, что в школе такие формальности не соблюдаются, особенно среди детей. Девушку это, несомненно, расстраивало, так как церемонии и какое - то до жути чопорное и занудное поведение было её коньком. Она чуть улыбнулась ПОшке, и вновь бросилв взгляд на стеллаж с книгами. -Конечно, пройдём к столу? Там лучше освещение. - не отводя взгляд от любопытного экземпляра ответила она, и, не дожидаясь ответа, вернулась к месту, где оставила свою сумку. На счастье, кроме перьев да пергаментов там больше ничего не было, потому, закинув её на стол, никакого шума не последовало. - Вот, держи. - она достала несколько чистых, хрустящих пергаментов и новенькие перья. - В случае надобности, ты всегда можешь обратиться к здешним домовикам, они не откажут в помощи. - Женевьева поправила волосы, и, достав оставшиеся пергаменты и перья, аккуратно, можно даже сказать педантично, положила их на стол. Только удостоверившись, что всё лежит ровно, кивнула, и вернулась к книгам. - Вот ты то мне и нужна. - уверенно проговорила когтевранка, вытащив том по мракоборству "Этикет мракоборца". - Отличный предмет, рекомендую. Даже если не собираешься охотиться на вампиров... - тут в её голове вспыхнуло воспоминание, как они убили Алонзо прямо здесь, в библиотеке... она даже стояла сейчас недалеко от того места. Однако, не выдав своего неприятного воспоминания видом, прошла за стол, и открыла книгу.

Королайн Майклосон: Решив, что предложение вполне рациональное, Кора согласно кивнула. Направившись следом за новой знакомой, прихватила какую-то книгу с полки, не обиравшая внимания на название. - В случае надобности, ты всегда можешь обратиться к здешним домовикам, они не откажут в помощи. - Спасибо, учту.- коротко ответила. Домовиков девочка не любила, дома они постоянно докладывали ее опекуну о каждом шаге подопочной. А отношения с дедом- аристократом у Майклсон , мягко говоря были натянутые. Получив чистые листы и перья, девочка села на длинную скамью и принялась завязывать ярко малиновые шнурки на лакированных батионах. Шнурки, как многое в ее манере одеваться и вести себя, были ничем иным как подростковым протестом, направленным на раздражение ее дедули. Что надо признать у Коры получалось довольно неплохо, но и в коммуникации с другими людьми она изменить свои потерны поведения не намеревалась. После гибели родителей все чего желала Кора, что бы все оставили ее в покое. От данного занятия ее отвлекла фраза про предмет и охоту на вампиров .ПОшка поморщилась, но проявила живой интерес. - В мои планы входил этот предмет- сухо констатировала, более мягко продолжив.- Я пока не решила чем хочу заниматься- пожала плечами, явно лукавя и положив ладонь на обложку тома.- можно глянуть? Заинтересованность в голосе Кора сокрыть не смогла, но и объяснять ее не собиралась, по крайней мери сейчас.

Женевьева Пресли: "Я пока не решила чем хочу заниматься". Ох, как же ей была знакома эта мысль. Хотя, это можно было бы назвать даже не мыслью, а целой идеологией или образом жизни, когда, казалось бы, "мечт" довольно много, но что с этим делать, ты не знаешь. Где искать помощи? Да и нужна ли она? А как действовать самостоятельно? Тысяча вопросов, и не одного ответа. Женевьева даже как - то приуныла на секунду, когда почувствовала этот короткий миг осознания тщетности бытия. -Можно глянуть? -Разумеется. - отстранённо ответила она, и передала книгу девочке. Взяв перо и открыв чернильницу, она мягким движением обмакнула его, и витиеватым подчерком написала на листе тему доклада и прочую информацию. Даже таким, казалось бы, не самым важным мелочам она уделяла внимание и прилагала усердие. В голове стало как - то сразу пусто, и нужно было срочно это чем - то заполнить. - А есть какие - то предметы, которые интересуют тебя больше всего? - резко нарушила она тишину.

Королайн Майклосон: Кора подтянула к себе выпрошенную книгу, быстро открыла на странице с оглавлением. И водя по строчкам пальчиком, взглядом впилась в чернила букв. В первые полы минуты найдя тему и номер страницы которые привлекли ее искренние внимание. А есть какие - то предметы, которые интересуют тебя больше всего? Девочка отложила перо, которое уже было собралась макнуть в чернильницу, и подняла удивленный взгляд на вынужденную собеседницу. - Я только вчера поступила - резонно заметила – посетила одну лекцию. Пока, это единственный который интересовал, но думаю… .- Кора сделала паузу, явно о чем-то задумавшись – за время учёбы список, этот будет расти, да и приоритеты будут меняться. Ты так не считаешь? Как-то по-взрослому выдала новенькая - Хотя..- очередная короткая пауза –Вот, думаю прислушаться к твоей рекомендации. Может ее фраза и не прозвучала как комплимент, но это был именно он. Кора редко к кому прислушивалась. Причиной такого исключения была отнюдь не сама девочка, а скорее суть предмета, но сути это не меняло. Честно говоря, единственным авторитетом для маленькой волшебницы всегда был только отец, который вместе с ее мамой погибли около пяти лет назад, как раз в канун рождества.

Женевьева Пресли: -Ну, я когда поступила, уже точно знала, какие предметы - мои любимые, даже ни разу не побывав на них. - девушка усмехнулась чему - то своему, и достала небольшую тетрадь, которую забыла в боковом кармане сумки. Раскрыв её, она пролистала несколько страниц, явно что - то ища. - Я не могу тебе посоветовать что - то конкретное, так как не знаю твои вкусы, а самое главное, внутренние предпочтения. Думаю, ты права, раз у тебя заранее не было чёткого плана, значит, всё поймёшь со временем. Женевьева вдруг подумала, что ведь действительно, не все же любят жить по конкретному шаблону, который придумывают себе сами. То, что когтевранка то как раз любила жить именно так, кроме Энн, пожалуй, больше никто не знал. Однако, её слегка удивлял тот факт, что эта новенькая девочка, придя в библиотеку, даже сейчас, когда, казалось бы, формальное общение себя исчерпывало, не начинала заниматься делом, зачем она сюда, собственно, и явилась. Такое расточительство на "время попусту" было для Жен крайне непонятным. Девушка пробежалась глазами по тексту, и, выбрав нужную строчку, принялась что - то записывать в свой пергамент, но уже немного видоизменёнными словами.

Королайн Майклосон: - Я не могу тебе посоветовать, что - то конкретное, так как не знаю твои вкусы, а самое главное, внутренние предпочтения. Думаю, ты права, раз у тебя заранее не было чёткого плана, значит, всё поймёшь со временем. - О, план то был и еще какой! –саркастично усмехнулась – Правда эта школа в них не входила. Королайн еще недавно обучалась в небольшой, но уютной школе своей тетушки по отцу. И с тем местом у нее было связанно множество амбициозных планов. Неспела девочка закончить даже первый семестр, как дедушка, ее основной опекун, без объяснений забрал ее. - Так что не всем планам суждено сбыться - как-то грустно и с нотками ностальгии сообщила. У юной скандинавки особенно не было выбора, как выжить из своего перевода все самое полезное для нее. Кора записала последнюю строчку, лист был заполнен уже полностью только ей понятными пунктами и зарисовками. Девочка закрыла одолженную книгу и отложив на время перо, аккуратно сложила записи, сунув их в карман. - И так, как мне предстоит строить новые планы –девочка улыбнулась, подтягивая к себе новый, чистый пергамент. –Может расскажешь немного о кабинетах, которые ты посетила, за одно и о факультетах? Майклсон быстро чиркнула несколько строк в верхнем правом углу листа и задумчиво стала рассматривать пространство перед собой. Шестеренки в голове ребенка уже научали движение, порождая идеи и развитие творческого задания.

Женевьева Пресли: Похоже, девочка насмотрелась всякого... да, такое бывает. Не думаю, что это моё дело, если будет что - то, что она захочет рассказать, то скажет сама. Женевьева с непроницаемым видом записывала свои мысли в пергамент, которые шли параллельно с её анализом слов ПОшки, и ещё при этом она умудрялась вслушиваться и вдумываться в последующую информацию, - это, несомненно, талант. – Может расскажешь немного о кабинетах, которые ты посетила, за одно и о факультетах? - зацепилось её сознание до момента, где нужно как - то реагировать. Женевьева прочистила горло, и молча взяла книжку, и открыла оглавление. Нужно было найти подходящую под её тему главу, ведь не смотря на то, что "этикет" это слово довольно конкретное, всё же имеются в этом деле некоторые нюансы. -Ах, вот. То, что нужно. - вместо ответа, произнесла девушка, словно и не слышав последнего вопроса сидящей рядом девочки. Жен задумчиво приподняла бровь, и раскрыла нужную главу. - Что касается кабинетов, которые я посетила, - прервала она неожиданно тишину. - О моём главном предпочтении, я думаю, ты уже поняла. - когтевранка усмехнулась, чуть качнув книгой. - Зельеварение тоже отличный предмет, даёт полёт для фантазии, точно не заскучаешь. Вампирология с кафедры мракоборства. Это как раз то, что очень вдохновило меня, там я получила неповторимый опыт, когда охотилась на вампира с напарниками. Мы его прикончили, кстати, это было эффектно. - девушка подавила все эмоции, которые только начали зарождаться в ней. - Если любишь травы - вперёд на травалогию. А любишь палочкой помахать, то в кабинет Заклинаний. - Женевьева задумалась на секунду, вчитываясь параллельно в текст. Глаз сам зацепился за нужный абзац и слова. Она пробежалась взглядом по тексту, и тут же прикинула, как это сказать также заумно, но другими словами. Через мгновение, она уже скрипела пером. - Могу тебе рассказать о Когтевране, так как сама состою в нём. - чопорным голосом продолжила Жен, словно читая лекцию. - Если ты обладательница, эм... если у тебя соображение хорошо работает, то тебе сюда. У нас уютно и дружелюбно, хотя, этим может похвастаться любой факультет. Впрочем, распределение зависит от желания ученика, в основном. Если ты ничего не знаешь о факультетах, может, лучше довериться судьбе. - закончив на весьма философской ноте, девушка поправила волосы, и перелистнула страницу.

