Форум » Преподавательское крыло » Кабинет Маггловедения (Aлекто Кэрроу) » Ответить

Кабинет Маггловедения (Aлекто Кэрроу)

Hogwarts: Локация создана в рамках РПГ-турнира "Назад в 1997" Кабинет Маггловедения располагается на третьем этаже. Профессор Маггловедения - Алекто Кэрроу.

Ответов - 11

Hogwarts: РПГ "Назад в 1997!" Эпизодическая ролевая. Очередная сдвоенная лекция семикурсников Гриффиндора и Когтеврана у профессора Кэрроу. Милисента, памятуя данное Натаниэлю Мерлин-знает-какое-по-счету обещание не нарываться на неприятности, старательно не слушает пожирательские бредни, но в конце лекции (опять!) не сдерживается и (опять!!!) вступает с преподавателем в словесную перепалку. Профессор угрожает проучить несговорчивую студентку Круциатусом на глазах у сокурсников, чтобы другим неповадно было. Останется ли Натаниэль верным своему принципу избегания конфликтных ситуаций или вступится за даму сердца под угрозой и самому попасть под раздачу? Снежное зимнее утро. Первой лекцией у гриффиндорцев и когтевранцев седьмого курса было Маггловедение, которое вела жёсткая Алекто Кэрроу. Многие ученики ещё не до конца проснулись, поэтому успели отхватить наказания в виде снятия баллов с факультета. Алекто же была как никогда бодра и активна. По своему обычаю она страстно разглагольствовала о том, что магглы - это грязные создания, что они не достойны делить мир с магами, что они слишком слабы морально и физически, поэтому их нужно уничтожить. Большинство сознательных учеников просто игнорировало её слова, но чувства некоторых, вроде Милисенты, были искренне задеты. - Всё, что вам нужно знать о магглах - это то, что они жалкие создания! - громко повествовала Алекто, расхаживая вдоль кабинета, сцепив руки в замок за спиной. - Их жизнь, их быт, их существование настолько примитивны, что им никогда не сравниться с благородными магическими порядками! Натаниэль же, хоть и не одобрял подхода Кэрроу, в конфликт предпочитал не вступать. Он изредка косо поглядывал на свою девушку, в душе надеясь, что она, как обычно, не вспылит и сдержит себя, ведь она обещала. Участники: Натаниэль Ранйяр, Милисента О`Лири. Мастер: Лилит Токлив.

Милисента О`Лири: Если бы осенью Милисенте сказали, что она будет скучать по первым месяцам своего седьмого года в Хогвартсе, она бы посмотрела на вас как на тролля, обучающегося балету, и покрутила бы пальцем у виска. Сейчас мисс О`Лири уже не была столь категорична в этом мнении: если сравнивать с тем, что происходит в замке сейчас, то осень 1997 года – это поистине веселое и беззаботное время. Этой ночью Милисенте почти не удалось сомкнуть глаз (пару часов тревожной дремы едва ли можно было назвать полноценным сном) – прочитав за ужином в «Пророке» известие о гибели двух маггловских семей, девушка больше не смогла заставить себя проглотить ни кусочка, и почти до самого рассвета прорыдала в подушку, предварительно оградив себя оглушающими чарами от внимания соседок по комнате. Фамилии показались когтевранке смутно знакомыми – хотя, возможно, дело опять было в том, что каждую новость о чьем-то убийстве Милисента переживала как личную потерю. Завтрак прошел совершенно мимо Милисенты: она перекинулась несколько шутками с сокурсниками, поболтала о девчачьих мелочах с сокурсницами, но едва ли могла вспомнить содержание хоть одного разговора. Внешний вид и поведение девушки никак не выдавал ее подавленного состояния: о следах бессонной ночи отлично позаботилась магическая косметика, а скрывать свои переживания она научилась еще осенью – к чему их демонстрировать, когда есть те, кому приходится еще хуже и есть те, кто будут только рады тому, что тебя удалось задеть? Есть еще те, кто будут искренне обеспокоены твоим состоянием, но зачем им добавлять лишних поводов для этого самого беспокойства? Состояние оцепенения оставило Милисенту только на перерыве перед первой лекцией по маггловедению. Хэллоуинская трепка О`Лири & Деллингхейм в адрес Алекто Кэрроу, несмотря на последующие репрессии, положительно сказалась на боевом духе когтевранки. Даже пожирательские бредни воспринимались иначе: согласитесь, речи о превосходстве чистокровных волшебников не выглядят столь впечатляюще, если представить, что оратор находится по уши в дерьме. В самом что ни на есть прямом смысле. Даже поаплодировать хочется, в самом деле. Вальяжно рассевшись за партой, Милисента сосредоточенно подпиливала сломавшийся ноготь на мизинце металлической пилочкой для ногтей. Она уже успела рассказать несколько анекдотов сидящему рядом Энтони Голдстейну (Милли очень подозревала, что в обязанности Голдстейна входит надзор за ее поведением по просьбе Натаниэля, сидящего в середине первого ряда. Тем не менее, против этой компании не возражала – к Энтони она всегда относилась хорошо, член ОД, как-никак), два раза обыграть его в морской бой и проиграть в крестики-нолики (совместно с Голдстейном они пришли к выводу, что играть в маггловские игры на уроках Маггловедения сам Мерлин велел), но проклятая лекция все еще не кончалась. - Всё, что вам нужно знать о магглах - это то, что они жалкие создания! Серьезно? Жалкие? Создание, начисто лишенное всего, что можно именовать отдаленным подобием интеллекта, называет кого-то жалким? В самом деле, если бы не Натаниэль и данное ему обещание, Милисента бы уже полезла выцарапывать ей глаза. Заавадит – ну и пошла она к троллю в… нос, Милли ее и с того света достанет. - Их жизнь, их быт, их существование настолько примитивны, что им никогда не сравниться с благородными магическими порядками! Ванны из драконьего дерьма – определенно признак аристократизма и благородного происхождения. Милисента бросила взгляд на Натаниэля, сидящего в нескольких метрах от нее. Мерлин-знает-сколько-раз она обещала ему стараться вести себя осторожнее и не лезть на рожон. Что же, девушка правда старалась по мере своих сил и даже выработала стратегию поведения в общении с близнецами Кэрроу. Например, вместо