Форум » Преподавательское крыло » Кабинет Заклинаний (Филиус Флитвик) » Ответить

Кабинет Заклинаний (Филиус Флитвик)

Hogwarts: Локация создана в рамках РПГ-турнира "Назад в 1997" Кабинет Заклинаний находится на последнем, восьмом этаже, рядом с Западной башней, тринадцатое окно справа. Аудитория представляет собой помещение с деревянными полами и каменными стенами. Парты расположены по оба бока от учительского стола. В конце каждого стола находятся доски для различных записей.

Ответов - 15

Hogwarts: Эпизодическая ролевая в рамках РПГ "Назад в 1997!" Сюжет: Тоталитарный режим Кэрроу в Хогвартсе набирает обороты и, разумеется, Милисента и Соланж не могут не нажить себе новых неприятностей. В этот раз бунтаркам повезло – профессор Флитвик, стоящий горой за своих студентов, отмазывает их от пожирательской расправы и переназначает отработку в ближайшие выходные. Во время отработки за чашечкой чая и информативной беседой одна из девушек сбалтывает то, чего говорить не должна, и профессор, сложив «Вингардиум» и «Левиоса», догадывается, кто стоит за развеселым Хэллоуином Алекто Кэрроу (не то, чтобы он раньше сильно сомневался, конечно). Участники: Милисента О'Лири и Соланж Деллингхейм Мастер: Коллектив мастеров

Соланж Деллингхейм: Какой же до неприличности нудной была Алекто Кэрроу! Складывалось такое впечатление, что она может вещать о том, какие же магглы грязные и тупые животные, целыми днями напролет семь раз в неделю с небольшими перерывами на сон, туалет и пытки. Соланж даже завела тетрадочку, в которой коллекционировала вариации высказываний Кэрроу о магглах и волшебниках, ведущих от них свой род. Они были тем уникальны, что никогда не повторялись: Соланж снимала шляпу перед таким словарным запасом пожирательницы. Вообще все эти определения очень походили на описание самой Алекто и её братца, поэтому часто вместо слова "маггл" на страницах тетради можно было найти слово "Кэрроу". Соланж все не могла понять: это у Кэрроу комплексы такие из-за своего умственного развития (и запаха, чего уж там) или желание утвердиться за счёт других? Видимо, в один прекрасный момент Соланж начала рассуждать об этом вслух прямо на уроке Маггловедения, увлекшись рисованием карикатуры на своего любимого профессора (на обложке той самой тетради), потому что, подтверждая догадку Соланж о комплексах, Кэрроу распсиховалась и вполне себе по-маггловски приложила юного художника о стол, не стесняя себя при этом в грязных выражениях. А на просьбу не двигаться, потому что Соланж не может запечатлеть момент, почему-то схватилась за палочку. Что, настолько не понравился рисунок? В общем, мисс Незатыкаемая вышла с урока с очередной назначенной отработкой и парочкой свежих синяков. И вот если от синяков можно было избавиться в два счета, то Кэрроу прилипла мёртвой хваткой как банный лист к... лопатке. И каково же было удивление Соланж, когда вечером, после дополнительных занятий по Заклинаниям, профессор Флитвик сообщил ей о том, что отработка будет проходить у него. (В воскресенье после обеда, и не опаздывайте!) Дивясь мастерству профессора выпутывать своих студентов из неприятностей и испытывая глубокое чувство благодарности, Соланж стояла у кабинета Заклинаний и задумчиво уплетала булочку. До назначенного времени оставалось еще десять минут, а потому класс был закрыт. Вообще, профессор Флитвик был одним из немногих людей, к которым Соланж испытывала по-настоящему тёплые чувства (а таких можно было по пальцам одной руки сосчитать). Он по-настоящему заботился о своих учениках. У него получалось развеселить Соланж и поднять её дух даже тогда, когда она сама впадала в отчаяние. Он поддерживал её во всех начинаниях и одобрял эксперименты. Теперь же, когда началась Вторая Магическая война, его поддержка чувствовалась как никогда. Он, как и остальные профессора, остался в Хогвартсе ради своих студентов. И не удивительно, что Заклинания были самым любимым предметом Соланж в Хогвартсе! Профессор Флитвик преподавал свой предмет так, что даже у самых ленивых загорались глаза. Он считался лучшим мастером Чар из всех ныне живущих, а его навыки в дуэлях поражали. Профессор мог часами рассказывать за чашечкой чая и кексами захватывающие истории обо всём на свете. При этом кексы танцевали, а иногда даже изображали эпическое сражение героев. А еще он никогда не снимал баллы. Если кто-то пропускал занятие или опаздывал, он мог назначить отработку, но только для того, чтобы помочь догнать класс. Ко всему прочему, своим своеобразным чувством юмора он, пожалуй, мог посоревноваться даже с близнецами Уизли. В общем, мечта, а не профессор. Капля джема, найдя выход на свободу с другой стороны булочки, смачно шлёпнулась на пол. - Ну куда-а-а! - разочарованно протянула Соланж. - Наглая дезертирка. Махнув кончиком палочки, она сначала собиралась убрать сладкую каплю с пола, но затем решила, что тогда та точно зря пропадёт. Заставив джем потанцевать и повыписывать круги в воздухе, она отправила его в дальний полёт по коридору.

Милисента О`Лири: Каким же забавным и очаровательным был Амикус Кэрроу! Особенно в те моменты, когда злился. Как он забавно он сучит ручонками и пучит свои поросячьи глазенки! Бедняга, такое ощущение, что мучается хроническими запорами. Теперь, кстати, понятно, почему у него такой дерьмовый характер! Возможно, слабительное зелье в чай улучшит его настроение. Как бы это провернуть… А эти пламенные речи в заковыристых семиэтажных выражениях! Эта часть лекций по Темным искусствам всегда была Милисентиной любимой. Она по-прежнему педантично конспектировала каждое слово, по-прежнему активно практиковала расширяющийся словарный запас в сочинениях и эссе по Темным искусствам. А профессор по-прежнему пучил глазенки, сучил ручонками и этот самый словарный запас расширял. Идиллия, в самом деле! *Два дня назад* Так было и в прошлый раз. Милисенте жизненно необходимо было протестировать прелюбопытнейший экземпляр из ее запасов товаров из любимого магазинчика (благодаря наложенным скрывающим чарам (услуга, предоставляемая ВИП-клиентам магазина) ее сокровища избежали хэллоуинских репрессий). Экземпляр представлял собой аналог подушки-пердушки, которую легко найти в маггловских магазинах приколов, но с более насыщенным функционалом: бОльший диапазон звуков, визуальные эффекты (благодаря встроенной мини-навозной бомбе), соответствующий запах и маскирующие чары. Испытания прошли просто на “ура”: едва Амикус уселся на преподавательский стол, как класс наполнился характерными звуками. - Профессор, ну не при студентах же! - праведно возмутилась Милли. - Вы же представитель древнего чистокровного рода, элита магического мира, защитник нового справедливого порядка, оплот стабильности и процветания Хогвартса! Милисента говорила столь воодушевленно, в глазах ее горел огонь, а интонации голоса издевательски натурально копировали интонации его сестры. - Ааййяяяй, простите-извините, профессор! - тоненьким голосом завопила Милисента, когда выпучивший глазенки Амикус схватил ее за ухо. - Конечно, даже элита магического мира заслуживает право на нездоровье. Возможно, вам стоит обратиться к мадам Помфри, она вам выпишет зелье от расстройства желудка! Кстати, а что с вашей мантией? Воспользовавшись секундным замешательством Амикуса, отвлекшегося на мантию, Милисента высвободила ухо из его конечности и отбежала на безопасное расстояние. Правда, профессор, поймав ее за другое ухо, отвесил ей такую душевную затрещину, что Милисента, пролетев несколько метров, добротно приложилась о стену. Выудив из кармана платок и непринужденно стерев с разбитой губы кровь (как если бы она промакивала губы салфеткой после обеда), Милли поднялась на ноги. Кажется, на сегодня общения с ним достаточно. - Профессор, мне нужно в больничное крыло! - объявила Милисента, взяв со стула сумку. - Кажется, сотрясение мозга. Не переживайте, это не заразно, вам точно не грозит. С гордо поднятой головой Милли покинула кабинет. В конце-концов, отработку Амикус назначить ей всегда успеет. А после уроков ее в свой кабинет вызвал профессор Флитвик и объявил, что отбывать наказание она будет под его присмотром: «В воскресенье после обеда и не опаздывать, мисс О`Лири!». *Воскресенье. После обеда* Милисента в приподнятом настроении шла на отработку: обед выдался необычайно вкусным, солнце светило ярко (очень нечастое явление ввиду постоянного присутствия дементоров). Даже Натаниэль, узнав о том, что отработка будет проходить у профессора Флитвика, не стал включать свой обыкновенный режим зануды и от души посмеялся над учиненным безобразием, едва ли не впервые в этом году напомнив Милисенте того веселого и легкого на подъем юношу, который очаровал ее на младших курсах. Профессор Флитвик был одним из немногих людей, которым Милисента могла полностью доверять, и который поддерживал ее выбор противостояния пожирательскому режиму. Больше всего на свете упрямая когтевранка не любила, когда ей указывают и советуют, что делать, и ее декан был едва ли не единственным человеком, к чьим советам она прислушивалась. Внезапно Милисенте в лоб прилетело нечто. Сняв это нечто со своего лба, когтевранка идентифицировала в нем каплю джема. Опять первокурсники развлекаются, что ли? Выудив из кобуры у пояса палочку, когтевранка отправила каплю джема в обратное путешествие, надеясь, что окончится оно на лбу шутника. Собственно, шутником при ближайшем рассмотрении оказалась Соланж. Не то, чтобы они с ней были хорошо знакомы, но в их темном прошлом были разудалые дурно пахнущие делишки, которые переросли в не менее темное подпольное настоящее, а именно – во встречи на почти что регулярных собраниях Отряда Дамблдора. - Только не говори, что ты ненароком приняла меня за кого-нибудь из наших обожаемых профессоров и таким образом выразила радость от их присутствия, - нарочито ворчливо проговорила Милисента, старательно пряча ухмылку, - хотя, было бы оно так, вряд ли это было вареньем… И вообще, у нас тут отработка с профессором Флитвиком! Ты и ее решила сорвать? Милисента не могла не припомнить сорванного свидания с Натаниэлем. Поставив сумку на подоконник, семикурсница уселась рядом с ней, непринужденно болтая ногами.

Соланж Деллингхейм: Отправив джем в дальний путь, Соланж прислонилась к стене и стала лениво играть палочкой. Надо же чем-то развлечь себя до прихода профессора Флитвика? Она стала подбрасывать палочку вверх и ловить то за конец, то за основание. У палочки чувство собственного достоинства ничуть не уступало чувству достоинства её хозяйки, а потому такое обращение явно пришлось волшебному артефакту не по вкусу. Она негодующе испустила сноп красных искр и полетела на пол, не желая больше иметь дело с нахалкой. Соланж тут же присела вниз, чтобы поднять беглянку. И не зря. Капля джема пролетела прямо над её головой и с глухим стуком врезалась в окно. Соланж поднялась и большими глазами уставилась на каплю, которая распласталась на стекле как жирная амёба. - Профессор? - развернувшись, Соланж поняла, что это был вовсе не профессор Флитвик, который решил таким образом поприветствовать свою студентку (а было бы неудивительно). Её взору предстала очень знакомая фигура: преданная подружка Ранйяра, сокамерница и коллега по навозным делишкам. Милисента. - Только не говори, что ты ненароком приняла меня за кого-нибудь из наших обожаемых профессоров и таким образом выразила радость от их присутствия, - заворчала семикурсница, - хотя, было бы оно так, вряд ли это было вареньем… И вообще, у нас тут отработка с профессором Флитвиком! Ты и ее решила сорвать? Вот это поворот. Флитвик решил назначить совместную отработку? Соланж не могла припомнить, когда в последний раз случалось что-то подобное. По крайней мере она всегда отрабатывала своё за чашечкой чая в одиночку. - Нет, что ты, будь это наши дорогие профессора, я встретила бы их как подобает их высокому происхождению. С фейрверками и музыкой, - подтверждая свои слова, Соланж достала откуда-то из-за пазухи лиру и взяла несколько торжественных аккордов. - Они вошли на судно, Зловоньем рассекая. Ворог ярый Лорда Воском там истаял. Когтевранка наблюдала за тем, как Милисента забирается на подоконник, и вспоминала события одного осеннего вечера. Семикурсница явно не могла не припомнить ей той сцены на башне с её любовничком. Соланж усмехнулась: она организовала им лучшее свидание за всю историю магической Британии, а они ещё остались недовольны. - Я бы с удовольствием сорвала тебе свидание и с профессором Флитвиком, - протянула когтевранка, - если бы сама не была приглашена на него. Надеюсь, нам не придётся драться за внимание профессора... как тогда, за твоего красавчика? - она подмигнула и совершенно беззастенчиво переложила сумку Милисенты ей на колени. Расположившись на другом конце подоконника, Соланж скрестила ноги и принялась копаться в своих вещах. - Признавайся, какому богу ты принесла жертву, чтобы оказаться здесь, а не в подвале? - тихо, но отчётливо спросила Соланж, не отрываясь от сумки. - Ни за что не поверю, что ты здесь из-за того, что прогуляла Чары. Для Соланж до сих пор оставалось загадкой, как Флитвику удаётся выручать их, а у самого профессора она спрашивать об этом не собиралась. Кэрроу не так-то легко успокоить, когда они в ярости...