Королайн Майклосон: Майклсон уже дописала планированное и отложила пергамент. Девочка долго и тщательно обдумывала материал, пока в ее голове не складывалась полная картинка по теме, которую потом она легко и быстро переносила на бумагу. И уже склонилась над следующим… -Ах, вот. То, что нужно Кора посмотрела на когтевранку, и ее губы растянулись в ухмылке. - Забавная. –девочку не злило, а забавляла эта манера новой знакомой – выказывать легкое пренебрежение с нотками собственного превосходства. Королайн пока еще сложила в своей светлой голове оценку новой знакомой, она пока просто наблюдала и фиксировала подмеченные факты. Выводы она будет делать позже. Когда Женевьева заговорила о предметах, новенькая навострила ушки, « мотая на ус» все услышанное и даже сделала вид, что что-то записала себе. Майклсон всегда внимательно впитывала информацию, но делала всегда по-своему. Конечно советы она учитывала, но они не были решающими. Честно говоря, Кора уже присмотрела несколько предметов себе, но как всегда не спешила делиться этим с мола знакомой девочкой. Хотя кое-чем она все же решила поделиться. - Насчет факультетов, думая я определилась в предпочтении. Хоть и не понимаю кто определяет и по каким критерием хватает у тебя для чего-то мозгов или нет - как обычно, прямолинейная. ПОшка так соскучилась по свободе, а ассоциацией с ней был ветер и птицы.

Женевьева Пресли: Женевьева что - то быстренько записала, пока не забыла, и довольно улыбнулась, ставя жирную, неестественную точку. -Ну да. - девушка коротко ответила собеседнице, и постаралась скрыть улыбку, что у неё, кстати, получилось. Она и сама любила относить себя к категории "не такие" - если другим что - то нравится, она из принципа не будет интересоваться этим чем - то. Также и здесь, - если человек говорит что - то на вроде "кто определяет и по каким критериям...", то, само собой, пытается откреститься об банальной истины. Человек с мозгами, это тот, кто любит посидеть за книжкой вместо безделья, всегда выполняет домашнюю работу, и тот, кто способен быстро соображать. Собственно, ничего сложного, но почему - то многие любят делать вид, что не понимают этой прописной истины. Со своими мыслями на этот счёт Жен делиться, конечно же, не стала бы, ибо сама не любила занудство. Перелистнув страницу, она застрочила с новым усердием. -Пойдёшь за праздничный бал? - неожиданно поинтересовалась контевранка, давай понять, что по предыдущей теме добавить ей нечего.

Королайн Майклосон: -Пойдёшь за праздничный бал? - Нет! –категорично и как обычно без объяснений - я не праздную Рождество. Грусть с примесью боли в голосе было не скрыть при всем желании. Кора произносила каждое слово растянуто, почти по буквам, одновременно нервно чиркая острые каракули на листе перед собой. После чего молча разложила пергаменты на две равные стопки – чистые и исписанные. Одну оставила на краю стола, вторую пододвинула коктевранке. Майклсон, поднялась и положив перо ровно посередине чистой стопки, спокойно произнесла. - Мне пора – девочка вышла из-за стола, одернув за манжеты рукава кофты, взяла стопку с записями и прижав их к груди. – И еще раз, спасибо. Она тепло улыбнулась блондинке, впервые за долгое время, уверенно зашагала к выходу.

Женевьева Пресли: К счастью, или к несчастью, но Женевьева даже не подняла головы от своих записей. Чуть нахмурившись, девушка внимательно обдумывала следующее предложение, одновременно дописывая последнюю мысль, и поглядывая в книгу, ища подсказки для новых идей. Когда новенькая девочка засобиралась, когтевранка это даже не сразу заметила, и "очнулась" только тогда, когда расслышала что - то про благодарность. -Да, да, не за что. - проговорив с дежурной улыбкой, Жен пододвинула учебник себе поближе, и продолжила своё интереснейшее занятие. Ей всё ещё предстояло исписать по крайней мере два, а то и три пергамента, используя не только книгу, но и свою голову. Так продолжилось, по крайней мере, два часа, прежде чем девушка почувствовала, что все её конечности затекли настолько, что больно даже шевельнуть. Особенно ноги. -Мерлин.. - недовольно буркнув, Жен всё же не без наслаждения потянулась, подавила зевоту, и с лёгким сердцем стала собираться к себе. События последних нескольких часов уже выпали у неё из памяти, так как не представляли интереса для размышлений, потому, было решено не философствовать, а идти спать. Собравшись, Пресли положила ученик на место, и быстрым, но лёгким шагом покинула библиотеку.

Remy Lict-Fist: Реми открыла дверь в библиотеку, посмотрела по сторонам. «Как же тут красиво»- сказала про себя. Реми прошла дальше, осматривая стеллажи с книгами. Минут через 5 Реми нашла удаленное место,что бы почитать книгу и сделать домашнее задание. «Так мне нужна книга по астрологии, где же она»- подумала про себя «Ах, вот же она»- достала книгу и начала ее читать, при этом делая пометки на пергаменте.

Шелия МакБрайд: Шелия шагала в сторону школьной библиотеки, не обращая абсолютно никакого внимания на происходящее вокруг. Даже одна мысль о бесконечных стеллажах книг раньше вызывала какое-то медитативно-трансовое состояние и успокаивала, но не в этот раз. Сейчас же в голове роились тысячи мыслей и переживаний о кабинете, который она забронировала не иначе как на чистом импульсе. Зачем она во все это ввязалась, если доучиваться придется прямо на ходу, Шелия не понимала. Да, на интересе с энтузиазмом можно выехать, но... Вдруг кто-то в рунах разбирается больше? Черт, да кто угодно может, на самом деле. Вдруг я занимаю чье-то место и кто-то справился бы лучше?.. Конечно, в любой момент можно было бы отменить бронь, или закрыть кабинет (поправочка: если до его открытия вообще дойдет), когда будет видно, что она не справляется. Но огромное, разрастающееся как мыльный пузырь внутри чувство, что не справляется она уже сейчас, почти заставляло кинуться к завучу и попросить подкорректировать списки. Если не веришь себе, то поверь хотя бы Хиро. Она же сказала, что все получится, значит — получится. Верить почему-то получалось с трудом, но за попытку хоть что-то накарябать как материал лекций никто ведь не оторвет голову, да? Не оторвет же? Сдаться уже сейчас хотелось неимоверно, но… Стоит хотя бы попробовать. Чуть успокоившись, Шелия перевела взгляд в сторону настенных часов. Ага, я еще на двадцать минут раньше приперлась. Отлично. Просто за-ме-ча-тель-но. Обычно опаздывает все же она, а не Яхья, поэтому еще оставалась надежда на то, что слоняться ей, заходя на новый круг закапывания в тревожные мысли, осталось недолго.