хаотичных гневных речей, которые им, возможно, даже приносят удовольствие, когтевранка стала отдавать предпочтение методичному раздражению своих раздражителей и планомерному наматыванию их нервов на аккуратные катушки. Правда, почему-то, доставаться ей стало только больше. Что же, самое время заняться учебой. Губы Милисенты тронула легкая улыбка, которая все равно не была заметна окружающим из-за закрывавших часть лица волос. Потянувшись к лежащему рядом перу (самому дешевому, самого отвратительного качества, издающего пронзительный отвратительный скрип (явно не более отвратительный, чем голос преподавателя Маггловедения) – Милисента всю лавку «Писарро» перерыла в поисках этого раритета), семикурсница сунула нос в тетрадь Энтони, и принялась переписывать его конспект, старательно выводя каждую букву. Перо превзошло все ожидания мисс О`Лири, отзываясь на каждое движение звуком, напоминающим нечто среднее между скрипящим по доске мелом, сморкающимся троллем и поющей Алекто Кэрроу. К счастью, Мерлин миловал – Милисента могла лишь представлять, как поет Алекто. Но, тем не менее, она была уверена, что тролли сморкаются гораздо милозвучнее. Хм, а тролльи сопли – неплохое дополнение к драконьему дерьму… Милисента заправила выбившуюся прядь за ухо – в сокрытии улыбки необходимости не было. С максимально сосредоточенным и одухотворенным видом когтевранка старательно конспектировала увлекательнейшую лекцию обожаемого профессора.

Натаниэль Ранйяр: Натаниэль быстрым шагом шел в сторону кабинета Алекто Кэрроу. Предмет, а в особенности новый преподаватель, а в особенности ее стиль донесения материала до аудитории, никогда не вызывали в юноше большого энтузиазма по его изучению, но сегодня юноше хотелось присутствовать на лекции меньше, чем когда-либо. Надо же, убийство двух маггловских семей! Это просто отвратительно. Но, учитывая, в какое время мы живем, и какой политики придерживается правящая партия, вполне возможно, что это уже скоро станет в порядке вещей. Потрясающие перспективы, просто потрясающие. Юноша свернул в сторону коридора, где располагался злосчастный кабинет, поудобнее повесив школьную сумку на плече. Конечно, если смотреть на эти события с точки зрения правящей партии, то они считают, что поступают совершенно правильно. Но, в самом деле, статья 8 Конституции Магической Британии гласит: «Все волшебники, вне зависимости от происхождения, равны между собой». Статья 9 гласит: «Волшебный мир обязан мирно сосуществовать с миром магглов». Действующее магическое законодательство предусматривает уголовную ответственность за разжигание вражды между магическим и маггловским миром. А новая власть даже не пытается придать легитимности своим действиям путем первоначального внесения правок в это самое законодательство! Хотя, разумеется, если бы новая власть все-таки озаботилась созданием видимости легитимности своих действий, это бы не прибавило в Натаниэле симпатии в ее адрес. Во-первых, ее методы выходят далеко за рамки Декларации о правах человека 1789 года, которая официально ратифицирована Международной конфедерацией магов. Во-вторых, серьезно, убивать людей только за то, что они родились якобы не в той семье? Войдя в кабинет Маггловедения, Натаниэль обратил внимание на Милисенту, которая весело о чем-то переговаривалась с его лучшим другом – Энтони Голдстейном. После инцидента на Астрономической башне Натаниэль всерьез озаботился безопасностью возлюбленной, и попросил Энтони сидеть с ней за одной партой на уроках у Кэрроу и на всех лекциях, которые не стоят сдвоенными у Гриффиндора и Когтеврана. Конечно, рыжеволосый юноша не питал иллюзий, что присутствие Голдстейна как-то повлияет на благоразумие его взбалмошной дамы сердца, но ему все-таки было спокойнее, когда Милисента находится под присмотром надежного человека. Пройдя мимо последней парты Энтони и Милисенты, Натаниэль пожал руку другу и слегка сжал плечо девушки: она всегда принимала очень близко к сердцу новости из внешнего мира и вчерашняя статья в «Пророке» наверняка произвела на нее глубокое впечатление. Хотя, по ее беззаботному поведению едва ли можно было сказать, что ее что-то беспокоит. Правда, оно было каким-то уж чересчур беззаботным. Юноша положил сумку на стол, выудив оттуда учебник и тетрадь. В это же время ударил колокол и появившаяся в классе профессор вновь завела свою любимую пластинку о недостойности магглов и магглорожденных дышать одним воздухом с волшебниками и о прочей чепухе. Натаниэль смотрел в одну точку, периодически для приличия делая пометки в тетради и иногда бросая взгляды на Милли, которая даже не пыталась притворяться, что слушает лекцию. - Всё, что вам нужно знать о магглах - это то, что они жалкие создания! Их жизнь, их быт, их существование настолько примитивны, что им никогда не сравниться с благородными магическими порядками! Серьезно, неужели за несколько месяцев нельзя было придумать что-то более оригинальное. И, между тем, статья 10 Конституции Магической Британии предполагает равное положение волшебников и магглов! Натаниэль поморщился от зубодробительного скрежета и повернулся на источник звука, который почему-то шел от парты, за которой сидела одна очаровательная рыжеволосая когтевранка, решившая, наконец, заняться тем, что и подобает делать на лекции – сосредоточенно слушать преподавателя и писать конспект. Проблема была в том, что Милисента, внимательно слушающая преподавателя – зрелище, не предвещающее ничего хорошего. Натаниэль все еще помнил те уроки профессора Амбридж на пятом курсе. И смутно припоминал уроки профессора Локонса на втором курсе. Закрыв лицо ладонью, юноша понадеялся на то, что у профессора не достанет ума разгадать саботаж ее лекции – благо, Милисента, наконец, начала действовать более скрытно. На благоразумие дамы сердца Ранйяр практически не рассчитывал, хотя надеялся, что данное ему обещание не нарываться на неприятности хоть что-то для нее значит.