Милисента О`Лири: Милисента беззаботно болтала ногами, накручивая на палец прядь волос. Повернув голову, она с неподдельным интересом рассмотрела каплю джема, которая ей чем-то напомнила то ли Алекто, то ли Амикуса. Вернее, их мозг. По габаритам соотносилось просто идеально, хотя, не исключено, что капля джема польстила мозгу обожаемых профессоров. - Я бы с удовольствием сорвала тебе свидание и с профессором Флитвиком, если бы сама не была приглашена на него. Надеюсь, нам не придётся драться за внимание профессора... как тогда, за твоего красавчика? Когда Милисента услышала, что отрабатывать наказание она будет вместе с Соланж, левая ее бровь решила взять отпуск и уползла под челку. Правой стало скучно в гордом одиночестве, и она присоединилась к своей соседке. - Вот проказник, в жизни не поверю, что это совпадение, - хмыкнула Милисента, вертя в руках когда-то подаренную Натаниэлем заколку. Не то, чтобы это была ее первая отработка у декана (хотя, за седьмой год своего обучения в Хогвартсе их было определенно больше, чем за предыдущие шесть вместе взятых), но совместная отработка у двоих человек сразу? Особенно, если они с разных курсов? Что-то тут нечисто! - В любом случае, – бодро объявила Милисента, любуясь бликами света на гранях темно-синих камешков, украшающих заколку, - думаю, драться нам за него не придется. Профессор у нас ого-го, его на всех хватит! А вот за Амикуса придется и подраться, а то он какой-то дохлый. Чур мой! Спихнув с колен внезапно оказавшуюся на ней сумку, Милли спрыгнула с подоконника и начала по старой привычке мерить коридор шагами. - Ни за что не поверю, что ты здесь из-за того, что прогуляла Чары. - Вот именно, я даже не прогуливала ничего! – нарочито возмущенно ответила когтевранка, заложив руки в карманы и продолжая измерять периметр коридора. – Вот вообще не за что, я просто выразила обеспокоенность состоянием профессора Кэрроу и все! Он ведь совсем себя не бережет! Поднявшись на цыпочки, Милли высказала Соланж все свои опасения по поводу связи дерьмового характера Амикуса с проблемами в работе его кишечника. И о том, что, возможно, порция слабительного зелья в его супе улучшила бы его настроение. - И вот представляешь, он меня отправил на отработку только за то, что я о нем побеспокоилась! – хриплым голосом завопила Милисента, суча ручками и пуча глазенки прямо так, как это делал Амикус. Благо, восьмой этаж с несколькими пустыми классами и кабинетом профессора Флитвика не представлял для Кэрроу никакого интереса. А очень даже зря не представлял. Войдя во вкус, семикурсница продемонстрировала Соланж красочную пантомиму того, как Амикус уселся на заботливо-приготовленную ей подушку-пердушку. - А я ему потом такая: «А что с вашей мантией, профессор, может быть, вам нужно выписать зелье от расстройства желудка?»! Дословно процитировав благодарность профессора за беспокойство (интересно, интенсив по нецензурной лексике – обязательная часть подготовки Пожирателей?), Милисента в лицах изобразила свое увлекательное путешествие до ближайшей стены. - Приложилась я о стену здорово, конечно, встаю на ноги, чувствую – не могу больше смотреть на его рожу, сейчас стошнит прямо в кабинете! А там еще и запах такой… А это ведь совершенно не эстетично, я же леди! – в подтверждение своих слов Милисента чопорно убедилась в собственной неотразимости, заглянув зеркальце, которое умело еще быть табакеркой для Перуанского порошка мгновенной тьмы. – Ну я и говорю ему, что мне нужно в Больничное крыло! А он пучит глазенки, видимо, переживает за любимую студентку. А мне не хотелось, чтобы он обо мне переживал, я его попыталась успокоить, говорю: «Профессор, это всего лишь сотрясение мозга! Не серьезно и не заразно, вам не грозит». Завершив демонстрацию пантомимы, Милисента великосветски раскланялась и вновь уселась на подоконник. - А вечером мне профессор сказал, что отрабатывать буду с ним. Собственно, я здесь. А тебя как угораздило? Ни за что не поверю, что ты здесь из-за того, что прогуляла Чары, - передразнила Милли Соланж.

Соланж Деллингхейм: Не удивляйтесь, если когда-нибудь Соланж Деллингхейм станет самым знаменитым писателем магического мира, и её романы будут уходить в два раза быстрее, чем бестселлеры Локонса. Ведь у неё прямо под носом такая коллекция историй собирается! Этому расфуфыренному типу даже и не снилось! Когтевранка всегда старательно запоминала все самые горячие истории Хогвартса (в которых зачастую сама участвовала), а последний год она увлеклась коллекционированием всего, что было связанно с близнецами Кэрроу. Она уже даже знала названия своих будущих книг: "Тяжёлые будни профессоров Кэрроу в Хогвартсе" и "Универсальный словарь отменнейших ругательств". Это вам не какое-то "Увеселение с упырями"... хотя название и впрямь хорошее. Жаль, что занято. Выудив из своего мешка пакетик с леденцами "Берти Боттс", Соланж закинула одну конфетку в рот и стала наблюдать за выступлением Милисенты, посмеиваясь над точностью образов семикурсницы. Амикус и впрямь вышел очень правдоподобно, особенно его реакция на подушку-пердушку. – Ну я и говорю ему, что мне нужно в Больничное крыло! А он пучит глазенки, видимо, переживает за любимую студентку. А мне не хотелось, чтобы он обо мне переживал, я его попыталась успокоить, говорю: «Профессор, это всего лишь сотрясение мозга! Не серьезно и не заразно, вам не грозит». В конце концов Соланж подавилась одной из конфет. То ли от того факта, что профессор Кэрроу искренне обеспокоен состоянием своих студентов, то ли оттого, что ей попался леденец со вкусом тухлых яиц. Откашлявшись, Соланж похлопала Милисенте и даже крикнула "Браво!" - А тебя как угораздило? Ни за что не поверю, что ты здесь из-за того, что прогуляла Чары. Соланж скорчила рожу и передразнивающе покачала головой. - Естественно. Да что б ты знала, такого никогда в истории не было! Прогулять Чары... - она сделала вид, будто оскорблена до глубины души. - Только Зелья. И ЗОТИ. И Маггловедение. И Историю Магии. И Трансфигурацию. И Травологию. И даже Уход за Магическими Существами! Но не Чары! Когтевранка достала свой конспект по Маггловедению и кинула его Милисенте, а сама разлеглась на подоконнике и стала болтать одной ногой. С обложки тетради на Милисенту смотрела карикатура на Алекто, выполненная разноцветными чернилами. У неё были огромные плаксивые глаза и вздёрнутый нос. А внутри можно было найти очень красочные фразы, самые приличные из которых представляли собой что-то вроде: "Магглы - тупые животные, зачатки рассудка которым достались по чистой случайности". "Магглы - грязь под нашими ногами, от которой стоит избавиться раз и навсегда! Они загрязняют благородную волшебную кровь!" "Магглы способны только блеять и подражать сильнейшим! До того, как сильнейшие научили этих неблагодарных тварей ходить, они ползали в грязи и испражнениях животных!" Везде слово "магглы" было перечёркнуто красными чернилами, а сверху значилось гордое "Кэрроу". Где-то с середины тетради слово "магглы" перестало встречаться совсем. - Ты не поверишь, но я тоже всего лишь хотела позаботиться о здоровье профессора Кэрроу! Предложила бесплатную психологическую помощь. У Алекто столько проблем! Комплекс неполноценности, нехватка внимания, детские травмы... Ей стало бы легче, если бы она высказалась, - Соланж нашла камушек на подоконнике и щелчком пальцев отправила его к противоположной стене, где расположилась Милли. - Нет, она высказалась... Я уже плохо помню содержание, потому что её ор и гул в голове после встречи со столом мешали мне сосредоточиться. Видимо, она посчитала меня недостаточно компетентной. Ну и что, что у меня нет сертификата целителя! Какой целитель проведёт с ней бесплатную терапию? Девушка усмехнулась, лениво поправила пёрышки в своих волосах и продолжила: - А ещё она не захотела позировать мне, раскритиковала мой шедевр и хотела уничтожить его. Представляешь? - она кивнула на тетрадь, - еле удалось спасти. И то, только потому, что меня она хотела уничтожить больше. Но знаешь, я так благодарна ей! Она любезно просветила меня в вопросе моего происхождения. Я-то не знала, что я всего лишь грязная полукровка, которая годится только для того, чтобы быть подопытным материалом! Ну это если цензурно. Я хотя бы не прислуживаю ящерице в халате! И куда вообще эта рептилия смотрит, когда набирает себе сторонников? Бедный, из-за физических дефектов не чувствует запахов, вот и набирает себе последователей с запашком, - Соланж не знала, зачем она говорила всё это Милисенте, но сегодня она чувствовала очень острую потребность трепаться о какой-нибудь ерунде, пока её не затошнит. В конце концов, она не была склонна заводить близкие дружеские отношения (особенно после третьего курса), а шумных гриффиндорских вечеринок в этом году не намечалось.