Яхья Фатхи: Что я забыл?.. Стоя посреди разгромленной редакторской «Змееуста», подвергнутой спонтанному ремонту, в окружении разлетающихся пергаментов, которые пытались ухватить своими хрупкими лапками покорные чернильные скарабеи, чтобы разложить по местам, с закатанными рукавами, скрестив руки на груди, Фатхи мысленно перебирал список запланированных на сегодня дел. Газета. Кровь из носу нужно выпустить газету. Олимпиада по нечисти. Кровь из носу нужно сдать по ней работу. Мастерс. Дела, связанные с коллегой, к счастью, никогда не заканчивались, а до неё самой всегда можно было дойти и узнать, что горит сильней, а что ещё можно отложить до лучших времён. Ёлку я заселил… Статью не написал, ну да бог с ней. Пара штрихов, и можно печатать. С Мастерс… работаем! Олимпиада… газета… что я забыл? Мало кому доводилось видеть Фатхи за работой. Вокруг него, педантичного чистоплюя, царил хаос, в котором он сновал из стороны в сторону, замирал, брал один листочек, что-то там писал, откладывал и брал другой, где записывал уже нечто совершенно иное, перекладывал вещи с полки на полку, из ящика в ящик, забывал, куда и что сейчас положил, рассыпался в отборных арабских ругательствах, от которых у интеллигентных британцев уши свернулись бы в трубочку, рисовал, чертил, убирал, сваливал, громил, бросал и подбирал со словами: «ах, нет, это мне ещё пригодится». Неосознанно подражая Цезарю в своей многозадачности, на людях староста Слизерина, тем не менее, в основном бездействовал, попивая кофеёк и лениво, по-кошачьи, наблюдая за происходящим из-под полуопущенных век. Понимал глубоко внутри, что, работая, он занимает все существующие и несуществующие измерения, его становится много, а сам он становится невыносим. Наличие зрителей гарантировало максимально, насколько это возможно, близкий перевод кудрявых арабских фраз; удары лбом об столешницу; нытьё в духе «господи-зачем-я-это-делаю-господи-господи-господи-ПОМОГИ». Впрочем, кое-кто всё же имел удовольствие наблюдать за этим цирком. Ракушка. С прошлого года, ввязавшись в учебные дуэли, когтевранка со слизеринцем всё чаще оказывались за одним столом, в окружении пергаментных стопок всего-на-свете, обменивались комментариями, перешучивались, Яхья без умолку пересказывал египетские мифы, Шелия слушала это всё, кажется, даже с интересом, и всё это стало так привычно, что теперешнее ощущение чего-то забытого на секунду материализовалось и хлопнуло копта ладонью по лбу. У ощущения, будь оно человеком, явно были бы рыжие волосы. Ракушка! В разгромленном кабинете не было календаря, но Яхья и так знал, какой сегодня день. Он принципиально не вёл ежедневник, потому что с нездоровой самоуверенностью полагался на свою память. Он прекрасно чувствовал время, но на случай форс-мажора всё же носил на запястье часы. И вот теперь вспомнившая о приличиях память, услужливые часы и воскресный день за зачарованным окном сложились в единый паззл. Ну они же договорились. Они не просто договорились, он сам предложил! Надо было записать и прилепить себе эту записку на лоб. Надо было дойти до Белинды и попросить её поставить будильник, позволил бы ей поставить его куда-угодно, ей-богу, лишь бы не осознавать сейчас в панике, что он может каким-то совершенно несвойственным ему образом опоздать. Вскружившись, махнув папирусным хвостом, перевернувшись с ног на голову, планы стремительно изменились, и все дальнейшие действия совершались отточено, без единого лишнего движения. Необходимые для газеты материалы сложились в аккуратную стопку и взгромоздились на самом видном месте, по центру стола, чтобы, вернувшись, Фатхи точно о них не забыл. Уже ясно, что может. Несколько книг об оборотнях с подчёркнутыми абзацами и загнутыми страничными уголками разложились чуть правей. А сам он, взяв несколько недописанных пергаментов, чтобы добить их по возможности уже в библиотеке, выдохнув и расправив складки на мантии, очень, очень, очень быстрым, но всё же шагом покинул Подземелья. Старался не запыхаться, перескакивая ступени Блуждающих лестниц в попытке добраться до четвёртого этажа. Лестницы, как назло, именно сегодня пытались ему помешать. А может быть, Большой Зал? Нет? А может быть, совятня? В смысле у тебя нет совы – заведи! Спускайся вниз, давай, Хогсмид прямо за воротами по тропинке несколько километров. Что значит – холодно? Возвращайся обратно в Подземелья и одевайся теплей, южанин недобитый. Претерпев лестничные издевательства, на освещённой солнечными лучами галерее четвёртого этажа, ведущей к библиотеке, отвыкший от яркого света староста Слизерина оказался уже совершенно взъерошенный. Время шло, а он стоял: отряхивался, приглаживал волосы и медленно дышал. Не опаздывает, не опаздывает, не опаздывает… Наверное. На наручные часы смотреть было иронично некогда, однако настенные вселяли надежду, что успел он всё-таки ровно к назначенному времени. А вот блуждающая под ними знакомая фигурка Шелии МакБрайд, напротив, эту надежду рассеивала с каждым своим шагом: ведь обычно это Яхье приходилось её ждать. Не то, чтоб он жаловался, но!.. Приблизившись, копт перевёл взгляд с часов на Ракушку; с Ракушки на часы; обратно; и ещё разок для профилактики; и кому тут верить? Снова на Ракушку: - Привет? Опять на часы: - Они же не врут, да? Продолжая смотреть то туда, то сюда, он уже рисковал и сам превратиться в египетские пучеглазые часики: натикивают время до аврала – сначала ме-е-е-едленно, с ленцой, панически ускоряясь, когда его остаётся ничтожно мало. Отличная идея для практического занятия по высшей трансфигурации. Руны, Фатхи, ты пришёл, чтобы составить хорошему другу компанию в поисках информации по рунам, хватит думать о всякой ерунде. Сама собой на его лице нарисовалась нелепо-смущённая улыбка, пока из головы выкидывалась сцена, в которой профессор Кравд с терпеливым вздохом возвращает авральным часикам первозданный вид аврального слизеринского старосты: - Ла-а-адно, надеюсь, что нет! Мне показалось, что ты давно ждёшь. Как настрой? Знаешь, эти Блуждающие лестницы чуть не свели с ума! Я читал, что Ровена занималась проектированием замка, они – тоже её рук дело? Ваша основательница – искушённая садистка, так и передай призраку её дочери, если встретишь! И, – кстати о садистах, – привет от Кровавого Барона тоже передай, он не просил, но это бряцанье цепей слушать каждую ночь невыносимо, а так они, может, снова сойдутся, воссоединятся… уединятся… - ну и что мы несём? – Кхм, короче! Импозантный мужчина в цепях не должен оставить её равнодушной, намекни ей как-нибудь по-женски, пожалуйста, он правда достал лязгать и выть, клянусь! Копт запнулся. Совершенно свойственным ему образом он тараторил и нёс околесицу, как и всегда в минуты волнения, только на этот раз волноваться ему было совершенно не о чем. Ну, пождала его Шелия, чего такого-то? В следующий раз опять он её подождёт. Они же книги пришли читать, а не выступать в комедийном тандеме перед большим Залом. Чего такого-то?.. Вдох. Ничего. Просто помоги ей с подготовкой к открытию кабинета. Выдох. - Мы идём?

Шелия МакБрайд: Время, казалось, тянется бесконечно долго. Оно упорно не хотело пролетать с той же скоростью, как бывает обычно, когда надвигается очередной дедлайн или Шелия начинает опаздывать на встречу, впопыхах силясь вспомнить, что же оказалось забытым на этот раз, или методично закапывается в реализацию новой неотложной затеи. Кажется, даже на самой безумно скучной монотонной лекции оно ползет быстрее, чем сейчас. Там хотя бы порисовать можно вместо набрасывания конспекта. На отчаянных попытках придумать, куда пристроить себя сейчас, мозг буксовал. Ожидание — любое ожидание: и очереди, и встречи, казалось почти физически болезненным. Может, из-за этого я и опаздываю всегда — чтобы не ждать другого человека? Да нет, бред какой-то. От опозданий тоже неловко: когда задерживаешься, то будто подводишь того, кто ждет. Каждый раз страшно, что вот-вот стукнут по голове. Или отчитают. Как минимум. Пока обходится, да, но не всегда же спасет умоляющий взгляд и почти искреннее раскаяние? На Яхье пока работает, но так и под раздачу попасть можно, если опоздаю на встречу с кем-то вроде матушки. На невольных воспоминаниях про особенно красочную и богатую оборотами речь, когда Шелия задержалась, не успев к началу театрального выступления, и (о ужас!) опозорила мать перед знакомыми, девушка поежилась. Нет, однозначно с опозданиями надо что-то делать. Казалось, за размышлениями прошло уже минут десять (как минимум), но взгляд на часы дал понять, что нет. Всего лишь минута. Смотря на них как на величайшего предателя в этом мире, Шелия мысленно застонала. Ну что за черт? Ладно, сильно заранее приходить тоже не нужно. Стоило хоть как-то отвлечься. Разглядывать стеллажи? Скучно. Попытаться угадать, кто из студентов так обложился книгами за вон тем дальним столиком, что макушка еле видна? Скучно. Почти наверняка когтевранец какой-то. Можно было бы подойти пообщаться поближе, но… Идея вежливой и ни к чему не обязывающей беседы на почти двадцать минут вгоняла в тоску. Так ведь и не отделаешься от разговора, если станет неловко. Сказать «было приятно пообщаться, но мне пора гипнотизировать часы дальше»? Да ну. Выбрать что-нибудь для легкого чтения? Мысленно прикинув список запланированного на этот год, Шелия нахмурилась. Олимпиада, викторина, возможный турнир по квиддичу, домашние задания, кабинет, может, даже учебные дуэли под конец… И это только то, что получалось вспомнить с ходу. Нет, легкое чтение сюда не лезет ни в какую. В попытке как-нибудь занять себя, чтобы время смилостивилось и стало ковылять хоть капельку быстрее, девушка не заметила, как вновь начала разрастаться тревога. А если проспал? Забыл? Или с ним случилось что-то по дороге? Там же исчезающие ступеньки в Блуждающих лестницах, вдруг застрял и ногу сломал? Заболел драконьей оспой? Или умер от истощения из-за кучи старостатских дел? Или ему надоело со мной возиться, и он решил не прийти? Рой мыслей никак не хотел успокаиваться, догадки о самых страшных развитиях событий выскакивали на ровном месте и добавляли все больше паники. Только зацепившись взглядом за простенький браслет специально для таких случаев, Шелия немного пришла в себя. Спокойно, еще десять минут. Выдыхай. Все с ним в порядке будет, не маленький же. Оставлять все на волю случая и позволять мыслям скакать, как им вздумается, оказалось не лучшей идеей. Срочно нужно было отвлечься на что-то более приземленное, чем воспоминания и предположения о худшем. Нервно крутя браслет на руке, когтевранка решила в кои-то веки отключить мозги. Какая угодно физическая активность с тревожностью неплохо помогала — на той же квиддичной игре для беспокойств обычно не оставалось ни одного шанса. Обычно. Принявшись расхаживать туда-сюда, Шелия с увлечением считала количество паркетных досок под ногами, то и дело посматривая на часы и сбиваясь в подсчетах. Напряжение чуть улеглось. Но явно не до конца: с приближением минутной стрелки к двенадцатичасовой отметке все больших усилий воли стоило не смотреть на вход в библиотеку. — Привет? Они же не врут, да? Услышав знакомый голос, Шелия обернулась. При виде Яхьи напряжение моментально улетучилось, уступив место чему-то теплому и радостному. Но, кажется, только у нее одной: он выглядел как минимум взволнованно и… растерянно? Мгм, у меня что-то с лицом? Или он удивился, что я вовремя пришла? Я бы точно удивилась. Смущенная улыбка заставила шестеренки в голове зашевелиться. Нет, он не удивлен, а будто… в чем-то виноват? Да ну, он же вовремя пришел, это я на пустом месте перенервничала. Не успев сказать и слова, чтобы заверить, что ничего страшного не произошло, девушка опешила от потока слов. Фразы в какую-то цельную картинку складываться упорно не желали: сознание выхватило что-то про настрой, лестницы, Ровену и Барона, которым непременно стоило что-то передать, но от избытка информации мозг закипел и помахал ручкой. Вытаращившись, и то открывая, то закрывая рот, стараясь хоть пару слов сообразить в качестве ответа, Шелия впала в ступор. Нет, иногда Яхья говорил витиевато и растекаясь мыслью по древу, но не настолько же? Черт, как неловко-то. Что с ним вообще такое? — Мы идём? Засмотревшись на смену выражений на лице напротив, Шелия забыла, зачем они вообще встретились. Да, точно, мы же здесь для того, чтобы заняться подготовкой лекций в кабинет. — Привет. Да, думаю, надо взять какие-то книги… Или понять, какие книги по рунам вообще существуют. Для начала, — Шелия неуверенно улыбнулась и почесала макушку. А я ведь все это время могла выбрать книги для кабинета, ну.