Hogwarts: Мисс О'Лири, вы очень много действий в посте отыграли. По-хорошему, Алекто должна отреагировать на каждое, но теперь это нарушит логику повествования. Старайтесь описывать чуть меньше, пожалуйста. Алекто могла хоть бесконечно разглагольствовать о том, насколько магглы жалкие, низкие, трусливые создания. С самого детства, а потом и в школе ей прививали эту мысль, и она даже не сомневалась в её истинности. Поначалу перспектива преподавания маггловедения её совсем не радовала, но после нескольких лекций женщина поменяла своё мнение, получая искреннее удовольствие от внедрения своих мыслей и идеалов посредством почти зацикленного повторения одной и той же идеи: "магглы - зло". К тому же издеваться над детьми, как оказалось, было гораздо интереснее, чем мучить взрослых, ведь дети - это такие хрупкие и нежные создания с неустоявшейся психикой, искренне переживающие каждый момент пыток, не имея возможности хоть сколько-нибудь сопротивляться... Женщина расхаживала по рядам, полностью поглощённая рассказом о том, насколько магглы глупые и жалкие существа, приводя в пример случаи, когда ей приходилось с ними столкнуться. Она почти ничего не замечала, лишь время от времени снимала баллы то с одного, то с другого ученика, либо же раздавала волшебные подзатыльники, если замечала что-то. Пронзительный скрип раздался на всю аудиторию. Алекто замолчала, впрочем, как и все в классе. Женщина медленно развернулась на каблуках и оглядела аудиторию в поисках источника шума, и, надо же, им оказалась рыжеволосая когтевранка с удивительной тягой к мазохизму. - Expelliarmus! - чётко произнесла Алекто, направляя палочку на перо девочки, и то в следующий момент оказалось в руках Пожирательницы. Она придирчиво оглядела перо, словно что-то пытаясь найти, а потом с абсолютно безмятежным выражением лица переломила его пополам и выброила к ногам когтевранки. - Кажется, вам нужно новое перо, мисс О'Лили, - ледяным тоном произнесла Кэрроу. - Incendio! - женщина направила палочку на конспекты девочки, с едва заметной ухмылкой наблюдая, как пламя поглощает всё, что находится на столе. - А также вам придётся остаться после занятия, чтобы убрать весь этот мусор. Довольная собой, Алекто уже готова была продолжить лекцию, как вдруг будто что-то вспомнила и поспешила произнести это вслух: - Ах да, мисс Лили, к завтрашнему утру я жду от вас эссе на тысячу слов об истории создания перьев для письма. А к понедельнику вы должны написать эссе на десять тысяч слов о гонении волшебников магглами в средних веках. И совершенно спокойным тоном женщина продолжила рассказывать о низменности магглов, совершенно забыв о рыжей бунтарке.

Милисента О`Лири: Поглощенная конспектированием увлекательной лекции по любимому предмету, когтевранка, казалось, совершенно не замечала ничего вокруг. По крайней мере, так бы показалось стороннему наблюдателю, не знакомому с ситуацией: на деле же, Милисента, не желая ничего упускать, боковым зрением следила за действиями так называемого профессора. - Expelliarmus! – раритет, покинув руку Милисенты, радостно понесся к Алекто, видимо, надеясь на теплый прием. В следующую секунду надвое переломленный коллекционный экземпляр печально валялся у ног когтевранки. - Кажется, вам нужно новое перо, мисс О'Лили. Incendio! Серьезно, О`Лили? Мозгов меньше, чем у соплохвоста – даже фамилию, как следует, исковеркать не может. О`Лили, надо же. Аж обидно! В том, что касается коверканья чужих фамилий, Милисента была профессионалом: годы знакомства с носителем гордого имени Рйянйяр не могли пройти бесследно. На пятом курсе когтевранка, поспорив с Натаниэлем на три бутылки сливочного пива, торжественно преподнесла ему тетрадь, исписанную разнообразными вариациями его фамилии. Несколько секунд с неподдельным интересом понаблюдав за огоньком, весело пожирающим ее конспекты (не то, чтобы она будет по ним скучать), Милисента выудила с внутреннего кармана мантии волшебную палочку (Aguamenti!). Большого усилия воли ей стоило ограничиться небольшой струйкой воды, направленной на импровизированную инквизицию, а не устроить Алекто ледяной душ – именно то, что ей нужно после того самого Хэллоуина. - Вы, разумеется, как всегда, правы, профессор Ворона (*), - с ледяной вежливостью отчеканила Милисента. - А также вам придётся остаться после занятия, чтобы убрать весь этот мусор. - Кхе-кхе, - прокашлялась девушка тем самым кашлем, который был известен каждому обитателю Хогвартса, бывшему в школе два года назад, - Evanesco! Алекто что-то втирала о каких-то там эссе на сколько-то тысяч слов о гонении волшебников магглами. Уж я бы устроила гонения и инквизицию тебе и твоему недоумку-братцу, - едва не выпалила Милли, но вовремя прикусила язык, покосившись на Натаниэля. Семикурсница выудила из сумки новый свиток пергамента и новый раритет из «Писарро». - Жаль, этим заклинанием не избавишься от мусора в преподавательском составе Хогвартса, - громко посетовала когтевранка, с заинтересованным и одухотворенным видом непринужденно продолжив конспектировать лекцию. Раритет радостно издевался над слухом окружающих в ответ на каждое движение ее руки. (*) Профессор Ворона – игра слов (англ. Carrow => Crow => Ворона)