Hogwarts: Текущий режим в школе не мог не повлиять на настроения в профессорском составе. Война четко разделила преподавателей на три группы. Первая группа (надо отметить, довольно многочисленная) состояла из тех профессоров, которые не стеснялись открыто заявлять о своей приверженности к светлой стороне. Нет, они, конечно, не кричали об этом на каждом углу, но Пожиратели твердо знали, что с этими защитниками хулиганов и сомнительных полукровок, дел лучше не иметь, а обратить в другую сторону их невозможно. Ко второй группе (тоже немаленькой) относились профессора, которые придерживались нейтралитета, по крайней мере внешне. Конечно, они тоже могли втихую избавлять особо выдающихся студентов от жестоких наказаний, но у них были свои причины не заявлять о своей позиции и даже в некоторых случаях выказывать уважение пожирательскому режиму. Третья группа, приверженцев которой можно перечислить, используя пальцы одной руки, состояла из самих Кэрроу и пары-тройки приспешников, желающих улучшить свое положение за счет милости Пожирателей, а, может, и самого Темного Лорда. Сказать, что военное положение расставило в школе все по своим местам, это не сказать ничего. Филиус Флитвик, декан Когтеврана, несомненно, относился к первой группе и был ее ярким представителем. Казалось, профессор Заклинаний только и занимался в этом году тем, что спасал особо смелых студентов от новых и новых отработок в стиле Кэрроу, впрочем, как и другие его коллеги-деканы, за исключением, может быть, Слизнорта. К таким выдающимся личностям, цель нахождения которых в Хогвартсе состояла, по-видимому, в усложнении жизни себе и своим защитникам, принадлежали и мисс О`Лири, и мисс Деллингхейм. Хотя Флитвик очень любил своих студентов и довольно высоко оценивал способности вышеуказанных девушек, профессор сам себе не мог не признаться, что в тот день, когда Милисента получит диплом, он с удовольствием поднимет бокал огневиски за то, что одной головной болью для него будет меньше. A уж когда выпустится Соланж... Хотя профессор Флитвик откровенно переживал, что если Соланж будет продолжать вести себя в таком духе, до выпускного курса она может и не дожить. Но что твердо знал Филиус, так это то, что он уйдет на пенсию раньше, чем в школу поступят дети Натаниэля и Милисенты. Занудство и дотошность одного, совмещенные с пылкостью и авантюризмом второй... Страшно подумать, что из этого могло получиться. *Два дня назад в кабинете Aмикуса Кэрроу* - Ваши студентки совсем потеряли страх, Филиус! Использовать на профессорах штуковины из этого ужасного магазина! И это еще неизвестно, чьи проделки имели место тогда на Aстрономической башне! A Хэллоуин? Во что они превратили праздник?! - Заместитель директора гневно взирал на Флитвика сверху вниз и, как обычно, терял терпение, стоило ему вспомнить про этих злостных хулиганок. - Простите, сэр, но мы тогда действительно так и не выяснили, кто бродил по замку после отбоя и вылил на вас с сестрой канистру драконьего ээээ... навоза. Мы проверили все факультеты, все спальни, мистер Филч не даст соврать. - Спокойно отвечал Филиус на злобные выпады Кэрроу. - Насчет Хэллоуина, соглашусь, что поступок был до крайности непристойный, но опять же нарушителей мы не нашли. Поэтому мы не можем судить мисс О`Лири и мисс Деллингхейм, пока вина их не доказана. - Они безнадежны, Филиус, признайте это! Казалось бы, из благородных семей, а дети получились неразумные, бездарные! Осквернители волшебного рода! Одни Тролли, сплошные Тролли! Мисс О`Лири, между прочим, вообще на 7 курсе. Как мы ее выпустим из школы? Это же позор! Позор Хогвартсу! - Кэрроу продолжал беситься и возмущаться, мысленно взвешивая, кого бы он скормил Фенриру в первую очередь - Милисенту или Соланж. - Я бы отметил, сэр, что девочки по остальным предметам, помимо Защиты и Маггловедения, демонстрируют неплохие результаты. A мисс Деллингхейм еще и поет в школьном хоре! A мисс О`Лири говорила мне, что мечтает стать... то есть очень хочет бороться с недостойными представителями нашего сообщества. Заявляла, что сделает все возможное. Очень искренне! Поведение, конечно, не образцовое, но... - Тут Флитвик не стал продолжать, а просто развел руками. - Знаю я их внеклассные дела! Неформальные организации! - Прорычал Aмикус и заговорил уже спокойнее после небольшой паузы. - Последний шанс. Я даю этим особам последнюю возможность исправиться, Филиус. Целиком и полностью полагаюсь в этом вопросе на вас. Если вы сотворите чудо, так и быть, мы с сестрой попробуем еще что-то вложить в их головы, пока не поздно. - На этой фразе Aмикус развернулся и вышел из кабинета, а профессор Флитвик еще пару минут стоял, убежденный в том, что таких чудес он не в силах сотворить. Почему Кэрроу не пожелал разобраться лично с Милисентой и Соланж, точно неизвестно. Возможно, в тот момент близнецов Кэрроу волновали больше другие проблемы, а, может быть, они и так были уверены, что попытка Флитвика обернется провалом. *Воскресенье. После обеда* Филиус Флитвик семенил в свой кабинет. Настроение профессора было не очень, учитывая, что отработка была не просто отработкой, а потенциальной попыткой наставить своих подопечных на путь истинный. В этот раз отделываться формальными фразами и ничего не значащими обещаниями ни у кого не выйдет, иначе все пропало. Милисента и Соланж, конечно, доставляли декану немало проблем, но профессор Флитвик искренне переживал, что будет с девочками, если они не начнут вести себя осмотрительнее. Нарушительницы пожирательского спокойствия были тут как тут. - Мисс Деллингхейм, мисс О`Лири! - профессор Заклинаний обратился к студенткам и, кажется, несколько строже, чем обычно. - Проходите, прошу. - Немного смягчившись, Флитвик поманил Милли и Соланж в кабинет и прошел к учительскому столу. Пару раз отмерив шагами расстояние от окна до противоположной стены, Филиус указал девочкам жестом на первую парту и вскоре взгромоздился на гору учебников за своим столом. - Ну-с. Рассказывайте, что на этот раз. - Почему-то декан не спешил доставать свои фирменные кексы и ставить чайник.

Милисента О`Лири: Милисента потягивала утащенный с обеда газированный земляничный морс со льдом, предварительно перелитый в небьющуюся стеклянную бутыль и с интересом листала тетрадь Соланж по маггловедению. Девушку крайне удивлял тот факт, что слова «маггловедение» и «интерес» каким-то невероятным образом оказались в одном предложении. Но чтиво было и впрямь презанимательное: Кэрроу – недостойные создания, ошибка природы, нарушающие заложенный изначально баланс волшебной силы! На эволюционной лестнице Кэрроу стоят приблизительно между примитивнейшими бактериями и умственно отсталыми детенышами тролля! Очередная перевернутая страница, очередной глоток морса. Все, на что способны Кэрроу – это плавать в испражнениях, умоляя Сильнейших ниспослать им капельку мозга! Милли прыснула, от неожиданности поперхнувшись морсом, перелив часть напитка на себя и зажав себе ладонью рот, чтобы не расхохотаться в голос. Морс, почувствовав ослабление бдительности, поспешил спастись бегством через ноздри семикурсницы. - Вот прямо так… кх-кх.. и сказала? – вы когда-нибудь пробовали одновременно смеяться, пытаться сдерживать смех, говорить и откашливаться от сбегающего через ноздри земляничного морса? Попробуйте, презанимательное занятие. С обложки тетради на Милисента смотрела весьма правдоподобная карикатура Алекто. Но чего-то ей не хватало… - Если ты не возражаешь… - задумчиво протянула Милли, извлекая из сумки перо и с чернильницу с меняющими цвет чернилами. Вокруг нарисованной Алекто появился коричневый водоем. А в голубом небе – самолет с нарисованным на нем мозгом (по всей видимости, содержащий в себе некоторые запасы этой дефицитной у Алекто субстанции). Гораздо лучше! Но чего-то, на взгляд Милисенты, все равно не хватало. - Apparo! Vitum! Mobilus! – пробормотала Милли, наведя палочку на шедевр. Шедевр ожил и теперь нарисованная Алекто, по всей видимости, истошно вопила, надеясь докричаться до самолета, а сам самолет пролетал мимо, не обращая на пожирательницу ни малейшего внимания. - Мне кажется, так гораздо лучше, - усмехнулась Милисента, возвращая Соланж ее тетрадь. Пятикурсница весело трепалась о ящерицах, рептилиях и пожирательских запахах, но что-то в ее взгляде, интонации и движениях выдавало человека, которого все предельно достало. И с чего бы это? - Они того не стоят, - спокойно сказала Милисента, потирая чешущуюся рану на запястье (очень хотелось расчесать ногтями каждый ее миллиметр – но нет, поди потом останови кровищу). – Слабоватое утешение, правда? Знала бы ты, сколько раз я эту фразу слышала от Нейта. И ведь правда не стоят же – тратить на них свое время, нервы, здоровье… Я каждый раз зарекаюсь обращать на них хоть какое-то внимание, но каждый раз, как их вижу, слышу, как будто отказывают тормоза. Вам Амикус уже рассказывал о Круциатусе? Знаешь, мне кажется, если бы можно было потренировать это заклинание на нем или на его сестрице… Амикус был бы доволен моими успехами. Если бы не Нейт… Милли резко замолчала, в очередной раз мысленно отругав себя за длинный язык и ненужную откровенность. Конечно, кто, как не Соланж поймет ее чувства (от Натаниэля за такие мысли она явно схлопочет), но пора бы привыкнуть, что в этом году у Хогвартса есть уши. Пусть даже на восьмом этаже ее может подслушать разве что декан, которому Милисента полностью доверяла. Но что-то ей подсказывало, что профессор Флитвик явно не оценит этих мыслей. - Мисс Деллингхейм, мисс О`Лири! Увлекшаяся излияниями души Милисента не услышала шагов приближающегося профессора и резко вздрогнула. Интересно, сколько он услышал? Ладно, главное – вести себя как ни в чем не бывало. Уж это искусство за 7 лет карьеры злостной нарушительницы школьных правил Милисента освоила в совершенстве. - Добрый день, профессор! – лучезарно (и искренне) улыбнулась декану нарушительница. – А Вы раньше не проводили совместных отработок. Особенно у студентов разных курсов. Милисента вошла в знакомый кабинет и уселась за предложенную профессором первую парту прямиком перед преподавательским столом – самое нелюбимое ее место. Когтевранка, знающая, что преподаватели, как правило, больше всего внимания обращают на первые и последние парты (а особенно на последние) всегда предпочитала сидеть где-то в середине аудитории. - Ну-с. Рассказывайте, что на этот раз. Милли все еще вертела в руках заколку. Отложив украшение на край парты, когтевранка обратила взгляд на профессора. - И ничего там такого ужасного не было! – протестующе возразила Милисента. – Просто профессор Кэрроу меня недолюбливает и излишне строг ко мне. У него на уроке прихватило желудок, я ему предложила обратиться к мадам Помфри за средством от поно… расстройства пищеварения, и все! А профессору что-то не понравилось, он начал ругаться, кидаться мною об стену. Я себя неважно почувствовала, отпросилась в Больничное крыло. Профессор, видимо, начал волноваться, но я его успокоила, дескать, это всего лишь сотрясение мозга, которое ему не грозит… Милли тактично умолчала о том, что без вредилок от Фреда и Джорджа там не обошлось. Конечно, она не питала иллюзий относительно того, что профессор об их существовании не догадается, но он и сам поднимет эту тему, если сочтет нужным.