Яхья Фатхи: Посвящённый сердечным мукам Кровавого Барона и вызванным ими уже яхьиным мукам бессонным пассаж зацепился за минутную стрелку настенных часов и так там и повис; Шелия, определённо не заслужившая всего этого безумного потока слов, кажется, не могла найтись с ответом и внимательно разглядывала лицо слизеринца, не иначе как пытаясь удостовериться, не заболел ли он, а сам Фатхи мысленно уже готов был пристрелить себя за неумение вовремя закрывать свой многословный рот. - Привет, - что ж, когтевранка выжила после его вздора. - Да, думаю, надо взять какие-то книги… Или понять, какие книги по рунам вообще существуют. Для начала, - а вот оправиться от него ещё толком не смогла. Господи, почему так неловко? Впрочем, он ведь сам заварил эту кашу. И зачем я вообще начал втирать ей эту дичь про Барона, ради всего святого... - Слушай... извини, Ракушка, извини! - сложив перед собой ладони и склонив голову, Фатхи отсчитал на своих губах второй смущённый смешок; это сколько прошло времени? Ты соберёшься сегодня или нет? - Каюсь! Я заработался, и наша встреча вылетела у меня из головы, я, - третий, - извини... Но я вовремя вспомнил, да!.. - какой ты молодец. - Чёрт! - неловкий смех можно засчитать за два смешка: четвёртый, пятый. - Короче! - у тебя точно получится короче, если ты продолжишь это говорить? - Прости, если заставил ждать! Но я тут! Мы тут! - вау. 5 баллов Слизерину за наблюдательность и шестую полуулыбку. Зато сразу понятно, кому в тандеме старост принадлежат мозги. - Я сейчас настроюсь!.. - вот под этим вот проницательным да-что-с-тобой-не-так-взглядом. Интересно знать, на что тебе настраиваться. Возможно, всему виной был кавардак, устроенный им на рабочем месте. По крайней мере, не один раз копт замечал, что наведение порядка вокруг себя способствует упорядочиванию мыслей, и подобная теория вполне могла работать и в обратную сторону. Сейчас бардака, который можно было убрать, не было. Была только Ракушка, стоявшая прямо перед ним. Ракушка, которая видела его во всех возможных состояниях - от полного упадка сил до вдохновенного энтузиазма, видела его веселящимся или о чём-то с увлечением рассказывающим, видела, когда что-то объяснял, злился и даже, чёрт его дери, плакал. За некоторые проявления идиотизма Ракушка не всерьёз грозилась битой, однако сейчас эта бита не помешала бы без всяких шуток, потому что таким идиотом в глазах Шелии слизеринец себя ещё не чувствовал никогда. Осознав это всё, вздохнув и невесомо коснувшись её плеча, Фатхи улыбнулся вновь, стараясь вернуть себе утраченное где-то в районе Блуждающих лестниц спокойствие: - Да, ладно, хорошо, я просто боялся опоздать, - пальцы осторожно скользнули к девушкиному локотку, задержались на миг и отстранились в приглашающем жесте. - Пойдём посмотрим, что там за книги. Спасительные книги! Пропустив когтевранку, копт ради приличия недолго выждал, чтобы податься вперёд и повести её уже за собой между рядами книжных шкафов. Что он там знал о рунах? - Полагаю, это должно быть что-то скандинавское, - проходы между книжными шкафами почти походили на головокружительные фьорды, а говорить приходилось вполголоса, надеясь, что в ответ на его болтовню никто из присутствующих не начнёт шикать; потому что не говорить Яхье было нельзя. - Краем глаза что-то читал, - закончив ряд и дойдя до окна, Фатхи остановился и обернулся, чтобы дождаться Шелию, в чьи рыжие волосы незаметно вплелись золотистые солнечные лучи. - Локи, кажется?.. - пару раз моргнув и отведя взгляд, копт выуживал из себя наплетающиеся одно на другое слова. - Там было смешное: он превратился в кобылицу, а потом родил в этом виде жеребёнка. Другого его ребёнка пришлось сажать на цепь - волшебную, почти прозрачную, тоньше волоса... - на секунду он вновь рассеянно взглянул на золотистые отблески, - но самую прочную на свете... - неизвестно какая по счёту улыбка. Заболел. Точно заболел. - Да, это не все дети! Одна его дочь была великаншей, другая - змеёй, и кого-то я наверняка упустил! Потрясающее семейство! - память услужливо и внезапно подкинула нечто неуместно нежное - о любящей жене, державшей над лицом прикованного супруга чашу, в которую стекал яд, что по задумке должен был обжигать его лицо, однако поэтичный драматизм этого образа совершенно никак не вязался со всеми предыдущими. - Ах, да, вроде бы ещё у одного из богов были два ворона с забавными именами. Не помню, как их звали... Волшебники свернули за один из шкафов и оказались в начале следующего ряда. Здесь лишь в дальнем конце стола дремал, положив голову на руки, один из студентов. - Знаешь, я всегда хотел спросить... - коптское чутьё подсказывало, что необходимые издания они найдут в отделе практической магии, а не мифологии, и, дойдя до нужных полок, Фатхи отложил взятые с собой пергаменты и скинул с плеч мантию, небрежно осевшую на спинку свободного стула; терпеть не мог этих просторных и вечно мешавшихся рукавов. - Символ Когтеврана - всё-таки ворон или орёл? - тиснёный корешок книги, посвящённой технологии вырезания рун, хотелось погладить. - Смотри, есть, например, такое. А также письменность, гадания, ещё гадания, «Искусство прорицания: от теории до практики», «Речи рун», «Магия рун», опять что-то про гадания! Очень заразительное желание узнать своё будущее! На них только гадать можно? И никакой тёмной магии? - достав парочку книг, слизеринец улыбнулся в сто тысяча пятьдесят второй раз. С чего бы там взяться тёмной магии, это же Шелия!

Шелия МакБрайд: С каждым «извини», вылетающим с бешеным темпом, Шелия хмурилась все сильнее. Нет, конечно, перед ней Яхья извинялся, притом довольно часто, но не настолько же?.. Хм, а сколько вообще нужно, чтобы это считалось «часто»? Перебирая воспоминания, когтевранка проклинала память за то, что она стирает все такие кажущиеся незначительными моменты и решенные конфликты, оставляя взамен лишь смутные ощущения и полуистлевшие следы эмоций. Хотя и в них можно было нащупать кое-что... Под тридцать «извини»? Мм, нет, еще с десяток, если считать записки на лекциях. И-и-и плюс три только что. Так, хорошо, с этим проще, а сколько «прости»? Больше, раза в два-три как минимум. Под сотню тогда… И плюс один только что. Это много или мало? За три года вроде не так уж и много, хотя-я-я это же чисто статистически, и если не знать усредненные показатели. Как часто вообще люди обычно извиняются?.. Ладно, не суть. Но он точно никогда за один раз не повторял аж столько. И по такому пустяковому поводу? Встрепенувшись, Шелия мысленно выругалась на себя за то, что снова (да сколько можно уже?) отвлеклась во время разговора. Так, ладно, вдох-выдох. Попытавшись поймать взгляд Яхьи и добавить хоть капельку спокойствия в голос, она медленно произнесла фразу, которую повторяла по меньшей мере каждый второй раз, когда слышала такие вот «прости». — Эй. Эй, все в порядке. Тебе не за что извиняться. Каким-то совершенно магическим образом эти слова помогали исключительно до следующей ситуации, в которой Яхье начинало казаться, что он накосячил. Но хоть немного работают. — Да, ладно, хорошо, я просто боялся опоздать. Пойдём посмотрим, что там за книги. — Но не опоздал же, — Шелия чуть улыбнулась и прошла вперед. От мимолетного прикосновения к локтю перехватило дыхание, но что-что, а докапываться до причин такой странной реакции не хотелось. Ни сейчас. Ни потом. Может, если не думать об этом, то оно исчезнет? Оставлять кого-то за спиной всегда ощущалось немного неуютно и напряженно, иррационально тянуло обернуться, но... это же Яхья. С чего мне волноваться? И все равно, когда он обошел ее и повел за собой мимо книжных стеллажей, подальше от входа в библиотеку, в груди словно разжалась невидимая пружина. — Полагаю, это должно быть что-то скандинавское. Шелия в немом вопросе выгнула бровь. Не то, чтоб она не доверяла знаниям слизеринца, пару раз отхватившего грамоту лучшего студента, но… Почему обязательно скандинавское? Что насчет других рунических алфавитов? Внезапно мелькнувшие вопросы пришлось отогнать. Не суть важно. Пока. Хоть бы с этим разобраться. Яхья тем временем увлеченно делился отрывками скандинавской мифологии. Даже негромкий, его голос завораживал: смена интонаций, паузы, неожиданные переходы и мимолетный смех. Казалось, абсолютно каждую историю он умел преподнести так, что это очаровывало, без лишних деталей и занудства, приковывая внимание к рассказу намертво. Кажется, я могу его слушать вечность. Девушка дернулась от того, насколько странно и непривычно прозвучала эта мысль, и замерла. Что за черт?.. — Знаешь, я всегда хотел спросить… Символ Когтеврана — всё-таки ворон или орёл? Шелия за какой-то считанный миг ушла в себя. Вопросы — это знакомо, привычно, и в разы проще, чем собственная странная реакция. Они воспринимались как родная стихия, что-то, о чем она могла бы говорить бесконечно, впадая в легкий транс и отрешаясь от реальности. Перескакивая по цепочкам ассоциаций, разветвляя вопрос в дерево из догадок, и спрашивая саму себя: «а почему вот так?», улавливая, в какой момент размышления могли свернуть куда-то не туда и обойти белое пятно, к которому следовало вернуться и препарировать. — Орел на гербе, ворон — страж-хранитель, и кто из них важнее? «Можно быть уверенным лишь в том, что ни в чем нельзя быть уверенным», — Шелия рассеянно провела кончиками пальцев по корешкам книг на ближайшей полке. — Почему вообще символом должен считаться кто-то один? В самом деле, вот ваши цвета или стихия воды, зефир — чем они в качестве символов не угодили? Хотя если мы говорим о животном как собирательном образе… — когтевранка замерла и мысленно прикинула, как часто она видела на медалях, грамотах и в башне изображения орла и ворона, и попыталась сварганить хоть сколько-нибудь приблизительную статистику на скорую руку, — то все равно получаем, что их два. Вынырнув из размышлений, Шелия заметила, что ей уже показывают книги по рунам. Упс. Опять заговорилась. — Смотри, есть, например, такое. А также письменность, гадания, ещё гадания, «Искусство прорицания: от теории до практики», «Речи рун», «Магия рун», опять что-то про гадания! Очень заразительное желание узнать своё будущее! На них только гадать можно? И никакой тёмной магии? Подойдя чуть ближе к стеллажу, Шелия задумчиво уставилась на переплеты книг. И правда, сколько тут гаданий?.. — Мм, думаю, стоит начать с чего-нибудь попроще. Какой толк от книг по магии и гаданиям, если не знать, что означают руны? Вот, эти две выглядят многообещающе, — девушка потянула за корешки «Толкование древних рун» и «Расширенный курс перевода древних рун». И только спустя несколько секунд, замерев, прищурилась. — Стоп, что? Темная магия? С каких это пор она тебя интересует? Черт, скажи, что ты пошутил! Улыбка на лице напротив вселяла надежду, что это была шутка, но Шелия почему-то ни капельки не сомневалась в том, что примерно с таким же милым лицом слизеринец может превратить чью-то голову в тыкву. Тяжело вздохнув и убеждая себя в том, что паниковать пока рано, когтевранка направилась к столу и почти бесшумно сложила на него книги. Так, надо чем-то его отвлечь, чтобы я могла спокойно почитать. В голову прокралась чуть абсурдная и дикая мысль. А что, если?.. Да ну, бред. Хотя мне все равно нужно собрать волосы, чтобы стало легче сосредоточиться. Потянувшись к рюкзаку, Шелия достала расческу с резинкой для волос, и протянула их Яхье с невинным выражением лица. — Поможешь?