Натаниэль Ранйяр: Лекция прекратилась, и вдруг стало так тихо, что Натаниэлю даже показалось, будто он расслышал жужжание мухи, пролетающей в коридоре. Тишину в классе нарушал лишь невыносимый скрип пера. Лишившись аккомпанемента, рыжеволосая когтевранка продолжала играть соло и, казалось, её совершенно ничего не беспокоило. Похоже, терпение профессора было на исходе. - Expelliarmus! - сломанное перо Милисенты полетело на пол. Что-то юноше подсказывало, что когтевранку это не остановит, и в запасе у неё есть еще не один отвратительный канцелярский товар. - Кажется, вам нужно новое перо, мисс О'Лили. Incendio! - несмотря на то, что Милисента сама нарывалась, действия профессора возмутили Натаниэля. А ведь Школьный устав гласит, что личное имущество студента является неприкосновенным и не может быть изъято за исключением случаев, когда оно относится исчерпывающему списку запрещенных для хранения и использования предметов, - скорее автоматически отметил Натаниэль, наблюдая, как огонь поглащает конспекты Милисенты. Не успел он заволноваться о сохранности дамы сердца, как последняя ликвидировала пожар, направив струю воды на разгорающийся стол. Хорошо хоть не на профессора Кэрроу. - Вы, разумеется, как всегда, правы, профессор Ворона. Гриффиндорец, без сомнения, оценил бы чувство юмора Милисенты, будь они где-нибудь в в дружеской компании, а не на уроке Маггловедения. Такие вот необдуманные выражения, между прочим, и побуждали вспыльчивых Пожирателей на неуравновешенные действия. Закатив глаза, Натаниэль понадеялся, что всё этим и закончится, но не тут-то было. - А также вам придётся остаться после занятия, чтобы убрать весь этот мусор. - Кхе-кхе, - на секунду гриффиндорцу показалось, что он переместился на два года назад, и вновь сидит в кабинете профессора Амбридж, вынуждающей его пить чай. Он поморщился, вспомнив слащавый запах духов и тошнотворных котят, наблюдающих за ним со всех четырёх стен, - Evanesco! Разумеется, глупо было надеяться на то, что Милисента просто молча выслушает профессора Кэрроу и досидит спокойно до конца лекции. Натаниэль бросил выразительный взгляд в сторону Голдстейна, мысленно умоляя друга одёрнуть нарывающуюся когтевранку. - Жаль, этим заклинанием не избавишься от мусора в преподавательском составе Хогвартса, - ладонь Натаниэля стремительно встретилась со лбом. Опять. Он подозревал, что еще чуть-чуть, и на его голове образуется вмятина. Что-то ему подсказывало, что профессор Кэрроу расслышала недвусмысленную фразу Милисенты. Нет, ну правда, так сложно было сдержать своё обещание и придержать язык за зубами? Если до этого всё могло обойтись лишь двумя сочинениями, которые, как подозревал гриффиндорец, ему бы пришлось писать самому, потому что Милисента, скорее всего, даже пропустила слова профессора мимо ушей, теперь он серьёзно опасался, что в конце занятия ему придётся соскребать свою леди с пола.

Hogwarts: За время работы профессором маггловедения, а если быть точнее, за время издевательств над детьми, Алекто заметила одну странную особенность - некоторые из них словно специально нарывались на наказания. Она, конечно, понимала, что кости у них пластичнее, тело моложе, они вполне могли выдержать пытки почти любого характера, и пытать их оттого было гораздо приятнее, чем уже и так сломленных взрослых магов. Но она никак не могла понять, что за пикси обитают в их головах, что постоянно толкают детишек на действия, приводящие в итоге к наказанию. Взрослые маги, как правило, либо не выживали после пыток, либо пытались всячески спрятаться и утаиться, но дети - это что-то невообразимое. И это определённо нравилось жестокой Алекто, ибо дикие и необузданные характеры было приятнее всего ломать. Женщина продолжала ходить по аудитории, словно не замечая того, что рыжеволосая бунтарка почти пренебрежительно отнеслась к её словам, но мысленно Алекто отметила для себя, что обязательно "сломает" эту девицу. В предвкушении того самого момента, женщина даже не заметила, что имя её было произнесено неверно. - Кхе-кхе, - послышалось предположительно от стола, за которым сидела та самая рыжеволосая когтевранка, и Алекто обернулась, слегка наклонив голову и наблюдая за тем, как та заклинанием заставляет мусор исчезнуть, а потом, будто ничего не произошло, достаёт похожее перо и продолжает конспектировать. Кэрроу набрала в лёгкие воздуха, начиная краснеть. - Жаль, этим заклинанием не избавишься от мусора в преподавательском составе Хогвартса. Взгляд Алекто в одно мгновение охладел, одним уверенным движением женщина достала палочку из ножен и направила её на когтевранку. - Хотите обсудить со мной преподавательский состав Хогвартса, мисс? - от ледяного тона профессора некоторые ученики поёжились, но она уже не обращала ни на кого внимания. В её поле зрения существовала только одна непослушная ученица, которую нужно было укротить. Показать, что старших и опытных магов следует уважать, особенно если во власти этих магов твоя жизнь и жизнь всей твоей семьи. - Продолжайте, я с удовольствием послушаю, что ещё вы скажете под Круциатусом.