Соланж Деллингхейм: Соланж так увлеклась болтовнёй, что не сразу заметила, как Милисента протягивает ей тетрадь. Скользнув взглядом по обложке, рыжая поспешила зажать рот руками, иначе она бы сейчас прыснула так, что весь Хогвартс прибежал узнать, что стряслось. - Милли... Это... Великолепно... - через силу выдавила из себя Соланж, тихо сотрясаясь от смеха. Теперь она просто обязана раздобыть рамку и повесить этот шедевр у себя над кроватью. Но сначала... Когтевранка снова полезла в сумку и достала откуда-то из глубин перо. Склонившись над рисунком, она сосредоточенно стала выводить на заднем плане Амикуса, который рассекал драконью реку, демонстрируя прекрасную технику плавания кролем на спине. Улыбка у него при этом была восторженно-счастливой, будто он всю жизнь только и мечтал о том, чтобы искупаться вместе со своей сестрой. Кажется, самолёт он совсем не замечал. Видимо для него было слишком сложно: понять и осознать, что там летит что-то важное для него. Где-то на задворках сознания Соланж поставила себе галочку, что Милисента хоть как-то знакома с маггловским миром. Она никогда не спрашивала Милисенту о её происхождении, однако девушке всегда казалось, что её сестра по несчастью из какой-нибудь аристократической шотландской семьи. Такая себе сорви-голова, которая попирает древние традиции, велящие быть "настоящей леди". Пока Соланж рисовала Амикуса, Милисента продолжила беседу: - Они того не стоят. Слабоватое утешение, правда? Знала бы ты, сколько раз я эту фразу слышала от Нейта. И ведь правда не стоят же – тратить на них свое время, нервы, здоровье… Я каждый раз зарекаюсь обращать на них хоть какое-то внимание, но каждый раз, как их вижу, слышу, как будто отказывают тормоза. Соланж фыркнула и отложила рисунок в сторону. Естественно, они того не стоят! И не было бы проблем, если бы с этими жалкими садистами им не надо было пересекаться каждый день. Да даже это пол проблемы! Ведь если не обращать на них внимания, что кажется просто нереальным, они обратят своё внимание на них. Может и не такое пристальное, но в покое двух рыжих когтевранок точно не оставят. Как многих в этом замке. - Вам Амикус уже рассказывал о Круциатусе? Знаешь, мне кажется, если бы можно было потренировать это заклинание на нем или на его сестрице… Амикус был бы доволен моими успехами. Если бы не Нейт… - Рассказывал... Больше показывал, - Соланж улыбнулась уголками губ и пожала плечами, - я думаю, мы с тобой могли бы стать лучшими в этом деле... Я ведь даже предлагала им. Зря отказались. Конечно, это далеко не такое интересное занятие, как, например, изготовление и использование вредилок... Соланж осеклась. К ним семенил профессор Флитвик. - Как же тихо он ходит! - Да это ты всё язык чешешь! Пошла бы, что ли, кусачих леденцов поела. Соланж не обратила внимание на реплику своего "Ехидного я" и постаралась как можно более незаметно спрятать тетрадь с красноречивой иллюстрацией у себя за спиной. - Мисс Деллингхейм, мисс О`Лири! - профессор Флитвик выглядел несколько строже, чем обычно. Соланж очень надеялась, что это ради атмосферы, и что он не намерен всерьез отчитывать их. Декан Когтеврана частенько напоминал Соланж о том, что она поступает очень глупо и подвергает себя опасности. Будто ей не было это известно... Впрочем, что бы там ни было, когтевранка была искренне рада видеть своего декана. - Здравствуйте, сэр! - улыбнулась Соланж и, незаметно запихнув тетрадь в сумку, последовала за профессором в класс. Удобно разместившись за первой партой, которую она обычно занимала во время занятий, девушка стала наблюдать за традиционными книжными манипуляциями профессора. - Ну-с. Рассказывайте, что на этот раз, - Соланж прикрыла глаза. Конечно! Ну конечно! Профессор Флитвик не собирается устраивать камерные когтевранские посиделки. И она ещё в чем-то сомневалась, учитывая, что у них с Милисентой - главными выскочками Когтеврана - общая отработка. Пока Милисента излагала профессору краткий пересказ истории, которую она ещё совсем недавно в красках изображала в коридоре восьмого этажа, Соланж вдруг жутко заинтересовал её ноготь. Не то чтобы она особо следила за состоянием своих пальцев, но вон тот заусенец... На самом деле девушке жутко не хотелось обсуждать сейчас Кэрроу и слушать наставления декана. Обычно подобные речи профессоров она пропускала мимо ушей, полагая, что если даст хоть малейшую слабину и поддастся пожирателям, то быстро станет тряпкой. Но, как было уже сказано, профессор Флитвик - особый случай, и просто так игнорировать его слова Соланж не могла. - Да ничего особенного, - нехотя начала Соланж. - Всего лишь мысли вслух во время урока... Да просьба повернуть голову немного вбок, чтобы я могла закончить портрет. В этот раз ничего криминального, профессор Флитвик, клянусь! А разозлилась почему-то Кэрроу так, будто я снова решила познакомить класс с искусством магглов. Или высказалась о её мерзком хозяине...

Hogwarts: Филиус Флитвик выслушивал девочек и понимал, что, будь он кем-то из сокурсников Милисенты или Соланж, он бы тоже весело посмеялся над произошедшим и полностью бы одобрил то, что они перевели эти ситуации в шутку, но... Но профессор Флитвик был на своем месте, он был деканом этих самих хулиганок и в этот раз они не могли просто попить чай с кексами, договориться о том, что Милли и Соланж будут осмотрительнее на уроках Кэрроу и просто формально отсидеть за приятной беседой очередную отработку. Не в этот раз. По мере выслушивания рассказов Милисенты и Соланж, правая ладонь Флитвика автоматически прирастала ко лбу: они совсем не понимают, что терпение Пожирателей достигло предела, и очень может быть, им грозит беда в ближайшие месяцы или даже недели. После небольшой паузы, Филиус достал из кармана волшебную палочку, сделал несколько взмахов, в сторону двери, окон, периодически что-то нашептывая. Произведя магические манипуляции, о назначении которых можно было только догадываться, и убрав палочку в карман, профессор Флитвик сделался неожиданно очень серьезным. Честно говоря, он сам нередко посмеивался над тем, как ловко у Милли и Соланж получалось обвести Кэрроу вокруг пальца (ведь проделок у девочек было множество и далеко не каждый раз они попались Кэрроу или их подпевалам), а как они искусно играли на нервах этих несносных людей, когда все же попадались... Флитвик готов был аплодировать стоя своим ученицам, в чем никогда им не признается, потому что это было бы непедагогично с его стороны. - ...Или высказалась о её мерзком хозяине... На последней фразе Соланж профессор чуть не свалился со стопки книг, потеряв равновесие. - Мисс Деллингхейм, я же просил!.. Будьте аккуратнее с выражениями, ну хоть чуть-чуть. - Расположившись поудобнее, Филиус решил не тянуть жмыра за хвост и сразу приступить к делу. - Из ваших рассказов я понял главное: вы снова нарвались на неприятности. Не будем вдаваться в подробности, ибо, наверняка там есть что-то еще, правда? Снова ужастики Уизли? - декан понизил голос до шепота. - Или вы, мисс О`Лири и мисс Деллингхейм, готовы открывать уже свой магазин, мм? Я уже ничего не удивлюсь. Над чем вы колдовали в коридоре, не хотите поведать декану? - Профессор Заклинаний понимал, что он сейчас был куда строже, чем обычно, но серьезность ситуации того требовала. До Милли и Соланж нужно было донести несколько важных истин: во-первых, они на этот раз крупно попали, во-вторых, у них не так много выходов на текущий момент. - Скажу вам честно, - Флитвик перевел взгляд с Милисенты на Соланж и обратно, - вы довели наших дорогих заместителей окончательно. И не надо закатывать глаза, мисс О`Лири! Можете собой гордиться, но, похоже, вы и правда первые школьники в списке на финальную расправу, даже Долгопупса обошли, браво! - декан Когтеврана чувствовал, как говорит уже словами Минервы. Смягчившись, Филиус все же достал откуда-то блюдо с знаменитыми кексами и поставил перед девочками, не без помощи магии, разумеется. На волшебные игры с едой не было настроения, поэтому Флитвик просто вздохнул и произнес: - Угощайтесь, что с вами поделать. Выудив из ящика чайник и наполнив его водой, профессор поставил его кипятиться. Теперь у него было пару минут в запасе, чтобы закончить свою тираду. - Как я понимаю, профессора Кэрроу уже мечтают с вами покончить. Вы слишком сильно мешаете им растлевать подрастающее поколение школьников. Поймите, леди, я не говорю, что вы не правы в своем сопротивлении, вы и ваши кхм... товарищи. - Флитвик старался говорить все же немного завуалировано, но так, чтобы девочки поняли. - Но они всерьез взялись за вас обеих после последних инцидентов, даже тех, авторы которых достоверно не известны. - Филиус хмыкнул, испытывающе посмотрев на студенток. - При этом они твердо намерены обойтись без новых происшествий. Поэтому выходов у вас немного: либо вы сможете преодолеть себя и перестать устраивать профессорам ловушки, а также открыто задирать профессоров Кэрроу и прочих сочувствующих... либо, я боюсь, вам лучше покинуть школу, пока не пострадали вы, ваши друзья и ваши семьи настолько... пока не произошло непоправимое. - Хотя голос у профессор был тоненький и даже немного писклявый, серьезность его тона была очевидна, а нотки сожаления в голосе проступали все отчетливее по мере приближения к последней фразе. Чайник вскипел и профессор Флитвик приманил поднос с чашками, сахарницей и сладостями. Приготовив чай и разлив его по кружкам, Филиус придвинул поднос к девочкам. Добавив пару ложек сахара к себе в чашку, профессор сделал глоток и посмотрел на Милисенту и Соланж. Что он ожидал в ответ на свои заявления, Филиус точно не знал, но определенно надеялся хотя бы на толику доверия со стороны своих учениц.