Яхья Фатхи: Всё в порядке. Пятнадцати лет жизни хватило с лихвой, чтобы понять, как сильно некоторые фразы зависят от интонации, с которой их произнесли, и слова «всё в порядке» были из разряда тех, которые могут иметь смысл прямо противоположный исторически в них заложенному. «Всё в порядке», звучащее, как издевательский вопрос Блишвика, который только и ищет повода придраться. Вымученное «всё в порядке»: «нет, но я не хочу тратить на это силы». Отстранённое «всё в порядке»: «нет, и ты прекрасно об этом знаешь, а теперь отстань». «Всё порядке»: «не осталось ни единой целой струны, не осталось возможности издать ни звука, а отсутствие чего-либо — это тоже в некотором смысле порядок». Такое «всё в порядке», на которое хочется закричать, что нет, ничего не в порядке. Сказанное сухо, холодно, сказанное с тем, чтобы заставить замолчать и отвязаться, сказанное под грохот мечей, щитов и засовов, призванных защитить и уберечь душу от посягательств, такое «всё в порядке» наносило последний штрих, роняло последнюю каплю, обрушивало чашу весов вниз, подбрасывая кверху полупрозрачное перо истины, и те тлеющие жалкие крупицы порядка, хранившиеся ещё до этого момента каким-то чудом глубоко в груди, вспыхивали и сгорали, оставляя разум в темноте. В первый раз он даже не понял, что её «в порядке» было совершенно иным — и лупоглазо таращился тогда на негромко произнёсшую это девочку, пытаясь высмотреть, какую из эмоций она не хочет ему показывать и потому прячется под стандартной отговоркой. Но её «всё в порядке» означало именно то, что и должно было означать: всё правда в порядке. Точно? Точно. Скажет, если что-то поменяется. Т о ч н о. Одного раза не хватило, и не единожды Фатхи недоверчиво переспрашивал. Не может ведь такого быть, чтобы человек использовал слова в тех значениях, которые и были у них изначально? Но Ракушка так и делала, и сам факт её существования на этом свете вселял надежду, что коммуникацию человечество изобрело не зря, и есть люди, чья речь была призвана донести мысль и развеять мрак, а не растрепать и без того запутанный клубок тревог и заморочить ещё больше. Не было никакой магии в том, как действовали на Яхью её успокаивающие слова «всё в порядке», окутывающие уверенностью, которой ему так не хватало. Неосознанно, но вполне объяснимо он, расхлябанный и перепутанный, сумбурный, болтливый, живущий в бесконечной сумятице, которую сам же вечно создавал, искренне тянулся к умиротворяющей прямолинейности, и, пока она говорила о том, что незачем ограничиваться одним-единственным символом, от каждой обдуманной и взвешенной фразы, контрастирующей с его растекающимся по древу кудрявым словоблудием, расползтись готов был уже сам Яхья. Секунду, что? Ладно, допустим, немножко расползся. Допустим, всё дело в символогии. Да, конечно. Подтверждая своё право на сине-бронзовый значок, подтверждая, что она — обдумывающая каждое предложение Ракушка, прекрасная студентка Шелия МакБрайд, размазавшая его в нескольких учебных дуэлях так красиво и так справедливо, что проигрыш ни на секунду не показалось обидным — и это при его-то хрупком эго, размышляла о своём, о том, зачем сюда пришла, изучая названия книг, касаясь книжных потрёпанных корешков тонкими пальцами, а Фатхи зачем-то думал только, как мало дюймов в одно из мгновений оказалось между их руками. И о символогии. И о чём-то ещё. О качествах когтевранского характера, да. Её. Нет, когтевранского. Нет. Её. — Мм, думаю, стоит начать с чего-нибудь попроще. Какой толк от книг по магии и гаданиям, если не знать, что означают руны? — да, действительно. — Вот, эти две выглядят многообещающе, — и начинает, как всегда, с самых основ. По-когтеврански добирается до сути. Нет, по-ракушечьи. Да ну господи, ну Фатхи, прекращай, с какой ты ноги встал… Почему именно сегодня, почему здесь, почему он ляпнул про этого Барона, почему его несло опять прямо сейчас по верхушкам скандинавской мифологии, точно по скалам, он в ней даже не разбирается, почему он… — Стоп, что? Темная магия? — …ляпнул вот? — С каких это пор она тебя интересует? — я просто дурак. — Черт, скажи, что ты пошутил! Конечно, дикие шуточки — это его стихия. Вода? Пффф. Воду слизеринец льёт в домашних работах, но она журчит и бурлит на порогах острот и поверхностных знаний, закручивается водоворотами каламбуров, срывает плотины постного выражения лица и ломает лёд предвзятости. Это стихия настолько его, что он даже не знает, пошутил он или нет. Давай, Остап. Несись. — С тёмной магией шутки плохи, — особенно те, которые он отчаянно и безуспешно пытался сгенерировать. – Да и тёмные маги – самые серьёзные люди на Земле. Вспомни хотя бы Пожирателей: total black, строгие лица, Чёрная метка — прям как в Острове Сокровищ, — клеток мозга хватило только на три заклинания. Какой уж тут юмор. Хотел, вообще-то, сказать совершенно серьёзно, что у всего есть обратная сторона, но засмотрелся. В том, как она раскладывала перед собой книги — тихо, словно опасалась спугнуть каких-то невидимых духов, хотя, скорее всего, просто не хотела случайно разбудить спящего студента вдали, — виделось что-то ритуальное. За такими ритуалами он наблюдал и раньше, и им двоим, кажется, не хватало кофе, но риск, что этот кофе полетит в окно вместе с ними под неодобрительное шипение бессменной мадам Пинс, был слишком велик. Но ещё… Не хватало чего-то ещё. — Я вроде пока достаточно забавный, чтобы не пускаться во все тяжкие, так что, полагаю, это последнее, что может меня заинтересовать, — конечно: сейчас она сядет и уберёт свои рыжие волосы, как делает это всегда, прежде чем приступить к работе, и то, как она поднимает руки и открывает шею, созерцать, вообще-то, куда интересней. Да-а-а? С чего бы, чёрт возьми?.. — Поможешь? Что?.. Не даются рыжим невинные улыбки — они всегда с хитрецой, задорно приподнимающей кверху уголки светлых глаз, под внимательным взглядом которых можно забыть самые простые и очевидные вещи. Как дышать, например. С чем помогу?.. Протягивает метаморфу расчёску, на которую сам он уставился, словно видел такое впервые в жизни, — и его волосы, которые он старательно приглаживал, теперь назло предательски вскудрявились, — протягивает, как ни в чём не бывало, словно это какой-то пустяк — разумеется, это пустяк, ничего такого, ничего такого нет в том, чтобы… чтобы что? расчесать?.. подругу?.. Короткий вдох. Кислород убивает. Так, хорошо. Ладно. Ладно. Ладно. Давай ещё парочку «ладно», и будем двигаться дальше, ладно? Ладно! Надеясь, что бесчисленное множество внутренних «ладно» не слишком очевидно отображаются на его лице, Фатхи нерешительно забрал расчёску с резинкой, невзначай проведя пальцем до протягивающей их руки. Ещё с десяток «ладно», внимательный взгляд и попытки вспомнить, возникало ли между ними хоть раз нечто подобное. Мягкие толчки в бок в духе «хэй, посмотри-ка!» — были. Пару раз шутливо касался кончика аккуратного носа: «буууп». Что поделать, если её нос буквально создан для этого. Вопросы об объятиях начинались, по крайней мере, сперва, со слова «можно». Можно ли, как будто кто-то откажет в обнимашках. Вот только что общего между вороном и письменным столом ними и заплетением волос? — Это точно комфортно? — привычка переспрашивать, которую так и не удалось искоренить за три да-точно-всё-в-порядке-года, привычка, ставшая неотъемлемой частью, как её ритуальное завязывание волос в хвост перед тем, как приняться за работу, как его почти маниакальные приступы уборки, в которые он впадает, чтобы успокоиться. Глядя с сомнением на рассыпавшиеся по плечам рыжие волосы, он никак не ожидал внезапной мысли, что, пожалуй, это и правда может подействовать. Если не думать, что слишком непривычно вот так стоять за укутанной в когтевранскую мантию спиной. Кого бы он сам так подпустил? Ну… кроме… неё? И если мысленно разговаривать с самим собой её голосом: всё в порядке, было бы некомфортно — не предложила бы, станет некомфортно — она скажет, и, Яхья, Христа ради, что касается последнего… Она скажет, если вдруг ненароком сделаешь больно, не произноси эту просьбу вслух! Всё в порядке, когда он невесомо забирает выбившуюся прядку за маленькое ушко, глядя на него лишь мельком и стараясь не думать, что оно чертовски милое. Всё в порядке, когда вспоминает, что расчёсывать начинают с кончиков, знает, скорее всего, потому, что смотрел, как она сама это делает, а теперь наблюдал, как в расправляющиеся волосы вплетается всё больше солнечных нитей — тянулись вслед за прямоугольной расчёской, выпрямлялись на секунду и вновь играючи перемешивались. Всё в порядке, когда добирается до макушки, отмахиваясь от мысли, что всё чертовски милое рифмуется с придуманным им же самим прозвищем. И вообще это не я придумал, у неё просто имя так сокращается. Всё в порядке. Невозможно ведь не касаться осторожными пальцами кожи головы и, увлёкшись, противостоять желанию организовать на аккуратной голове подобие косы, собирая равные пряди ото лба и висков, мягко стягивая между собой, захватывая новые, воруя солнечные всполохи и стараясь убедить их, мысленно, разумеется, что они сойдут за прекрасные ленты. Правда, было в этом что-то успокаивающее, как в чашке крепкого кофе от бессонницы, как с его бабочками, которых страшно трогать поначалу и которых немыслимо оставить, когда уже сделано всё необходимое. Всё в порядке. Фатхи приходил в себя. Неизвестного, смутно узнаваемого по слабым отголоскам где-то прочитанного и где-то виденного скандинавского становилось всё больше, и, перехватывая рыжие волосы резинкой на затылке, не без гордости глядя на растворяющуюся в этом хвосте косу, копт вдруг подумал с улыбкой, что склонившейся над руническими символами Шелии для полного попадания в образ девы щита не хватало, собственно, только щита. Хотя, впрочем, она же играет за защитницу. Ну да. Полное попадание. В яблочко. А из-за частых полётов какова вероятность, что её волосы пахнут так же, как должны бы были, окажись она где-нибудь в северных землях на вершине одного из фьордов? Или посреди моря, стоя на палубе своего драккара, на гальюне которого красовался бы… орёл? ворон? С тихим смехом — своим, уверенным и довольным, смехом вновь обретённого спокойствия, добродушного коварства, — слизеринец склонился к аккуратному ушку новоявленной девы щита, незаметно вдохнув колдовской запах озона и отметив про себя, что ничем иным и не могут пахнуть волосы квиддичистки, и плутовато прошептал: — Вот кстати, если вдруг зачитаешься и захочешь, чтоб я размял тебе шейку, только скажи.