Милисента О`Лири: Милисента, с безмятежным видом поскрипывающая пером, не без удовольствия отметила, покрасневшие щеки Алекто: еще немного и пар из ушей пойдет! Мысленно когтевранка отметила, что неплохо было бы поискать заклинание, которое облегчило бы пожирательнице выход этого самого пара. Едва ехидная фраза сорвалась с губ девушки, в ее сознании промелькнула мысль о том, что, вероятно, это был уже перебор, и данное Натаниэлю обещание было нарушено. Подтверждением этого последовал чувствительный пинок под партой в исполнении Голдстейна. Мысленно отругав себя за несдержанность, когтевранка продолжила конспектировать, стараясь двигать пером более аккуратно – если взбесить Алекто еще больше, то Натаниэль явно оспорит право пожирательницы прикончить Милисенту. - Хотите обсудить со мной преподавательский состав Хогвартса, мисс? – тон Алекто недвусмысленно намекал на приятное времяпровождение в обществе Филча или на десяток ударов розгами от Амикуса. - Продолжайте, я с удовольствием послушаю, что ещё вы скажете под Круциатусом, - Милисента почувствовала, что ее бросило в жар, а пальцы непроизвольно сжали перо с такой силой, что оно с оглушительным (как показалось самой семикурснице) треском переломилось надвое. Сердце пропустило удар. Второй. Третий. А затем забилось с такой силой, будто явно было настроено выскочить из грудной клетки когтевранки, как раритет из «Писарро», покинувший ее пальцы парой минут ранее. Продолжайте, я с удовольствием послушаю, что ещё вы скажете под Круциатусом, - голос Алекто эхом отдавался в голове. Несмотря на то, что на лице девушки не дрогнул ни один мускул, ее побледневшие щеки едва ли остались незамеченными. Ярко-рыжие волосы, обычно создающие эффектный контраст со светлой, гладкой кожей, сейчас выглядели совершенно неестественной, лишней деталью в облике Милисенты, которая бледностью, казалось, могла составить достойную конкуренцию любому хогвартскому привидению. Ужас ледяными пальцами сдавил горло когтевранки, проникая в каждую клеточку ее организма. Вероятно, примерно так ощущают себя люди при непосредственном контакте с дементорами. … послушаю, что ещё вы скажете под Круциатусом. Милисента, (не без оснований, в общем-то) гордившаяся тем, что большинство ее диверсий в адрес новых профессоров оставались нераскрытыми, конечно, предполагала, что когда-нибудь удача может от нее отвернуться. Возможно, она попадется на глаза Филчу или подпевалам нового режима или сами Кэрроу не вовремя вернутся с очередной пожирательской вечеринки. И она отнюдь не питала иллюзий, что Амикус и Алекто ее пожурят и погрозят пальцем. И вполне была готова даже к Круциатусу. Как она считала до этой секунды. … что ещё вы скажете под Круциатусом. Вот так по собственной глупости. Одно дело – отгрести за то, что предварительно искупала пожирательское отродье в какой-нибудь дурно пахнущей субстанции, и совершенно другое – вот так… из-за одной неосторожной фразы, которая, как оказалось, может разрушить все. Одна неосторожная фраза дает Алекто возможность показать, что ждет в особенности отъявленных бунтарей. Одна неосторожная фраза заставит товарищей и соратников Милисенты задуматься, а стоит ли платить такую высокую цену за сопротивление. Одна неосторожная фраза может оказаться той точкой невозврата, после которой ее любимый человек поймет, что связываться с ней – себе дороже. И, горгулья подери, будет тысячу раз прав. Неужели секунда упоения собственным мерлиновым остроумием этого стоила? Милисента почувствовала, как ее глаза обожгли слезы злости на себя и на Алекто, которая наверняка сейчас торжествует, слезы унижения и бессилия. ... под Круциатусом. Круциатус. Если что-то вдруг шло не так, в голове Милисенты моментально созревал план «б», открывающий пути к отступлению. Но сейчас, когда все пошло настолько не так, мозг семикурсницы повторял только одно слово. Круциатус. Хотя, возможно, это всего лишь эхо, которое образуется в пустых помещениях? Круциатус. Богатое воображение услужливо подкидывало ей сцены того, как она валяется в ногах у Алекто, кричит и умоляет ее прекратить. Круциатус. И на это все смотрит Натаниэль… Горе-бунтарка была вынуждена признать, что сейчас полностью находится под контролем Алекто и только от нее зависит ее дальнейшая судьба и даже жизнь. Но кое-что зависело и от самой Милисенты. Например, в ее власти было сохранить остатки гордости и встретить удар достойно, не доставив Алекто удовольствия раньше времени лицезреть ее слабость. Милисента, оторвавшись от своего конспекта, медленно подняла голову. Взгляд ее скользнул по палочке, направленной ей в грудь, по лицу пожирательницы, и, наконец, ее глаза встретились с глазами Алекто. Глаза – зеркало души? Вполне вероятно. У Амикуса и у Алекто глазки были маленькие, поросячьи, бегающие, даже не карего цвета – скорее, какого-то водянисто-коричневого. После того памятного Хэллоуина Милисента точно знала, что ей напоминает цвет радужной оболочки этих ненавистных глаз. Лицо Милисенты сейчас больше напоминало вырезанную из мрамора скульптуру или искусно выполненную маску, но явно не лицо некогда полной жизни, счастливой и беззаботной девушки, самой большой проблемой которой был испорченный маникюр после очередного натирания кубков в Зале Наград. Глаза, обычно с потрохами выдающие ее чувства и эмоции, казалось, потеряли даже свой цвет, из серебристо-серых став почти прозрачными, с сузившимися в крошечные точки зрачками. Встретившись взглядом с Алекто Кэрроу, горе-бунтарка ощутила отвратительное чувство в своем желудке, будто на завтрак она съела приличный клубок живых змей. Слегка приподняв подбородок, Милисента смотрела в ненавистные глаза, а на задворках сознания промелькнула мысль, что через пару секунд она наверняка пожалеет об очередной дерзости. Впрочем, едва ли ей сейчас есть, что терять.