Милисента О`Лири: Милисента сидела за партой, с неподдельным интересом рассматривая свои пальцы с, как всегда, идеальным маникюром. Но пальцев всего десять, а ведь нужно чем-то себя занять на протяжении всей отработки. Поэтому когтевранка обратила свой взгляд на средний палец правой руки, на котором красовалось подаренное матерью самое обыкновенное серебряное кольцо в виде терновой веточки. Как бы Маргарет отнеслась к деятельности дочери? Свой буйный нрав Милисента вместе с ростом, кулинарными способностями и цветом волос унаследовала от матери, и, судя по ее с папой рассказам, в свое время гриффиндорка Маргарет Келли определенно не давала скучать профессорскому составу Хогвартса. Но была одна маленькая неприятная деталь, существенно отличающая времена Маргарет от времен Милисенты. Вернее, две маленьких неприятных детали. Одну звали Амикус, а вторую – Алекто. Снейп, конечно, тоже не лучшее, что могло случиться с Хогвартсом, но его личность компенсировалась его частыми отсутствиями в Хогвартсе. Мисс О`Лири была совершенно уверена, что семикурсница Маргарет Келли сделала бы все возможное, чтобы максимально усложнить жизнь новых преподавателям (да и себе, чего уж там). Но двадцать три года жизни с таким человеком, как Джеймс О`Лири едва ли могут пройти бесследно: нынешняя Маргарет О`Лири была образцом осторожности и здравомыслия. Собственно, происхождение ей попросту не оставляло иного выбора: магглорожденным, даже с безупречно подделанной родословной, в это время лучше сидеть и не высовываться. При мысли о папе уголок губ Милли поднялся вверх. Несколько лет назад она где-то вычитала, что девочки подсознательно ищут спутника жизни, похожего на отца и от души посмеялась над этой мыслью: ей всегда представлялось, что она в большей степени способна обратить свое внимание на кого-то вроде Джорджа Уизли или Симуса Финнигана – вот уж с кем можно было бы взорвать кабинет Амикуса ко всем тролльим гиппогрифам! И вот, собственно. Натаниэль. - Из ваших рассказов я понял главное: вы снова нарвались на неприятности. Не будем вдаваться в подробности, ибо, наверняка там есть что-то еще, правда? Снова ужастики Уизли? Или вы, мисс О`Лири и мисс Деллингхейм, готовы открывать уже свой магазин, мм? Я уже ничего не удивлюсь. Над чем вы колдовали в коридоре, не хотите поведать декану? Милисента тактично промолчала насчет вредилок Фреда и Джорджа и собственного магазина. А что говорить? Ни для кого не было секретом то, что она активно использует запрещенную продукцию из запрещенного магазина – подтверждением этого служили многочисленные обыски ее спальни. Другое дело, что Милли неплохо умела заметать следы, а маскировочные чары Фреда и Джорджа, приправленные ее собственными, работали безотказно. А еще профессор Флитвик прекрасно знал о том, что ее карьерные соображения едва ли соотносились с открытием собственного магазина приколов. - Скажу вам честно, - Милли закатила глаза (и у кого бы она могла нахвататься этой привычки?), - вы довели наших дорогих заместителей окончательно. И не надо закатывать глаза, мисс О`Лири! - Они вам так и сказали? – с энтузиазмом отозвалась Милисента, но притихла, услышав дальнейшие слова декана: - Можете собой гордиться, но, похоже, вы и правда первые школьники в списке на финальную расправу, даже Долгопупса обошли, браво! Конечно, Милли не пытала иллюзий относительно того, что ее бурная деятельность вечно будет сходить ей с рук, и не склонна была недооценивать Кэрроу: Амикус, конечно, идиот, каких поискать, но Алекто иногда демонстрирует зачатки существования мозга. Кто знает, вдруг удача когда-нибудь отвернется от Милисенты и обожаемый преподаватель маггловедения возьмет ее за то самое место, на которое когтевранка с завидным постоянством находила проблемы? В любом случае, на слова о финальной расправе ей сказать было нечего. Милисента привыкла держать свои обещания, а поэтому всячески изворачивалась перед Натаниэлем и деканом, делая упор на неоднозначных формулировках и возможностью их двойного (или тройного) толкования. Возлюбленный, от которого она и нахваталась этих юридических приемов, едва ли был рад тому, что она стала их использовать таким образом. - Финальная расправа? Она подразумевает Аваду прямо в лоб или подстроенный несчастный случай? – изящно изогнув бровь, поинтересовалась Милисента гораздо более непринужденно, чем ощущала себя на самом деле. Она все-таки планировала дожить до выпуска, стать мракоборцем и по-настоящему сопротивляться режиму Волан-де-Морта. Да и принимать конец от руки того, кого предварительно окатила дерьмом – последнее дело. Беспечное поведение было призвано отогнать мысли о родителях и Натаниэле, если с ней действительно что-то случится. Получилось, мягко говоря, плохо. - Угощайтесь, что с вами поделать. Милли с радостно откусила кусочек фирменного профессорского кекса. Развеселый выпускной курс, несмотря на то, что сейчас была только его середина, напитал Милисенту впечатлениями на всю жизнь. Но если она и будет скучать по Хогвартсу сразу после выпуска – то точно по декану и кексам. Профессор Флитвик без своих кексов – все равно, что профессор МакГонагалл без фирменных очков и указки, профессор Стебль – без чиненной-перечиненной шляпы, а профессор Снейп… хм… с чистой головой. - Огромное спасибо, профессор! Кексы, как и всегда, выше всяких похвал! – с энтузиазмом отозвалась нарушительница, делая глоток горячего чая и в очередной раз откусывая кусочек выпечки. Но профессор сегодня явно был настроен помимо кексов дать студенткам пищи для размышлений. - Как я понимаю, профессора Кэрроу уже мечтают с вами покончить. Вы слишком сильно мешаете им растлевать подрастающее поколение школьников. Поймите, леди, я не говорю, что вы не правы в своем сопротивлении, вы и ваши кхм... товарищи. – профессор ни разу не упоминал Отряд Дамблдора, но вот такие предложения не давали ни малейшего повода усомниться в том, что подпольная деятельность его подопечных не ускользнула от его всевидящих деканских очей. - Но они всерьез взялись за вас обеих после последних инцидентов, даже тех, авторы которых достоверно не известны, – под испытывающим взглядом профессора Милисента приняла максимально невинный вид . - При этом они твердо намерены обойтись без новых происшествий. Поэтому выходов у вас немного: либо вы сможете преодолеть себя и перестать устраивать профессорам ловушки, а также открыто задирать профессоров Кэрроу и прочих сочувствующих... либо, я боюсь, вам лучше покинуть школу, пока не пострадали вы, ваши друзья и ваши семьи настолько... пока не произошло непоправимое. Покинуть школу? Все существо Милисенты протестовало против этой мысли. Натаниэль как-то мельком обмолвился о том, что вне Хогвартса может быть безопаснее, но, кажется, этот вариант он все же не рассматривал. Хоть бы и не начал... Да и что их ждет за пределами Хогвартса? Сотни, тысячи Пожирателей вместо двух? - Покинуть школу? – бесцветный голос Милисенты эхом отозвался ее мыслям. – А что дальше, профессор? Думаете, бездипломной волшебнице-недоучке из черного списка Кэрроу за пределами Хогвартса будет безопаснее? – рука девушки машинально потянулась к лежащей на краю парты серебряной заколке: ее внезапно очень заинтересовала игра солнечных лучей в гранях украшающих заколку камней. Подняв взгляд на профессора, она продолжила: – Все, что нам грозит в Хогвартсе – очередное наказание от наших обожаемых профессоров, - последнее слово когтевранка выплюнула с такой интонацией, будто это было одно из тех грязных словечек – единственная полезная вещь, которой ее научил Амикус, - возможно, придется поваляться недельку в Мунго, а не в больничном крыле. Невелика проблема. Опять отложив заколку на край стола, когтевранка крепко сцепила пальцы в замок – ногти на ее пальцах побелели, а колючки на серебряной терновой веточке больно впились в кожу. - Пока мы находимся в Хогвартсе, нас защищает закон. Наша обожаемая администрация, хочет она того или нет, несет за нас ответственность, - Милли усмехнулась – ораторского мастерства и умения промывать мозг Натаниэлю было не занимать, и теперь она, пусть и против своей воли, но худо-бедно ориентировалась в современном законодательстве. Правда, по-прежнему, не возлагала на него никаких надежд. – Да, сейчас положения действующего законодательства превратились в пустой звук и нарушаются при первой же возможности самими же представителями новой власти. Хогвартс, несмотря на творящийся в нем пожирательский беспредел, все еще занимает не последнее место в иерархии органов государственной власти. И если будет какая-то громкая история, в которой будет фигурировать несчастный случай со студентами и Кэрроу, то это вызовет резонанс и привлечет к ним внимание. Совершенно не то внимание, которого бы им хотелось. Министерство и пресса куплены / запуганы с потрохами, но с сознанием рядовых жителей этот номер не пройдет. Пожиратели заинтересованы в том, чтобы привлекать сторонников среди чистокровных семей, которые на сегодняшний момент придерживаются нейтралитета. И если представителям этих самых чистокровных семей дать понять, что в Хогвартсе при пожирательском режиме их детям грозит опасность, они в большей степени обратят свой взгляд в сторону Ордена Феникса. Не думаю, что их главный головорез за это погладит их по головушке. На одном дыхании выпалив эту тираду Милисента откинулась на спинку стула и сделала глоток чая. Надо бы проверить, не случилось ли чего-то с Натаниэлем за то время, что она была на отработке – вдруг в нее вселился дух возлюбленного? Но ей (или духу Натаниэля?) по-прежнему оставалось, что сказать. Сил сидеть на месте больше не было. Поднявшись со своего места, Милисента принялась мерить шагами проход между партами. - Коль скоро мы покидаем Хогвартс, мы разрываем с ним всяческие юридические отношения. Таким образом, с Кэрроу снимается ответственность за нашу сохранность и это развязывает им руки: указываешь подпевалам вне Хогвартса на нужного человека, и устранить беглеца можно хоть Авадой в лоб, хоть несчастным случаем, хоть при попытке бегства / сопротивления, хоть похищением. Это преподносится прессой в духе «а мы же вам говорили, что Хогвартс – самое безопасное место в Британии и под чутким руководством профессоров Кэрроу с вашими детьми ничего не случится!». Когтевранка остановилась позади своего стула, опершись на него руками. - Даже если предположить, что Хогвартс я покину дипломированным магом, а не сбежавшей опальной недоучкой, даже если предположить, что Кэрроу обо мне забудут, и я благополучно отучусь на мракоборца, как и планировала: что меня будет ждать тогда? Беллатриса… Это имя на Милисенту наводило гораздо бОльший ужас, чем имя ее повелителя: Волан-де-Морт для нее все же был каким-то эфемерным вселенским злом. Беллатриса была гораздо более конкретной и осязаемой: в конце шестого курса когтевранка даже имела сомнительное удовольствие мельком видеть ее, сражающейся одновременно с несколькими членами Ордена. - … Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи. Антонин Долохов. Джагсон, Трэверс, Мальсибер, - как заведенная, повторила Милисента ненавистные имена. – И так будет до тех пор, пока мы не остановим Сами-Знаете-Кого. А как мы его остановим, если будем молчать в тряпочку и позволять Кэрроу обращаться с нами как с кусками мяса, если мы будем молчать в ответ на все их издевательства? Заложив руки в карманы, Милли вновь принялась мерить шагами проход между партами. - Цель нахождения Кэрроу в Хогвартсе – убить в нас способность думать и анализировать, сделать из нас пушечное мясо, которое при необходимости можно будет пустить в расход, - на бледных щеках семикурсницы проступил лихорадочный румянец, в голосе зазвучали металлические нотки, а в глазах горели огоньки. - Со старшекурсниками, которые знали нормальный Хогвартс, это не пройдет. Но первокурсники, второкурсники, которые не знали другого… За семь лет они вылепят из них то, что им нужно. Но только в том случае, если будут чувствовать вседозволенность. Если мы – студенты, преподаватели и сотрудники, знающие Хогвартс во времена профессора Дамблдора, будем им позволять это! Выдохнув, когтевранка бессильно опустилась на свой стул и закрыла лицо руками. - Вы думаете, я не понимаю, чем это чревато, сэр? Или у меня отсутствует инстинкт самосохранения? Или мне не страшно? Нет, профессор, мне страшно. – голос Милисенты (возможно, из-за закрывающих лицо рук) прозвучал сдавленно, а плечи вздрогнули. Тем не менее, когда семикурсница отняла руки и подняла взгляд на профессора, ее волнение по-прежнему выдавали только раскрасневшиеся щеки и пляшущие в глазах огоньки. – Но страшно мне от того, что меня ждет после школы, не от того, до чего додумаются на новом наказании наши обожаемые профессора. Семикурсница внезапно почувствовала себя не в своей тарелке. Из-за постоянного прессинга со стороны переживающих (Милли, будь осторожна! Милли, не нарывайся!) и постоянного надзора Кэрроу Милисента привыкла держать все свои переживания в себе, лишь иногда позволяя себе проявить слабость в присутствии Натаниэля. А тут – преподаватель, пусть даже тот, которому она полностью доверяла, и пятикурсница, с которой знакомы они были весьма поверхностно. - Простите, - спокойно отозвалась когтевранка, вернувшись к своему чаю.