Gugo Helwell: Нагруженная свитками и собранной по всей школе дополнительной литературе, так как в библиотеке не нашлось ничего по необходимой теме, Гюго вошла в библиотеку и направилась к письменному столу в дальнем углу. Не смотря на то, что девочка почти не видела куда идет, уткнулась она в итоге в нужный стол. Ну и что, что по дороге немного сшибла пару предметов. Так ли это важно? Это первая лекция. Азы. Самые легкие азы для тех, кто вообще ничего не знает, а ты не можешь справиться. Такими темпами педагоги засомневаются пригодна ли ты вообще для обучения, Гюго. СОБЕРИСЬ, ШУШТЕБЯЗАДЕРИ. Водрузив все свои вещи на стол, студентка Подготовительного отделения сняла мантию, закатала рукава рубашки, стянула волосы в тугой узел и уселась в двадцатый раз перечитывать конспект лекции.

Шелия МакБрайд: Не то чтобы разграничение юмора от серьезных слов Шелия когда-то считала легкой задачей. Как и распознавание эмоций по выражению лиц или попытки догадаться, что вон тому странному человеку от нее надо, если об этом не сказано прямо. Конечно, сотни набитых шишек со временем избавили собеседников от необходимости каждый раз показывать табличку «это сарказм». Шутки все реже трактовались дословно. Оказалось, что понимать их можно по интонации, сопоставлению смысла и реальности, в конце концов — посмотреть, смеется ли кто-то вокруг. За годы уже выработалась привычка реагировать так, как принято, так, чтобы походило на ожидаемую обществом реакцию. Даже если это выглядит глупо и бессмысленно. С шутками Яхьи получалось не так просто. По большей части они звучали забавно, и в ответ невольно вырывался смех, да, но вот некоторые такие практически на грани... Когда не знаешь, убьется он обо что-нибудь или просто пошутил, они вызывали безотчетную тревогу. Но, в конце концов, с ним легко: можно не притворяться и не делать вид, что все понятно. Можно попросить уточнить или сказать: «Кажется, я не очень улавливаю». Не обязательно смеяться, если не хочется. — С тёмной магией шутки плохи. Да и тёмные маги – самые серьёзные люди на Земле. Вспомни хотя бы Пожирателей: total black, строгие лица, Чёрная метка — прям как в Острове Сокровищ, — клеток мозга хватило только на три заклинания. Какой уж тут юмор. Хотя иногда и объяснения не объясняли ровным счетом ничего. — Я вроде пока достаточно забавный, чтобы не пускаться во все тяжкие, так что, полагаю, это последнее, что может меня заинтересовать. В мозгу с такой силой крутились шестеренки, что он, казалось, сейчас заискрится в попытках отыскать двойное дно или понять, как вообще эти слова интерпретировать. Э?.. То есть если он перестанет считать себя достаточно забавным, тогда появление очередного Темного мага этому миру обеспечено? И как это все понимать? Смирившись с тем, что на обработке сказанного мозг устраивает забастовку, когтевранка решила не отвечать. Книги, убрать волосы, да. Глядя на озадаченное выражение лица Яхьи в тот момент, когда Шелия протянула ему расческу, с трудом удавалось сдержать смешок. Впрочем, когда озадаченность сменилась пристальным взглядом, стало не до смеха. — Это точно комфортно? Не закатывай глаза, не-е-ет, не надо. Да, обсуждали тысячу раз. Да, если надо, повторишь еще столько же. — Если что-то будет не так — я скажу. Моментально после разворота к столу вылезла едва заметная тревога, царапающая изнутри. Незащищенная спина, нет контроля, ничего не видно. Эй, никто тебя не стукнет по затылку. Если кому и можно доверять, то ему. Какое-то время прошло в попытках дышать. Вдох-выдох. По кругу. Еще раз. Тянуло обернуться или поежиться, только усилием воли получилось держать внимание на оглавлении книги. Ничего такого, с чем я не могу справиться. Ничего такого, о чем ему стоило бы знать. Напряжение постепенно уходило: Яхья едва касался пальцами волос, расчесывал их предельно аккуратно, не дергая и не вырывая. Первая паника сошла на нет. Ну вот. Не убил же. Наконец-то получилось сосредоточиться на тексте. Легкий экскурс в историю во введении, капелька географии, гипотезы о происхождении рун, этимология. Хорошо, вроде понятно. Пока. Почти мгновенно возник порыв броситься обратно в сторону книжных полок и поискать что-нибудь насчет истории (хм, это даже можно выделить в отдельный блок… факультативный?). Но, во-первых, прерывать Яхью безумно не хотелось, а во-вторых... Да черт, я же только введение дочитала, ну куда. Мозг следовал за новыми увлекательными деталями как путник за бесовскими огоньками, напрочь забывая о цели путешествия. Иногда это даже заканчивалось чем-то хорошим: генерировало сотни новых планов или приносило парочку дополнительных баллов за домашку взамен потраченному дню, но вот чаще всего оказывалось удручающе не к месту. Не сегодня. Сейчас нужно понять, что вообще существует. Может, общие связи набросать. Если я завязну в истории, то там и останусь, не-не-не, так не пойдет. Будет время — тогда вернусь. Времени то и дело катастрофически не хватало: в девяноста случаях из ста Шелия укладывалась в срок «надо было сдать еще вчера». А даже если хватало, то мозг уже находил новую забавную вещицу, и к тому, что цепляло раньше, возвращаться отказывался наотрез. Зато такая отмазка отлично помогала обманывать саму себя и сосредотачиваться на нужном. Главное, что успела вовремя вынырнуть. От понимания, что раз уж вылезла тенденция закапываться, то одергивать себя придется каждые две минуты, захотелось стукнуться головой об стол. Стоило как-то фильтровать информацию, но не читать поверхностно; запоминать определения, но не заучивать их наизусть; параллельно еще и улавливать общие закономерности, выстраивая цельную картину. Парадокс какой-то, ей-богу. Расческа провела по особенно чувствительной части головы. О. Вот и заземление подъехало. Надеясь, что Яхья не заметил легкую дрожь (хотя какая разница, в общем-то?), Шелия постаралась сосредоточиться на книге и дышать ровно. Ничего такого ведь не случилось. Первая глава начиналась со структуры Футарка и выглядела как то, о чем стоило бы подумать в первую очередь. Совсем не том, о чем думалось сейчас — как чужие пальцы перебирают волосы на макушке и начинают заплетать косу. Сосредоточься, ну. Вроде простые и знакомые слова, но из никак не удавалось выжать какой-то смысл. Концентрация ускользала сквозь пальцы, и сфокусироваться выходило разве что на слизеринце за спиной и ощущениях. По крайней мере, от разговоров было бы еще хуже. И закопаться в детали мне теперь точно не грозит, мда. Какое-то время получалось даже осознавать текст. Описания аттов, ассоциации, по которым легче запоминать значения, ссылки на скандинавскую мифологию и дополнительную литературу. Все бы это здорово выписать, хоть как-нибудь законспектировать, но Шелия поймала себя на мысли, что боится пошевелиться. Разрушить это хрупкое умиротворение, разбить его как хрустальную вазу. На периферии мелькали другие студенты. Кто-то неосторожно сбивал собой предметы или ронял что ни попадя, младшекурсники переговаривались полушепотом, пока на них не начинали грозно зыркать, кто-то втихаря пытался съесть принесенные из Большого зала сладости. В самом деле, так уж удивительно, что в разгар семестра кто-то предпочитает учиться в библиотеке, а не шумных гостиных? Но это все воспринималось так приглушенно, будто во всей библиотеке не было ни одной живой души кроме них. Ах да, книга. Пытаясь вникнуть в значения рун из первого атта, Шелия не заметила, что Яхья за ее спиной замер: из транса вывел легкий смешок и шепот на ухо. — Вот кстати, если вдруг зачитаешься и захочешь, чтоб я размял тебе шейку, только скажи. Сердце на мгновение остановилось, а затем принялось стучать так сильно, словно куда-то опаздывает и срочно надо вырваться, чтобы убежать прочь. Шутка? Или...? Кажется, по цвету лица она сравнялась с нашивкой гриффиндорцев. Пятнисто-красной. И что я на это должна ответить? Ла-а-адно, делай вид, что все в порядке. Ничего такого. Это не зайдет слишком далеко. Повернув голову в сторону Яхьи, девушка посмотрела на него в упор и чуть усмехнулась. Все в порядке. Я не играю с огнем, нет. Все в полном, абсолютном порядке. — Кажется, я уже.