Натаниэль Ранйяр: Разумеется, слова и самоуверенность Милисенты не могли просто так сойти ей с рук. Когда профессор Кэрроу стремительно выхватила палочку из ножен, Натаниэль понял, что ничем хорошим этот урок не закончится и не на шутку забеспокоился о своей леди. Ну что за невероятная глупость! Организовать себе неприятности на пустом месте! Исключительная способность! - Натаниэль не помнил, испытывал ли он когда-то настолько сильное раздражение в адрес дамы сердца. - В самом деле, в следующий раз я наложу на нее “Silencio”! - Хотите обсудить со мной преподавательский состав Хогвартса, мисс? Продолжайте, я с удовольствием послушаю, что ещё вы скажете под Круциатусом. Сердце Натаниэля пропустило удар, а по спине побежал неприятный холодок: можно подумать, это ему пожирательница только что пригрозила пыточным заклинанием. Натаниэль видел, как Милисента замерла и сделалась белее мела. Если до этого раздражение на несдержанность когтевранки поднималось в гриффиндорце стремительными темпами, то сейчас оно исчезло без следа, уступив место только страху за ее судьбу. Высшая мера наказания в Хогвартсе нарушала не просто права волшебников или магглов, оно нарушало права всех живых существ. Второе непростительное заклинание не зря является путёвкой в один конец до Азкабана. Точнее, - поправил себя Натаниэль, - раньше ей являлось. В этом году многое стало не как раньше. Заклятье Круциатус - самое ужасное заклинание из всех, оно приносит своей жертве невыносимые физические страдания, оно легко может сломать личность. И сейчас Алекто Кэрроу собирается применить это заклинание к его Милисенте. На протяжении всех этих месяцев Натаниэль не ввязывался ни в какие конфликтные ситуации и сохранял внешний нейтралитет, поддерживая свою идеальную репутацию. За этот год он ни разу не попадал в копрометирующие ситуации (за исключением того кошмарного вечера на Астрономической башне). Но тогда им с Милисентой и ещё одной невоспитанной леди крупно повезло остаться незамеченными, поэтому репутация Натаниэля не пострадала, а дамы избежали наказания. Но сейчас речь шла не просто о репутации юноши. Речь шла о Милисенте: о человеке, который был Натаниэлю дороже всего. И если сейчас не рискнёт вмешаться и пожертвовать своей безупречной репутацией, то он пожертвует своей иногда просто невыносимой Милисентой. План созрел мгновенно. Алекто ждала лишь знака, малейшего повода для того, чтобы наложить роковое заклинание. И упрямый взгляд Милисенты в глаза (нашла время характер демонстрировать!) мог вполне этим поводом стать. Надо было успеть опередить события и отвлечь ее. Но что делать, что говорить? Если он в открытую вступится за девушку (что, безусловно, было бы красивым и по-гриффиндорски благородным жестом с его стороны), это только ухудшит ситуацию, подставит под удар и его самого, и точно не поможет его даме сердца. Нет, здесь нужно действовать тоньше… - Профессор Кэрроу, - почтительный тон Натаниэля не выдавал и капли его беспокойства, - прошу прощения. Могу я задать вам вопрос? Рыжеволосый гриффиндорец сделал небольшую паузу, будто бы ожидая разрешения говорить дальше. Весь его вид выражал неподдельную заинтересованность и, казалось, глубокое уважение и даже восхищение к профессору Маггловедения. Можно было подумать, что его совершенно не беспокоит сложившаяся ситуация, и сейчас его занимает совершенно другое. - В последнее время, в связи с изменившейся политикой, мы получили бесценную возможность узнать, кто такие магглы и маггловские... выродки на самом деле, - продолжил юноша, сложив руки на парте, - и под вашим чутким руководством обнаружили их истинную сущность. Вы открываете нам глаза на ту правду, которую от нас старательно скрывали о предателях чистокровных. Но вы никогда не рассказывали нам об истинных волшебниках, хотя о них тоже бытует много мифов. Чем же так знамениты Священные 28? Вы же представитель одного из благородных родов, верно? Чем славится, скажем, семья Кэрроу? Пока Натаниэль произносил свои сладкоречивые слова, он не смел выразить хоть какой-то интерес к рыжеволосой девушке, которая по своей неосмотрительности оказалась под прицелом палочки Алекто.