Соланж Деллингхейм: - Мисс Деллингхейм, я же просил!.. Будьте аккуратнее с выражениями, ну хоть чуть-чуть, - профессор Флитвик чуть не свалился со стопки книг. - Прошу прощения, - буркнула себе под нос Соланж, уверенная в том, что выбрала вполне еще безобидную фразу. В конце концов, как она только не называла этого «Лорда Тьмы». Пользуясь тем, что Того-Кого-Нельзя-Называть-Его-Глупым-Псевдонимом наложил табу, Соланж придумывала ему другие имена, в которые зачастую вкладывала всё свое отношение к этому пресмыкающемуся. Профессор Флитвик заговорил, и тон его казался очень серьёзным. - Из ваших рассказов я понял главное: вы снова нарвались на неприятности. Не будем вдаваться в подробности, ибо, наверняка там есть что-то еще, правда? Снова ужастики Уизли? Или вы, мисс О`Лири и мисс Деллингхейм, готовы открывать уже свой магазин, мм? Я уже ничего не удивлюсь. Над чем вы колдовали в коридоре, не хотите поведать декану? Идея профессора Флитвика открыть свой собственный магазин Соланж, надо сказать, очень понравилась. Конечно, до мастерства близнецов Уизли ей было... не то что бы сильно далеко, но, насколько она знала, Фред и Джордж эксперементировали несколько лет, прежде чем начали зарабатывать на своих изобретениях. А у неё, хоть периодически и возникали какие-то идеи, далеко не всегда удавалось воплотить их в жизнь. Да и ей больше нравился сам процесс. Может организовать "Бюро шутника" и оказывать услуги, устраивая розыгрыши? И по совместительству устроить в нём филиал "Всевозможных Волшебных Вредилок". В Норвегии это пользовалось бы большим успехом. Надо только переговорить с близнецами... Ну, конечно, когда весь этот ужас закончится. Если закончится. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Соланж, и до неё не сразу дошло содержание последнего вопроса. - Всего лишь над каплей джема, сэр, - уверенно проговорила Соланж, задвигая ногой свою сумку подальше. Она говорила чистую правду, ведь до прихода декана они действительно колдовали над каплей джема, которая теперь так и осталась лениво растекаться по стеклу. Соланж, так же как и профессор, понизив голос, придвинулась поближе. - И спасибо за замечательную идею, профессор! У меня раньше и мысли не возникало открыть такой бизнес! - когтевранка очаровательно улыбнулась, но видя, что профессор не настроен на шутки, приняла нейтральное выражение лица. - Скажу вам честно, - продолжил профессор Флитвик, пристально поглядев на когтевранок, - вы довели наших дорогих заместителей окончательно. И не надо закатывать глаза, мисс О`Лири! Соланж тихо усмехнулась, услышав о том, что Кэрроу они довели. Она была довольна своей работой: ведь если Пожиратели перестают чувствовать себя хозяевами положения, и живётся им не так сладко, как они надеялись, Соланж на правильном пути... - Можете собой гордиться, но, похоже, вы и правда первые школьники в списке на финальную расправу, даже Долгопупса обошли, браво! Последняя фраза профессора Флитвика заставила её задуматься. Финальная расправа? Нет, Соланж, конечно, не была наивной дурочкой, и знала, на что способны Кэрроу. И что если перейти определенный рубеж, одной отработкой не отделаться. Но она и сейчас не думала, что они решатся на то, чтобы расправиться с ними окончательно. Да, их зверствам не было предела, но что-то ей подсказывало, что если они закончатся гибелью ученика, по головке их за это не погладят. Соланж взяла кекс с тарелки, но есть его не спешила, а просто держала угощение в руках. Она внимательно смотрела на декана, слушая продолжение тирады. С каждым его словом Соланж начинала чувствовать какую-то злость и отчаяние. Будто ей самой доставляло удовольствие копание в этом гадюшнике! - Профессор, я бы с удовольствием! - поспешила заверить декана девушка после того, как он закончил свою речь. Соланж старалась говорить спокойным тоном, но ввиду её вспыльчивости это ей давалось не так легко. - Я бы с удовольствием наплевала на всех этих Пожирателей и их прихлебал, мне самой это не нравится. И я бы с удовольствием, поверьте, уехала домой и не вернулась, но я не получаю писем от родителей с середины октября. Да я бы может и сама о себе позаботилась, но вчера Кэрроу запретили мне покидать Хогвартс на каникулы. Я не в курсе, знают ли они что-то... - Соланж раздражённо выдохнула и положила кекс на тарелку. - В любом случае, я не могу просто сидеть, сложа руки. Я, честно, пробовала себя сдерживать... И сначала у меня это даже иногда получалось. Но, профессор Флитвик, ладно бы они были просто идиотами! Но они же ненормальные! Они издеваются даже над первокурсниками! - Соланж замолчала на несколько секунд, чтобы успокоиться. Если она продолжит, то, пожалуй, профессору Флитвику срочно придётся трансфигурировать ушные затычки. Когтевранка вдруг почувствовала себя так, будто всё, что в ней сейчас копилось, все те мысли, вся та ненависть и негодование, которое пряталось за весёлой улыбкой последние месяцы, готово вылиться наружу. Потерев лоб, она продолжила: - И что действительно может с нами случиться? Они ведь, насколько я знаю, не стремятся проливать волшебную кровь. Как и их... - Соланж закатила глаза, - Тот-Кого-Нельзя-Называть-Грязными-Словами. Если они считают, что могут нас запугать, то глубоко ошибаются. Я не могу просто так взять и перестать сопротивляться. Я поклялась, что буду бороться с ними не смотря ни на что в тот момент, когда откопала топор войны, - Соланж полезла в сумку и достала из потайного отделения небольшой старый томагавк. Положив его на стол, она обратила взор к декану. - Видите? И я не могу говорить то, что не хочу говорить, профессор. И так же я не могу молчать. Меня никто не заставляет делать то, что я делаю. И, поверьте, я не получаю удовольствия от последствий своих действий. Но, да видят все Боги, я скорее лишний раз облечу класс Маггловедения или получу лишний Круциатус в спину, чем сдамся на милость этим недоумкам… простите за выражение. Наше присутствие во многих авантюрах вообще не доказано… - Когтевранка остановилась перевести дух и подумала, что ещё немного, и она бы сболтнула лишнего. Только сейчас она заметила, что напротив неё стоит поднос с чаем и сладостями. - Спасибо, сэр, - Соланж решила сделать паузу и отпила чай. Она очень любила фирменный чай профессора Флитвика и его кексы. Нигде больше она не встречала ничего подобного. Хотя, возможно, всё дело было в атмосфере: воспоминания о беззаботных временах младших курсов, о первых впечатлениях после знакомства с замком. На первом курсе Соланж буквально заваливала своего декана вопросами о жизни британских магов в целом и о Хогвартсе в частности, а потом и сама исследовала замок, часто находила много интересного. Затем начались первые крупные вылазки... Сначала одиночные и безобидные, с целью осмотреть запретные места и потаённые коридоры, затем ночные прогулки и первые шалости, знакомство с Джорджем (который возился с ней гораздо больше, чем его брат) и Фредом, регулярные прогулки в Хогсмид, лавка «Зонко», гриффиндорские вечеринки. Не заставили себя ждать и весёлые отработки со Снейпом и Филчем, бесконечное снятие баллов за проделки, прогулы и опоздания. Когтевран просто возненавидел её, хотя она и компенсировала часть снятых баллов качественными ответами на занятиях. Теперь она понимала, что у профессора Флитвика просто невероятное терпение, раз он выдерживает её всё это время. Сколько жалоб ему поступило за пять лет! Да у гиппогрифа столько перьев нет. И сейчас Соланж видела, как он волнуется за неё... за всех них. Но она ничего не могла поделать с тем кошмаром, который захватил замок и всю магическую Британию. Допив одним глотком чай (после всей этой тирады кексы не желали лезть в рот), Соланж стала скрести ногтём парту. Слово взяла Милисента, и Соланж была рада, что имеет возможность не смотреть профессору Флитвику в глаза, потому что считала, что сказала сейчас слишком много личного. Милисента говорила… много и по делу, и Соланж не могла с ней не согласиться, но, услышав очередной правовой термин, она поняла, что вот-вот утонет в чайнике с чаем. Кэрроу невероятно обрадовались бы, захлебнись рыжая когтевранка сейчас в кипятке. Ведь тогда на одну проблему меньше! Хотя, быть может, они бы и посетовали, что Соланж стала не их трофеем, и всю славу забрал себе чайный сервиз профессора Флитвика. Когтевранка догадывалась, что своему ораторскому таланту Милисента обязана своему занудному гриффиндорцу, но теперь она всерьёз начала опасаться, что его занудство тоже передалось семикурснице воздушно-капельным путём. А если это так, то Соланж не хотела заразиться! Только пятикурсница собралась отодвинуться подальше, как Милли, будто прочитав её мысли, вдруг подскочила и начала мерить класс шагами. - Коль скоро мы покидаем Хогвартс, мы разрываем с ним всяческие юридические отношения. Таким образом, с Кэрроу снимается ответственность за нашу сохранность и это развязывает им руки: указываешь подпевалам вне Хогвартса на нужного человека, и устранить беглеца можно хоть Авадой в лоб, хоть несчастным случаем, хоть при попытке бегства / сопротивления, хоть похищением. Это преподносится прессой в духе «а мы же вам говорили, что Хогвартс – самое безопасное место в Британии и под чутким руководством профессоров Кэрроу с вашими детьми ничего не случится!». Соланж серьёзно задумалась над словами Милисенты. В последние дни она начала подумывать о побеге. Не так-то просто было покинуть Хогвартс, особенно теперь, когда Кэрроу пристально за ними следили. Не без помощи своих прихлебал, конечно. Но даже если бы Соланж удалось каким-то образом выбраться из замка… она не думала, что будет потом. По идее, можно было бы затеряться в маггловском мире, но у Соланж слишком яркая внешность, и есть большая вероятность, что если её будут искать, то найдут, практически не напрягаясь. К тому же, у неё нет маггловских документов. А это значит, что даже если её не приберёт к рукам полиция, она всё равно не сможет улететь из страны. Британия - остров, и просто так она не может пересечь границу. Трансгрессировать она не умеет, а достать портал – это вообще что-то из ряда фантастики. Скрываться в лесах или горах? И сколько лет придётся так бегать, питаясь корой деревьев и землёй? Над этим определённо надо было подумать… Пока складывалось впечатление, что Соланж находится в безвыходной ситуации. - Вы думаете, я не понимаю, чем это чревато, сэр? Или у меня отсутствует инстинкт самосохранения? Или мне не страшно? Нет, профессор, мне страшно. – Милисента спрятала лицо в руках. – Но страшно мне от того, что меня ждет после школы, не от того, до чего додумаются на новом наказании наши обожаемые профессора. Простите. Соланж только сейчас позволила себе оторвать глаза от стола и посмотреть прямо на профессора Флитвика. Все доводы Милисенты казались Соланж весьма убедительными, и она гадала, что же ответит им на всё это их декан. В этом году они ни разу не говорили с ним столь откровенно, лишь иногда обмениваясь ничего не значащими фразами и уверениями «я постараюсь». Но теперь, кажется, на свет всплыло то, что не должно всплыть изначально. - Сэр, вы случайно не подливали нам в чай зелье откровенности? – усмехнулась Соланж, пытаясь разрядить обстановку. – Я бы могла подумать, что вы – это Кэрроу под оборотным зельем, если бы ваша речь, как и всегда, не была идеальной.