Яхья Фатхи: вот кстати Внезапный и нетерпящий сопротивлений и возражений порыв, знакомый и живой, подхватывающий и несущий с собою волны, несущий туда, куда подует ветер. Эти волны никогда не спрашивают, кстати они или не очень. Эти волны знакомы копту с малых лет, и он любил их, даже когда накрывало с головой, прибивало ко дну или выкидывало на берег, где ещё долго потом приходилось откашливаться. Кроме него никто эти волны так и не смог полюбить. Их боялись. Им не доверяли. А если и соглашались зайти глубже, потом винили его, Яхью, в том, что угодили в водоворот. Какая глупость… разве он не предупреждал? разве не просил отойти подальше, предчувствуя приближающийся шторм? разве штормы, водовороты, смерчи, высокие волны, крутые пороги – разве всё это недостаточно очевидно, когда Фатхи признаётся, что предпочитает плыть по течению? разве течение не предполагает – всего этого? всего – штиля, беспечной лодочной прогулки, захватывающих погружений, созерцания безмятежной водной глади, попытки оседлать вспененную волну, бегства от разрушительной бури; всего – кроме мучительных, убийственных топей, куда его вечно пытались затащить. Эти волны не знают слова «кстати». Этим волнам вздумалось напомнить о себе – сейчас. если вдруг Им вздумалось вдруг подхватить воображаемый драккар, какая бы фигура ни красовалась на резном носу. Им вздумалось подыграть ветру, раздувающему паруса и путающемуся в рыжих волосах, на которые им тоже вздумалось опуститься сверкающими каплями, перемешавшись с запахом озона. Всё дело в нём, конечно же. захочешь Отступят сразу же, если нет. только скажи Если что-то будет не так – скажет. Если всё будет в порядке – скажет. Если не захочет разговаривать – скажет тоже. Если и таилось какое-то волшебство в том, как она говорила и что, то было оно сродни колдовству северных путешественников. Заклинатели бурь заговаривали непокорные ветра и прятали их внезапные порывы в нагрудные мешочки. Усмиряли волны, затихавшие без своего любимого компаньона для игр. И, кстати, иногда выпускали его обратно. Если. Вдруг. Хотели. Конечно, она не играет с огнём, поворачиваясь к нему и едва изгибая губы в лёгкой усмешке. Конечно, он шутит. Конечно, их лица не слишком близко. Конечно, золотые глаза ни капли не выдают его. Конечно. Огонь расставляет яркие акценты – солнечными нитями, заплетёнными в рыжую косу, янтарными отсветами под ресницами, не до конца сошедшим румянцем на щеках, – акценты в шутливой игре двух совершенно других стихий, игре, которая, конечно, не зайдёт слишком далеко. В этом ведь всё ещё нет ничего такого. Как ни в чём ни бывало, она протянула ему расчёску, а он, как ни в чём ни бывало, выпалил первый пришедший на ум предлог – остаться здесь, не замечая ничего кроме сияющих лучей в её волосах, пропуская мимо ушей поднятый чьими-то неосторожными движениями шум, пропуская удары сердца за каждым осторожно произнесённым слогом: – Кажется, я уже, – порой ветер ведёт себя совершенно непредсказуемо. Да ты сама шутишь, что ли? – и разбиваются искрящимися на солнце брызгами волны, разрезанные форштевнем летящего вперёд драккара; крохотными каплями разлетаются и возвращённое коварство, и спокойствие – вполне нормальное явление для игры. Игры, в которой дева щита изящно отражает коварный выпад и делает свой. Игра, в которой самоуверенность уступает место мандражу, пасующему перед азартом, и они сменяют друг друга – волна за волной, порыв за порывом. Просто шутливая игра. – Значит, я опять вовремя, – шепчет, как и положено старосте и прилежному студенту, соблюдающему внутренний регламент библиотеки школы чародейства и волшебства, а вовсе не потому, что голос стремительно садится и предательски дрожит. – Только есть один нюанс, – и улыбка его, и золотистый прищур – с хитрецой, потому что, когда шутки выходят из-под контроля, главное – делать вид, что так и было задумано, и продолжать, пока его несёт. Всё в порядке. Как ни в чём ни бывало, пальцы щёлкают застёжкой на мантии с синими отворотами, и звук щелчка оказывается громче грохота тысяч разом упавших с полок книг – всех, что находились в библиотеке, в которой, казалось, не было ни одной живой души кроме них. – Она будет мешать, – всё-таки за пять лет учёбы преуспел в сокрытии эмоций достаточно, чтобы сейчас натянуть на лицо невозмутимое и даже почти невинное выражение. Всё в порядке, она будет мешать, вообще совершенно лишний предмет одежды, а потому невозмутимо, как ни в чём ни бывало, староста Слизерина выпрямился и бесшумно сбросил когтевранскую мантию на спинку стула. Шелия же скажет, да? А пока не сказала, значит, всё в порядке, и нет ничего такого в его ладонях, осторожно сжавших когтевранские плечи. Всё в порядке – он ведь тоже не играет с огнём. Ни со своим, ни с её, ни с каким другим огнём не играет, не считая только того, что был собран в хвост – им, и открыл девичью шею, которой ему позволили коснуться. Всё в порядке, в этом нет ничего такого, как и в его вечных поисках предлога встретиться и составить компанию, – но мне просто не хотелось идти в лавку волшебных палочек во второй раз одному, – ничего такого нет в его сегодняшней спешке, – а почему она пришла вовремя? – всё в порядке, в плетении кос есть нечто медитативное, – Шелия сама предложила расчесать её волосы, – а в этом нет ничего такого, он сам, как всегда, предложил, – да и в конце концов, она может действительно зачитаться и захотеть, чтобы я... – всё действительно в порядке, – почему именно сегодня? – а ведь он правда мог заболеть, и все волнения в таком случае легко бы объяснялись каким-нибудь внезапно свалившимся недугом. Каким?.. – у него слишком холодные пальцы, а у неё – слишком горячая шея, и вообще копт, кажется, утратил способность шевелиться, так что, возможно, это паралич. И, возможно, самое время спросить всё-таки, тяжело слишком долго разговаривать на подобные темы с самим собой, спросить как можно более будничным тоном, – это же шутка, да, это же всё ещё шутка? – очередное неловкое уточнение, он сбился и уже не скажет точно, которое по счёту: – Кхм. Всё в порядке, Ракушка?