Hogwarts: И снова упрямый, полный ненависти и презрения, глупый взгляд, который Алекто за свою карьеру Пожирательницы Смерти успела увидеть от своих жертв не один раз. Теперь эти жертвы, так отчаянно боровшиеся когда-то за свои принципы, либо мертвы, либо разделяют участь семьи Долгопупсов. Кэрроу так и не смогла ответить себе на вопросы, в чём смысл в сопротивлении неизбежному режиму и зачем самим себе подписывать смертный приговор, но, факт оставался фактом - оказывается, далеко не все волшебники разумны и отличаются умом от обезьяноподобных. Таким кадром для Кэрроу, разумеется, была Милисента О'Лили, которая уже подписала себе собственный приговор на этот урок. Ведь подавлять горячий пыл и уничтожать веру в мнимое будущее без Тёмного Лорда в наивных глазах осквернителей крови и им подобным - то, что приносило Алекто настоящее удовольствие. Алекто Кэрроу прокручивала в голове разные варианты событий: укротить ученицу прямо со своего же места или заставить её выйти, вставить перед классом и уже тогда демонстративно применить заклинание пытки? А может: лучше заклинанием Империо подавить сознание нахалки, заставить выйти перед классом и уже тогда вдоволь насладиться Круциатусом? Кажется, этот план удовлетворил пожирательницу и та скривилась в лукавой ухмылке, намереваясь приступить к исполнению... - Профессор Кэрроу, прошу прощения. Могу я задать вам вопрос? - Алекто недоуменно повернула голову в ту сторону, откуда послышался вопрос, и сконцентрировала взгляд на гриффиндорце с рыжими волосами. Пресвятой Тёмный Лорд, какой отвратный цвет! - В последнее время, в связи с изменившейся политикой, мы получили бесценную возможность узнать, кто такие магглы и маггловские... выродки на самом деле, - продолжил юноша, сложив руки на парте, - и под вашим чутким руководством обнаружили их истинную сущность. Вы открываете нам глаза на ту правду, которую от нас старательно скрывали о предателях чистокровных. Но вы никогда не рассказывали нам об истинных волшебниках, хотя о них тоже бытует много мифов. Чем же так знамениты Священные 28? Вы же представитель одного из благородных родов, верно? Чем славится, скажем, семья Кэрроу? Алекто Кэрроу холодным и проницательным взглядом рассматривала больно заинтересованного в благородных родах (внимание!) гриффиндорца. Что? Ловушка, чтобы отвлечь внимание? Нет, не доверяла она гриффиндорцам и как опыт показывает, именно с этого факультета больше всего осквернителей крови и просто предателей. Иногда, пожирательницы даже казалось, что истребив этот факультет, у Тёмного Лорда было бы намного меньше препятствий на пути и всем бы жилось в разы спокойнее. Впрочем, когда Гарри Поттер будет мёртв, можно будет подумать и над тотальной реформацией факультета. Сейчас, однако, Ранйяр участливо интересовался излюбленной темой Алекто, а упоминание про "благородный род Кэрроу" и вовсе заставил её самовлюблённо ухмыльнуться. Алекто опустила волшебную палочку, деловито приподняв голову и одарив Милисенту взглядом, так и говорящим "Я с тобой ещё не закончила". - Чем славится? - Алекто прыснула и осуждающе поглядела на гриффиндорца, затем на класс. - Стыдно, вам, волшебникам и будущему поколению новой эры не знать, чем славятся Священные 28. Вот вы, Ранйяр, подробный доклад ко следующему уроку о них и приготовите! А благородный род Кэрроу, как вы правильно заметили, уходит корнями к Герпию Злостному, один из первых известных змееустов в мире. Криспин Кронк, Эльфрида Клэгг , Шарлотта Очаровательная... все эти имена вы сможете увидеть на карточках от шоколадных лягушек и все они являются в родстве с Кэрроу. Кстати, Амикус Первый, который перенаправился с материка в Британию в XIX веке, славился тем, что отчистил посёлок от грязных магглов и земля отошла полноправным чистокровным волшебникам. В этом посёлке теперь возвышаются величественные особняки, и фамильный особняк Кэрроу в том числе. Кстати, Амикус Первый принёс с собой с материка превосходный кинжал гобленской работы. А у каждой уважающей себя чистокровной семьи обязана в доме находиться утончённая и великолепная работа гобленских созданий. - Алекто скривилась в очень довольной улыбке. Кажется. об О'Лили та и вовсе позабыла. Пока та с нескрываемой гордостью рассказывала о своём роде, также упоминая, что в их роду рождаться близнецам - не редкость, Алекто неспешным и вальяжным шагом проскальзывала вокруг парт и, волей судьбы та вновь вспомнила про нахальную ученицу и как раз остановилась у парты, где располагалась Милисента. - Ну а вы, мисс О'Лили. Встаньте! - скомандовала Алекто Кэрроу и вновь зашагала по кабинету, не сводя взгляда с затылка Милли. - Могу поспорить, что работы гоблинов ваша семья недостойна иметь у себя дома. Так что спрошу другое. Чем вы можете гордиться? Есть ли в вашем роду многими уважаемые волшебники или слияние с магглами настолько испортило кровь, что итогом образовалось то, что сейчас стоит перед всем классом? - Кэрроу остановилась и презрительно кивнула в сторону когтевранки. - Отвечайте.

Милисента О`Лири: Кровь бешено стучала в висках Милисенты, тишина оглушительно звенела в ушах, а съеденный на завтрак клубок живых змей активно копошился в желудке. Когтевранка немигающим взглядом смотрела в глаза Алекто, которая почему-то не спешила претворять свое намерение в жизнь. Наслаждается своим положением? Упивается страхом Милисенты? Думает, как бы это эффектнее осуществить? Каждая секунда казалась вечностью, и Милисента поймала себя на мысли, что она уже подгоняет Алекто – ощущение, когда все висит на волоске, для нее было даже хуже, чем когда все катится в седьмое пекло. Милисента вздрогнула, когда тишину, ощущающуюся физически, прорезал твердый и уверенный голос, такой знакомый и родной: - Профессор Кэрроу, прошу прощения. Могу я задать вам вопрос? Девушка едва заметно повернула голову, уставившись на возлюбленного, обращающегося к Кэрроу. Мысли о грядущем Круциатусе выветрились из ее головы. Он с ума сошел? Она же сейчас еще больше взбесится, и ему тоже достанется! Сумасшедший! Натаниэль говорил спокойно и непринужденно, как будто на уроке вовсе не происходило ничего необычного: - В последнее время, в связи с изменившейся политикой, мы получили бесценную возможность узнать, кто