Hogwarts: Профессор Флитвик ловил каждое слово своих учениц, чтобы ничего не упустить из виду, параллельно отмечая в уме галочками по пунктам то, на что он хотел бы возразить, а что - объяснить получше. Слушая Милисенту и Соланж, профессор в очередной раз осознал, как же порой трудно бывает донести до молодых людей простые истины. Да, когда-то Филиус тоже был молодым и рьяным, но терять голову ему было несвойственно. Вот и сейчас декан Когтеврана надеялся, что Милли и Соланж внемлют доводам рассудка не меньше, чем доверят своим горячим сердцам. - Финальная расправа? Она подразумевает Аваду прямо в лоб или подстроенный несчастный случай? - Галочка номер один. Уж слишком Милисента недооценивает профессоров Кэрроу. Конечно, они часто заставляют усомниться в своих умственных способностях, но по части мести котелок у них варит неплохо. - Покинуть школу? А что дальше, профессор? Думаете, бездипломной волшебнице-недоучке из черного списка Кэрроу за пределами Хогвартса будет безопаснее? - Галочка номер два. Неужели недоучка-волшебница, потерявшая возможность поднимать студенческое сопротивление, будет вообще заботить Кэрроу? – Все, что нам грозит в Хогвартсе – очередное наказание от наших обожаемых профессоров, возможно, придется поваляться недельку в Мунго, а не в больничном крыле. Невелика проблема. - Ладонь Флитвика в очередной раз за этот разговор припала ко лбу. Казалось, было легче мантикору научить быть ласковой кошечкой, чем донести что-то серьезное до сознания Милисенты, которая так и не уяснила, насколько шаткое сейчас у них с Соланж положение и что превратить их в пушечное мясо для Кэрроу и при этом сделать жизнь их семей невыносимой, раз плюнуть. Профессор внимательно слушал длинные речи Милисенты, ставя очередную галочку в уме по ходу отмечая, что еще два года назад когтевранка не была столь потрясающим оратором. Да, Милли могла убедить кого угодно в правильности своих рассуждений. Но Филиус печально качал головой, потому что еще со времен первой войны он знал, что когда у власти становится зло, о каких-либо законах уже не шло и речи, даже учитывая то, что законы продолжают издаваться и якобы соблюдаться. - … Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи. Антонин Долохов. Джагсон, Трэверс, Мальсибер... И так будет до тех пор, пока мы не остановим Сами-Знаете-Кого. А как мы его остановим, если будем молчать в тряпочку и позволять Кэрроу обращаться с нами как с кусками мяса, если мы будем молчать в ответ на все их издевательства? - Галочка номер четыре. Надо будет попросить когтевранок быть аккуратнее с ругательными словами, ведь все эти фамилии воспринимались Флитвиком, как и многим его коллегам, исключительно как ругательства, самим мягкими эквивалентами которых были слова олух, идиот, дурень и остолоп. A плохие слова Флитвик не любил с детства. Впрочем, это не самое важное, а важно то, что нужно будет уверить девочек, что они не обязаны так много взваливать на свои юные плечи. -... Но первокурсники, второкурсники, которые не знали другого… За семь лет они вылепят из них то, что им нужно. Но только в том случае, если будут чувствовать вседозволенность. Если мы – студенты, преподаватели и сотрудники, знающие Хогвартс во времена профессора Дамблдора, будем им позволять это! - И еще одна галочка, мысленно поставленная деканом. Филиус потер виски, старательно запоминая все, что он хотел бы сказать, при этом продолжая внимать речам когтевранок. - Я бы с удовольствием наплевала на всех этих Пожирателей и их прихлебал, мне самой это не нравится. И я бы с удовольствием, поверьте, уехала домой и не вернулась, но я не получаю писем от родителей с середины октября. Да я бы может и сама о себе позаботилась, но вчера Кэрроу запретили мне покидать Хогвартс на каникулы. Я не в курсе, знают ли они что-то... - Несмотря на то, что Милли и Соланж были весьма сходны как по характеру, так и в своих воззрениях, и Флитвик часто проводил между девочками параллель, однако для него, как для декана, а значит, фактически как для третьего по важности воспитателя после родителей, все дети были разные, и вот эта разность сейчас проявилась. Если Милли держалась за Хогвартс как за центр сопротивления и возможность получать знания, то Соланж идею покинуть школу действительно рассматривала как возможный вариант. Услышав о положении семьи Соланж и о запрете покидать школу, что-то внутри Филиуса похолодело: как Орден мог упустить из виду? Хотя, если учесть, что Соланж родом не из Британии, то вполне возможно, что происходящее за границей могло периодически ускользать от любых магических СМИ. "Война слепа, незрячая война", - с грустью подумал про себя Филиус, ставя в уме очередную галочку. - Видите? И я не могу говорить то, что не хочу говорить, профессор. И так же я не могу молчать. Меня никто не заставляет делать то, что я делаю. И, поверьте, я не получаю удовольствия от последствий своих действий. Но, да видят все Боги, я скорее лишний раз облечу класс Маггловедения или получу лишний Круциатус в спину, чем сдамся на милость этим недоумкам… простите за выражение. Наше присутствие во многих авантюрах вообще не доказано… - В этом месте, пожалуй, стоило бы подробнее разузнать о других приключениях Милли и Соланж, ибо Кэрроу до сих пор были в ярости, что виновники грязевого потопа так и не нашлись, более того подробности того несчастного случая были известны ограниченному круг лиц (только администрация школы вместе с деканами факультетов) и не должны были передаваться кому бы то ни было под страхом смерти. Что касается Хэллоуина, он тоже не был забыт и Кэрроу, безусловно, в своих лучших снах видели, как пытают Круциатусом тех, кто превратил праздник в очередное хулиганское действо. Конечно, Фливик ничего не подливал девочкам в чай. Видимо, откровенность самого профессора побудила ответный всплеск доверия когтевранок. Впрочем, здесь, в этом классе, они действительно могли рассказать все, что у них на душе, не опасаясь, что за стеной стоит один из близнецов Кэрроу и слышит каждое слово. Уж в чем в чем, а в защитных чарах и разного рода сокрытиях Филиус был специалистом, до которого Кэрроу было как до луны. - Вот что... Послушайте меня, внимательно, леди. - Декан вновь взял слово, после того, как девочки высказали все, что собирались. - Во-первых, все мы понимаем, какие профессора Кэрроу у нас крети... (как же заразительна эта привычка - награждать Пожирателей различными эпитетами! позаимствованная деканом невольно у Милли и Соланж, по всей видимости) нехорошие люди, но не будем уж совсем занижать их интеллект, учитывая, что они всегда могут попросить совет у нынешнего директора, который, к нашему несчастью, обладает недюжинными умственными возможностями, как и магическими, кстати. Поэтому идею с несчастным случаем я бы не стал так скоро отметать, мисс О`Лири, подстроить можно все, было бы желание! Во-вторых, наши замечательные заместители уже поняли, что воздействовать на вас наказаниями - дело бесполезное, вы же все равно продолжаете в том же духе, несмотря на свои увечья. - Взгляд декана скользнул по свежему шраму на руке Соланж. - A что это значит? Пожиратели давно знают, что с помощью воздействия на детей от их родителей можно добиться чего угодно, и теперь до них дошло, что это может работать и в обратную сторону! Если вам не жалко себя, пожалейте ваши семьи. И... мисс Деллингхейм, почему вы не рассказали раньше? Орден непременно должен выяснить, где ваши родители. Почему вы ведете себя столь беспечно?! - Филиус чуть не задохнулся от негодования, уже представляя, как на летние каникулы одну из хулиганок придется забирать себе. Покой декану только снится! - Я ваш декан и вы можете мне доверять. Кому, если не мне и не Ордену, леди? В-третьих, за пределами Хогвартса вы не будете представлять для профессоров Кэрроу угрозу. Что, по их мнению, могут студенты-недоучки? Они вас, конечно же, недооценивают, однако за пределами школы вы не будете мешать им приводить свою миссию в действие, поэтому на вас вряд ли начнется охота, когда у всех Пожирателей есть цели помасштабнее. - Глубокомысленно заметил профессор. - И все же. Неужели вы думаете, что вы покинете школу одни, без всякой защиты? Если вы всерьез рассмотрите этот вариант, Орден готов будет предоставить вам обеим, а также вашим родным, максимальную защиту. До вас не доберутся люди Кэрроу. По крайней мере, вероятность этого будет весьма мала, намного меньше, чем вероятность той опасности, которая вам грозит сейчас. В-четвертых, мисс Деллингхейм и мисс О`Лири, я хочу сказать, что абсолютно солидарен с вашими мотивами и нисколько не сомневался, что все это вы делаете не из своего удовольствия, а ради того, чтобы поднять сопротивление и вдохновить других обитателей школы. Но замечу, что слишком сложную задачу вы на себя взяли, как и ваши... друзья. Нет, это, конечно, радостно видеть, что дух наш не сломлен, однако... Вы так юны и так уязвимы. Вы же не думаете, что мы, взрослые, ничего не понимаем и не ценим? Мы все понимаем и не хотим, чтобы страдали дети. Посему большая и убедительная просьба от нас всех - от меня, профессора МакГонаналл, профессора Стебль. Не берите на себя больше, чем можете вынести. Я знаю, что вы очень сильные и смелые леди. Но пусть взрослыми проблемами занимаются взрослые люди. То бишь, мы, профессора Хогвартса, члены Ордена и другие взрослые волшебники, которые никогда не пойдут за Тем-Кого-Нельзя-Называть. - Профессор старался объяснить этот момент как можно мягче, чтобы ни в коем случае не обидеть своих учениц, а лишь объяснить, почему им стоит почаще держать себя в руках. - В-пятых, мы все действительно помним тот Хогвартс, который был при профессоре Дамблдоре, и мечтаем о том, чтобы старые добрые времена вернулись. Наши первокурсники и другие юные волшебники, которым еще предстоит поступить в Школу Чародейства и Волшебства, будут знать Дамблдора и получат все необходимые знания и ценности, которые всегда проповедовались здесь добрыми волшебниками. Если Кэрроу и Снейп находятся у власти, это не значит, что все остальные бессильны, не так ли? Мы продолжаем делать все возможное, чтобы наши дети росли не бесчувственной управляемой массой, а настоящими личностями, с собственным мнением и с собственными взглядами на этот мир. И я полагаю, у нас получается. - Грустная улыбка озарило лицо профессора, ведь он точно не мог представить, чтобы из нынешних первокурсников кому-то удалось вырастить безликих солдатов, сражающихся на стороне Темных сил, ибо коллектив преподавателей продолжал все так же учить, воспитывать, понимать, все так же, как и в старые-добрые и мирные времена. - Наконец... это очень похвально, мисс О`Лири, что вы так увлечены магическим правом, но боюсь, в такие времена, как в наши, когда зло лежит в основе составления и исполнения законов, я бы не стал полагаться на их незыблемость. Законы можно поменять, преступление можно успешно скрыть, свидетелей убрать. Вот они, суровые основы пожирательского права. - Филиус сделал несколько глотков из своей чашки, все же держать такую продолжительную речь - нагрузка на связки. Надеясь, что не упустил какой-нибудь важный момент, профессор Флитвик еще раз внимательно посмотрел на своих учениц, мысленно взывая к Мерлину, чтобы в этот раз прозвучали более зрелые размышления. Но одна деталь в разговоре так и сидела на задворках сознания декана. - Кстати, а что вы там говорили про какие-то еще авантюры, мисс Деллингхейм? Если ли еще что-то, что я должен непременно знать, как вы считаете? - спросил Филиус, прищурившись.