Шелия МакБрайд: Что я, черт возьми, делаю. Это забавно. Забавно же, да? И ничего больше. Вот буквально сейчас они перейдут невидимую черту, за которой остановятся и дружно посмеются. Это ничего не значит. Или нет?.. На импульсе все так легко, все так просто и понятно: даже если несет в какие-то дебри, даже если коленки трясутся и накрывает волной адреналина, то просто делаешь вид, что так и надо. Так и задумано. Если делать уверенный вид — тебе поверят. Только в какой-то момент впечатываешься в стену на полной скорости, наткнувшись на маленькую деталь. Например, глаза. Золотые. Не менявшие до этого оттенок уже... почти год? Ого. От них не получается отвести взгляд. Только из-за этого, да, из-за легкого замешательства. Не потому, что и не хочется вовсе. Слова на периферии, что на друзей так не засматриваются, отогнать с каждым разом сложнее, ведь они звучат его голосом. Обвиняюще, зло. С издевкой. Затягивают в трясину страха потерять то, что у них есть. Будто она уже виновата, будто сломала все, абсолютно все. Если не думать об этом, то оно исчезнет? Ну да, так легко было переключаться раньше. Не думать. Сосредоточиться на книгах, квиддиче, отвлечься чем-нибудь, не обращать внимания на странные реакции, игнорировать все, с б е ж а т ь от себя. Такие уловки обречены в какой-то из дней перестать работать. Друзья не засматриваются друг на друга. Не следят безотрывно за каждым движением, иногда украдкой, и не ловят каждое слово. Не дергаются от легко скребущей внутри ревности, не представляют, а что было бы, сложись все немного иначе. Просто делай вид, что все в порядке. – Значит, я опять вовремя, – даже когда едва слышный шепот вызывает стаю мурашек по коже. Как будто бываешь когда-то не. – Только есть один нюанс. Она будет мешать. В шутке что-то ломается вместе со щелчком застежки. Оставляет глухое непонимание, что делать дальше, и неважно, что лицо рядом — это воплощенное спокойствие и невинность. Разбивает самоконтроль и попытки выглядеть отстраненно, будто ничего такого не происходит. Но ведь ничего и не происходит?.. Нет ничего такого в том, чтобы в библиотеке сидеть в рубашке и джемпере. Дистанции между студентами, жестко установленной правилами – тоже. И все равно легкая паника укутывает тревожным одеялом слишком знакомо. Оцепенение не позволяет вздохнуть или пошевелиться. Сил хватает только на быстрый взгляд вокруг, на студентов, которые выглядят совершенно поглощенными своими делами. Ни одного косого взгляда. Штиль. Ну, даже если кто и против, то явно недостаточно для того, чтобы высказать что-то в лицо. На секунду хочется прикрыть глаза, и раствориться в мягком ощущении ладоней на плечах, но… Паника так просто не отпускает. Что я, черт возьми, должна сделать. Вся самоуверенность исчезает без следа. Оттолкнуть? Но я же сама согласилась. Попросить остановиться? Пока еще можно сделать вид, что ничего не произошло? А еще можно?.. Как будто если вы все еще можете держать лицо, то все нормально. Но вот проблема в том, что маска уже начала покрываться трещинами. – Кхм. Всё в порядке, Ракушка? Кажется, она впервые не знает ответа. Ладно. Я ничего не ломаю. Это не грозит мне потерей лучшего друга. Не грозит? И вновь голос на периферии с издевкой, но на этот раз свой. Снова обманываешь себя? Нервозность сказывается сильнее, чем ожидалось. В бесконтрольно вырывающихся словах, в громкости, чуть большей, чем следовало бы, в прерывающемся дыхании и отчетливо стучащем сердце. В попытке заправить за ухо локон, который даже не выбивается из прически. – Да, мне просто нужна книжка, покормить книжку, то есть, прочитать, да, – сглатывает внезапный ком в горле. – Мы же сюда из-за кабинета пришли, и я теперь даже не уверена с таким темпом, что его вообще построю, ой, то есть, открою. Да. Все, – успокойся, ну. выдохни. сосредоточься, – нормально. Когда она хватается за ближайшую книгу по рунам, руки едва заметно дрожат. Что я, черт возьми, сделала.

Яхья Фатхи: От картины с плывущим драккаром яхьино воображение отказываться не собиралось, и сердце замерло, когда от внезапно налетевшего с другой стороны ветра парус заполоскало, а корабль накренился. Услужливые волны – подхватывают под бортом, подталкивают, стараясь выровнять; осторожные пальцы – касаются шеи, чтобы хоть самыми кончиками успеть уцепиться за ускользающую реальность. Или иллюзию. Мозгу ведь без разницы. Совершенное венценосное творение и явь, и сон принимает за чистую монету, и несоответствие действительности должно быть очевидно подчёркнутым, чтобы обратить на него внимание; однако чаще всего несоответствия тенями скользят где-то на периферии зрения, иногда слабо обжигают холодком, глухо урчат – уже в груди, по ним никогда нельзя определить, идут они изнутри или снаружи, но всегда – всегда они начинаются со слова «кажется». Кажется, это всё ещё игра? В кажущемся мире он, сам не менее кажущийся, и вырос. Когда вокруг тебя говорят загадками или не говорят вовсе, когда действия расходятся со словами, когда остаётся безграничное пространство для «я-не-то-имел-в-виду»-манёвров, верить перестаёшь не только окружающим, - это, в конце концов, нормально, - но и себе. Кажется, да, но с каких пор они вообще играют в подобные игры? Себе же частенько врёшь – и сам себя уличаешь в этой лжи, меланхолично изучая сосредоточенное лицо близкой подруги, склонившейся над очередной домашней работой. Шелия едва заметно хмурит брови. Иногда, похоже, говорит сама с собой, а в процессе этого разговора очаровательно отводит глаза – в сторону и вверх. Степень ироничности внутреннего диалога плавно изгибает изящную линию губ. Кажется, из всех черт её лица на них непроницаемый взгляд Яхьи задерживался дольше всего. Заболел – как же! Придурок. Они друзья ведь. Друзья, которые могут рассказать друг другу всё, что их беспокоит. Готовые друг друга поддержать. Договорившиеся сказать, если что-то – будет – не так. Ну и когда Фатхи проигрался? Когда шутливо ползал у неё в ногах на лекции по магической криминалистике, а сам думал, что вообще-то согласен это делать на вполне серьёзных щах? Когда не выпускал её ладонь, если уж она брала его за руку, и с беспокойством ждал, пока когтевранка сделает это сама – радуясь каждой секунде, в течение которой их пальцы оставались сплетены? Когда находил любой предлог, чтобы составить компанию в отсчитывании ступеней Блуждающих лестниц – «конечно-мне-просто-по-пути»? Или когда с тихим недовольством сравнивал себя с лестно оценёнными ею парнями и находил, что ему до них как до луны? А может, когда болезненно ухмылялся, на все вопросы о Шелии отвечая: «мы просто друзья»? И когда загадочно помалкивал, если спрашивали о ней с нескрываемой ревностью в голосе. Когда напоминал себе, что они, вообще-то, друзья. Правда. Без «кажется». Но… Кажется, он впервые видит Ракушку такой – взволнованной? напряжённой? смущённой? Кажется, прямо сейчас что-то не так, но Ракушка не говорит, а он, её друг, - к а ж е т с я, - сам первый нарушил их уговор, и у него нет морального права что-то с неё спрашивать. Кажется, когда говорят «всё нормально» с двумя оговорками и дрожащим голосом, самое время заподозрить, что ничего нормального тут нет. Уж на этом – в угадываниях, прислушиваниях, ловле теней несоответствий – слизеринец собаку съел. И уж этого никак не ждал от неё, всё ещё мягко сжимая ладони на основании девичьей шеи, хватаясь за реальность и судорожно соображая, где и когда он проигрался. В том, что выдал себя, не было никаких сомнений. Яхья выдал. Шелия заметила. Так? Несомненно. Заметила, но тактично решила не подавать виду. Всегда очень тактичная. Насколько будет глупо… Ввернуть сейчас какую-нибудь шутку? Если Шелия всё поняла, получится не только глупо, но ещё и жалко. Он сегодня шутил уже – Кровавый Барон, тёмная магия, какую кринжатину вы ещё припасли для нас в этот погожий воскресный денёк, мистер Фатхи? Извиниться? Он любит извиняться. Сейчас ему действительно есть за что. Не так важно, в чём именно копт промахнулся и чем именно себя выдал. Однозначно смущённая однозначно им Ракушка, между прямолинейностью, о которой они договаривались, и тактичностью выбравшая второе, беспокоила куда больше. Но если Яхья извинится, Шелия обязательно спросит, за что он просит прощения. Придётся отвечать – прямо, как договаривались. А если он хочет избежать ответа, то неизвестно ещё, что хуже: пошутить или промолчать, потому что это точно не развеет повисшую в воздухе неловкость. Книжку, блин, покормить… Сказала, что с такими темпами и кабинет не откроет. Похоже, ещё и злится. Отвлекает её. Конечно, злится. Из них двоих предлогом воспользовался только он, а когтевранка вообще-то сюда по делу пришла. По делу, в котором он обещал помочь. Обещал так же, как и договорился сказать, если что-то пойдёт не по плану, да? Какой придурок. Цепляться – за реальность, иллюзии и ракушкины плечи стало совершенно бессмысленно, и волны беспокойно отхлынули от драккара, позволяя судну выправиться самостоятельно, а по-прежнему холодные руки слизеринца чуть дрогнули и опустились. Из всех вариантов он не рассмотрел только один – провалиться сквозь землю, хотя вот он как раз выглядел самым подходящим. - Хорошо, - надо выдавить из себя хоть что-нибудь, потому что молчание слишком затянулось, и неважно, насколько явственно слышится сейчас в его голосе замешательство, она-же-и-так-всё поняла. – Я, если ты не против, - самый тяжёлый шаг назад, - посмотрю на полках, может быть, - за неимением её хрупких плеч руки цепляются теперь друг за друга, сплетая нервные пальцы, - найдутся ещё книги, которые тебе… которые ты… покормишь. Кхм, да. Разворачиваясь к полкам, прячет по-хамелеонски переливающийся в панике взгляд, как будто у Шелии глаза на спине, и она может заметить что-то ещё. Пальцы – к губам. Судорожный выдох. Точно... придурок.



полная версия страницы