Милисента О`Лири: Милисента говорила… казалось, целую вечность. А, может быть, всего минуту. В любом случае, когда ее монолог окончился, она почувствовала странное опустошение. Хотя, казалось бы, если, наконец, немного ослабить узел самоконтроля и позволить себе если не выразить все обуревающие тебя эмоции, то хотя бы поделиться частью своих мыслей, то должно быть легче. Тем не менее, стало почему-то только хуже. В голове крутилось неимоверное количество других мыслей: слишком личных для того, чтобы высказать их вслух, слишком невыносимых для того, чтобы проговорить их хотя бы в собственной голове и вообще признаться в факте их существования. - Во-первых, все мы понимаем, какие профессора Кэрроу у нас крети... нехорошие люди… - когтевранка хихикнула в чашку. В самом деле, когда профессора немного выходят из образа декана-ментора-наставника и позволяют себе самую малость расслабиться в присутствии студента и, например, назвать Кэрроу кретинами (хотя Милисента была уверена, что это чересчур мягкий эпитет), то это определенно создает благоприятную почву для развития доверия к нему со стороны студентов. Профессор Флитвик этим мастерством обладал в совершенстве, и это было одним из тех качеств, которые рыжеволосая семикурсница ценила в своем декане. - Поэтому идею с несчастным случаем я бы не стал так скоро отметать, мисс О`Лири, подстроить можно все, было бы желание! – на этих словах когтевранка скептически хмыкнула и упрямо вскинула подбородок. По своей натуре мисс О`Лири была крайне пылкой натурой и при малейшей возможности с готовностью бросалась в омут с головой, а удачливость и некоторая хитрость способствовали тому, что все всегда обходилось. В общем, самоуверенности у Милисенты было – хоть отбавляй. И при этом, крайне сложно было представить, что у этих недоумков хватит ума что-нибудь подстроить. - … с помощью воздействия на детей от их родителей можно добиться чего угодно, и теперь до них дошло, что это может работать и в обратную сторону! А вот эти слова заставили Милисенту крепко задуматься. Собственная судьба ее действительно мало волновала, но родители… Папа и мама постоянно на виду: один – в Министерстве, вторая – в Мунго. Если министерские крысы немного глубже копнут под родословную матери… конечно, отец, когда ее подделывал, учел все до последней мелочи, но нет такой фальшивки, которую нельзя было рассекретить. К тому же, если они просекли, что можно воздействовать на близких людей… то Кэрроу не нужно будет выходить даже за пределы Хогвартса. При мысли о том, что из-за нее опасность может грозить еще и Натаниэлю, находящемуся у Кэрроу под носом, в груди у Милисенты что-то болезненно сжалось. - В-третьих, за пределами Хогвартса вы не будете представлять для профессоров Кэрроу угрозу. Возможно. Но за пределами Хогвартса сама Милисента планировала представлять хоть какую-нибудь угрозу для этого проклятого режима. А статус опальной беглянки означает, что ей придется сидеть тихо и не высовываться. Обо всем этом Милисента предпочла умолчать, предвосхищая реакцию профессора. - Неужели вы думаете, что вы покинете школу одни, без всякой защиты? Если вы всерьез рассмотрите этот вариант, Орден готов будет предоставить вам обеим, а также вашим родным, максимальную защиту. Здесь уж Милисенте было, что возразить: - Профессор, неужели у Ордена нет задач важнее, чем прикрывать… спину сбежавшим из Хогвартса волшебникам-недоучкам? У Ордена для этого достаточно людей? Ресурсов? Поттер непонятно где, Сами-Знаете-Кто свои щупальца запустил всюду, куда только можно! А сколько Пожирателей приходится на одного орденца? При этом, за ними наверняка еще и ведется охота, и даже если бы мы приняли это предложение (спасибо за него, конечно), то стали бы только обузой. И потом. Уехать из Хогвартса, прятаться в надежном месте, когда мои друзья здесь, с Кэрроу? Прятаться, пока Орден тратит свои и без того ограниченные ресурсы на нашу защиту? – в глазах Милисенты вновь заплясали огоньки. – Профессор, Вы же сами знаете, что я на это не пойду. - Но пусть взрослыми проблемами занимаются взрослые люди. То бишь, мы, профессора Хогвартса, члены Ордена и другие взрослые волшебники, которые никогда не пойдут за Тем-Кого-Нельзя-Называть. - Мне уже 18! – чуть приподнявшись с места, заявила Милисента. - А, значит, после выпуска уже буду иметь полное право вступить в Орден, и, значит, это будет и моя проблема тоже, – уверенный тон рыжеволосой семикурсницы очень явно намекал на то, что если ее и второй раз не примут, то она будет брать его штурмом. – И почему будет, собственно? Это моя проблема уже сейчас. Это проблема каждого, кто на своей шкуре испытывает все прелести режима Кэрроу, эта проблема каждого, кто не хочет, чтобы эти чокнутые окончательно захватили власть в стране, это проблема каждого, кто не хочет, чтобы его дети жили в таком мире! – уже по обыкновению в голосе когтевранки зазвучал металл. - И, к тому же, еще через несколько лет я стану мракоборцем, и отлавливать этих подонков.. – Милисента на секунду смутилась, вспомнив, что перед ней декан, - ...простите, профессор, вырвалось… будет моим профессиональным долгом! Милли откинулась на кресло, сцепив руки в замок и продолжив слушать слова декана. - Мы продолжаем делать все возможное, чтобы наши дети росли не бесчувственной управляемой массой, а настоящими личностями, с собственным мнением и с собственными взглядами на этот мир. Здесь Милисенте возразить было нечего: большинство представителей профессорского состава Хогвартса питали ярую антипатию к режиму Кэрроу и по мере возможностей старались оградить младшеньких от этого кошмара. А старшеньких, вроде самой Милисенты… тоже от этого кошмара. - Я знаю, профессор, и, да, у вас получается! – горячо заявила когтевранка. – Но статус профессора все-таки накладывает определенные рамки… и предполагает определенное, соответствующее этому самому статусу поведение. Не будете же вы на них испытывать навозные бомбы! Нас больше, у нас в этом плане более развязаны руки, и если бы все адекватное население Хогвартса объединилось… - рыжеволосая семикурсница звучно ударила кулаком в ладонь, - то от Кэрроу бы и мокрого места не осталось, уж я бы лично об этом позаботилась! Конечно, речи Милисенты звучали более уверенно, чем она сама себя ощущала, но почему бы и не помечтать о том, как Амикус и Алекто с блаженным выражением лица рассекают реки драконьего дерьма? - Наконец... это очень похвально, мисс О`Лири, что вы так увлечены магическим правом, но боюсь, в такие времена, как в наши, когда зло лежит в основе составления и исполнения законов, я бы не стал полагаться на их незыблемость. Законы можно поменять, преступление можно успешно скрыть, свидетелей убрать. Вот они, суровые основы пожирательского права. - Предположим, магическим правом увлечена не я, - чуть улыбнулась семикурсница, - и, поверьте, я не питаю иллюзий относительно того, что положения действующего законодательства что-то значат для Кэрроу и кэрроуподобных. Но Нейт говорит, что если мы будем так же наплевательски относиться к закону, то это может привести к тому, что мы начнем использовать аналогичные им методы, и, как следствие, будем ничем не лучше. Конечно, Натаниэль, стоит ему завести свою любимую правовую шарманку, в своих пространных размышлениях великолепием не уступал самому Перси Уизли, и голос его в такие моменты оказывал на когтевранку убаюкивающее действие… но иногда сквозь сон она слышала отдельные обрывки фраз. Например, эту. И в чем-то даже была с ней согласна.

Соланж Деллингхейм: Соланж сидела и думала, что не стоило выливать свое желание поговорить в присутствии профессора Флитвика. Кажется, она действительно повела себя слишком откровенно, хотя, конечно же, знала, что Флитвик ничего не подливал им в чай. Это было разве что в духе Снейпа или Абридж, но уж точно не распространялось на профессора Чар... Пятикурсница догадывалась, что профессор понимает их мотивы, и что он всем сердцем болеет за них, но вся эта ситуация для нее сейчас выглядела так, будто ее пытаются заставить переступить через собственные принципы. И это вызывало в душе когтевранки волну сопротивления. - Вот что... Послушайте меня внимательно, леди. Во-первых, все мы понимаем, какие профессора Кэрроу у нас крети... нехорошие люди... Соланж улыбнулась уголком губ и сделала себе пометку в голове о том, что при профессоре Флитвике и правда стоит поменьше выражаться. Кажется, громкие словечки Кэрроу (да и некоторых старшекурсников) шли на пользу не только когтевранке. - ... но не будем уж совсем занижать их интеллект, учитывая, что они всегда могут попросить совет у нынешнего директора, который, к нашему несчастью, обладает недюжинными умственными возможностями, как и магическими, кстати. Поэтому идею с несчастным случаем я бы не стал так скоро отметать, мисс О`Лири, подстроить можно все, было бы желание!  Ха! Да эта сальноволосая мышь своим длинным носом и не чует их! Шатается непонятно где по своим пожирательским делам и на студентов, кажется, и не смотрит. Что-то Соланж подсказывало, что он был только рад избавиться от необходимости не то что лицезреть, даже думать об одной рыжей когтевранке. - Во-вторых, наши замечательные заместители уже поняли, что воздействовать на вас наказаниями - дело бесполезное, вы же все равно продолжаете в том же духе, несмотря на свои увечья, - взгляд профессора скользнул по руке Соланж, на которой красовался очередной свежий шрам после отработки. Когтевранка заметила это и поспешила убрать руки под стол, радуясь, что мантия у неё как у монашки в монастыре святого Лофта. - A что это значит? Пожиратели давно знают, что с помощью воздействия на детей от их родителей можно добиться чего угодно, и теперь до них дошло, что это может работать и в обратную сторону! Если вам не жалко себя, пожалейте ваши семьи. И... мисс Деллингхейм, почему вы не рассказали раньше? Орден непременно должен выяснить, где ваши родители. Почему вы ведете себя столь беспечно?! Декан выглядел крайне рассержанным. - Я откуда знала, что Орден занимается поиском пропавших людей, - пробурчала себе под нос Соланж. - И кто бы знал, что вы, сэр, там состоите... Неужели у вас есть возможность?.. - на мгновенье повисла тишина. - В любом случае, пока им нечем на меня воздействовать, - последнюю фразу она сказала уверенней, вызывающе посмотрев прямо в глаза профессору Флитвику. - В-третьих, за пределами Хогвартса вы не будете представлять для профессоров Кэрроу угрозу. Что, по их мнению, могут студенты-недоучки? Они вас, конечно же, недооценивают, однако за пределами школы вы не будете мешать им приводить свою миссию в действие, поэтому на вас вряд ли начнется охота, когда у всех Пожирателей есть цели помасштабнее. На это Соланж было что возразить. - Да, сэр, но наверняка о нашем побеге станет известно. Так же, как и о том, что мы ярые сторонники... так называемой оппозиции. И даже если нас не будут искать специально (хотя в это мне слабо верится), то есть большой шанс попасться егерям или другим патрулям, которые суют свои носы в каждую щель. Пятикурсница продолжила слушать профессора, который говорил о том, что им готовы предоставить защиту, и Милисенту, которая ему возражала. Вообще, в последнее время, - иногда, - наблюдая за семикурсницей, Соланж начинала сомневаться в правильности некоторых своих решений. Милли, пожалуй, больше всего разделяла ее взгляды на многие вещи, и, - хотя девушку это невероятно возмущало, - она была во многом похожа на саму Деллингхейм (а, значит, неосознанно составляла ей конкуренцию). Тем не менее она собиралась защищать Хогвартс и свою страну до последнего, в то время как Соланж защищала в большей степени саму себя и была готова оставить людей и место, которым она была обязана своему становлению, своим знаниям, опыту, да вообще, большей части впечатлений ее сознательной жизни. Да, сейчас она была менее склонна зависеть от чего бы то ни было, но детские привязанности просто так не проходят. А так как со стыдом и совестью пятикурсница никогда до этого не сталкивалась, то она очень странно ощущала себя в этой ситуации и часто не могла понять саму себя. - ... Посему большая и убедительная просьба от нас всех - от меня, профессора МакГонаналл, профессора Стебль. Не берите на себя больше, чем можете вынести. Я знаю, что вы очень сильные и смелые леди. Но пусть взрослыми проблемами занимаются взрослые люди. То бишь, мы, профессора Хогвартса, члены Ордена и другие взрослые волшебники, которые никогда не пойдут за Тем-Кого-Нельзя-Называть... На этих словах декана когтевранка задохнулась от возмущения. Как же ее раздражало, когда кто-то апеллировал возрастом! Ну что за дискриминация несовершеннолетних, в самом деле? Будто возраст определяет наличие мозгов и уровень развития! Что за дурацкая привычка, недооценивать тех, кто младше тебя! - А мне 15, профессор, но я самостоятельный человек! Я вполне могу быть за себя ответственна! Мне до лукотруса, что там за возрастные рамки ставит магическое правительство Британии, я уже давно не маленькая и сама могу решать, что мне делать. Спасибо большое. Эта проблема не только ваша, но и наша тоже, между прочим. Не вас эти ублюдки... - Соланж притормозила и посмотрела извиняющимся взглядом на профессора Флитвика. - В любом случае, мы, как видите, пока еще перед вами, относительно бодры и веселы, и наш возраст как-то не помешал нам выдержать нападки Кэрроу. Соланж понимала, что сейчас повела себя очень грубо, но ничуть не жалела об этом. Как же ее достала вся эта опека со стороны! Сверкая гневным взглядом в сторону декана, она поправила локон волос и сложила руки на груди, вознамерившись просидеть оставшуюся тираду профессора молча. - Ха-ха-ха, молчащая Деллингхейм! - заржал внутренний голос. - Сам хорош! - возразила Соланж. - Вот захочу и буду молчать! А вот Милисента, к несчастью, не собиралась держать язык за зубами. - Я знаю, профессор, и, да, у вас получается! - когтевранка горячо возражала декану. - Но статус профессора все-таки накладывает определенные рамки… и предполагает определенное, соответствующее этому самому статусу поведение. Не будете же вы на них испытывать навозные бомбы! - на этих словах Соланж вздрогнула и больно двинула Милисенте по ноге. Еще не хватало, чтобы профессор догадался о том, кто устроил дерьмовую ванну в галерее за часами в канун Хэллоуина! Да и не только... Соланж и так уже сказала много лишнего, упомянув об их авантюрах. Но до этого она хотя бы знала, что профессор и так дагадывается о том, что во многих диверсиях в стороне они не сидят (к несчастью, некоторое их количество было предупреждено Пожирателями), и надеялась, что он не придаст особого значения ее словам. А теперь слова Милли могут натолкнуть его на некоторые мысли... И они, по-видимому, натолкнули, потому что прозвучал роковой вопрос: - Кстати, а что вы там говорили про какие-то еще авантюры, мисс Деллингхейм? Если ли еще что-то, что я должен непременно знать, как вы считаете? -профессор прищурился и выжидательно посмотрел на неё. Соланж невозмутимо откинулась на спинку стула и, лениво рассматривая витраж за спиной декана, коротко и безапеляционно заявила: - Нет, сэр, простите. Я, должно быть, оговорилась. Девушка не была наивной и понимала, что Флитвик не поведется на такую откровенную отговорку. Но она, по крайней мере, ясно дала понять, что не хочет обсуждать эту тему.



полная версия страницы