такие магглы и маггловские... выродки на самом деле, и под вашим чутким руководством обнаружили их истинную сущность. Вы открываете нам глаза на ту правду, которую от нас старательно скрывали о предателях чистокровных. Но вы никогда не рассказывали нам об истинных волшебниках, хотя о них тоже бытует много мифов. Чем же так знамениты Священные 28? Вы же представитель одного из благородных родов, верно? Чем славится, скажем, семья Кэрроу? Попытка отвлечь? Задобрить? Задобрить Алекто Кэрроу, очень смешно. Милисента мысленно умоляла Мерлина, чтобы Алекто не поняла его настоящих намерений, чтобы не обрушила свой гнев на ее гриффиндорца. Пусть лучше достанется ей – ее наказание было хотя бы заслуженным, а Натаниэль был виноват лишь в своем желании защитить Милисенту. Да он, черт побери, весь год только этим и занимается, а она весь год пускает его старания под откос. Если Натаниэль пострадает из-за нее, она себе этого никогда не простит. Девушка вдруг осознала, что ни одна навозная бомба в мире не стоит того, чтобы возлюбленный в попытках защитить ее подвергал себя опасности. Губы Алекто искривились в мерзкой улыбке. Только не это. Едва Милисента собралась что-то выпалить, чтобы отвлечь ее внимание опять на себя (Натаниэль не должен расплачиваться за ее глупость!), как пожирательница заговорила: - Чем славится? Стыдно, вам, волшебникам и будущему поколению новой эры не знать, чем славятся Священные 28… Алекто пустилась в пространные горделивые рассказы о том, что она состоит в родстве едва ли не со всей коллекцией шоколадных лягушек, что ее прапра…прадед едва ли не каждые выходные ходил в бар с самим Мерлином, а Милисента не смела лишний раз пошевелиться, надеясь, что Алекто проговорит до конца лекции и не вспомнит о ней, попутно решив проучить и Натаниэля. Маловероятно, конечно, что Кэрроу предпочтет болтовню удовольствию развлечься с Милисентой Круциатусом… - …А у каждой уважающей себя чистокровной семьи обязана в доме находиться утончённая и великолепная работа гобленских созданий. Уголки губ Милисенты дрогнули: как здорово близнецы все-таки угадали с рождественским подарком Амикусу! Интересно, он обратил внимание на то, что навоз был утонченной и великолепной работой гоблинских созданий? Или его ограниченность не позволяет ему отличить изысканное гоблинское дерьмо от грубого тролльего? С непроницаемым лицом Милисента рассматривала свои пальцы с идеальным маникюром, боковым зрением следя за передвижениями Алекто. Когда она остановилась возле ее парты, рыжеволосая девушка вновь ощутила то неприятное чувство съеденного на завтрак клубка змей. - Ну а вы, мисс О'Лили. Встаньте! О Мерлин, нет. Милисента почувствовала, как внутренности ее свернулись в клубок, а глаза ее обожгли слезы отчаяния. Бросив на Натаниэля извиняющийся взгляд, когтевранка моргнула, вернув лицу прежнюю безэмоциональность. Встав из-за парты, Милисента откинула за спину волосы, и, приподняв подбородок, уставилась на какой-то ужасный подсвечник, стоящий на верхней полке шкафа. И что за отвратительный вкус у нее! Мерлин, ее сейчас будут пытать, а она думает об подсвечнике. - Могу поспорить, что работы гоблинов ваша семья недостойна иметь у себя дома. Так что спрошу другое. Чем вы можете гордиться? Есть ли в вашем роду многими уважаемые волшебники или слияние с магглами настолько испортило кровь, что итогом образовалось то, что сейчас стоит перед всем классом? Отвечайте. Милисента почувствовала, будто ее прошиб мощный удар тока. Слияние с магглами? Что она несет? Самое ужасное, что Алекто попала в самую точку – семье Милисенты и правда было, что скрывать от нового режима. Например, чистоту крови ее матери, которая вот уже три года как по официальным документам числится представительницей младшей ветви рода О`Лири и, по совместительству, дальней кузиной своего мужа. Фактически же, магглорожденная Маргарет О`Лири представляла большой интерес для Министерства. Шестеренки Милисенты закрутились с бешеной скоростью. Совпадение или они и правда что-то накопали? С другой стороны… если бы Алекто знала, о чем говорит, вероятно, ее семье уже давно не поздоровилось бы. Эта мысль внушила девушке некоторую уверенность. Выпрямившись в струнку и приподняв подбородок, Милисента смерила отвратительный подсвечник снисходительным взглядом и стала отвечать на вопрос Алекто: - У моей семьи итальянские корни, - бесцветным голосом начала свой рассказ Милисента, - история ее берет начало в средневековье. Итальянский маг Гильермо Марино, скрываясь от Инквизиции, вынужден был бежать сначала в Британию, затем в Ирландию. Там он женился на местной волшебнице, Аеринн О`Лири, взял ее фамилию. Когда их дети поступили в Хогвартс, все были распределены на Когтевран. Старший сын, Амикус О`Лири, - Милисента едва заметно сморщила носик от того, что их троллеподобный преподаватель ЗОТИ был тезкой ее предка, но голос ее ничем не выдавал этой эмоции, звуча уверенно и твердо, - первые два курса обучался под руководством Кандиды Когтевран, вплоть до того, как она покинула школу. Впоследствие занимался экспериментами в области Трансфигурации и Заклинаний. Его сестры более тяготели к естественным наукам. Обе вышли замуж за состоятельных волшебников, положив начало младшей ветви рода, из которой происходит моя мать, - когтевранка врала и не краснела, когда затронула тему происхождения своей матери. - Дети Амикуса пошли по стопам отца, все были выпускниками Когтеврана – это положило начало своеобразной традиции: все волшебники, носящие фамилию О`Лири, обучались на этом факультете. Как можно видеть по моему деду, отцу и мне, эта традиция все еще актуальна, - девушка взяла небольшую паузу и убрала с лица прядь, навязчиво лезущую в правый глаз. – Представители младшей ветви обучались на разных факультетах, были среди них и выпускники Слизерина (за всю историю рода их было не больше десяти, но Милисента решила воздержаться от уточнения цифры). – В Ирландии представители нашей семьи известны в научных кругах: преимущественно они специализировались на практической магии, но встречались и представители естественных и исторических наук. Мой дед, например, посвятил свою жизнь Астрономии, а отец занимается изучением темномагических артефактов (о том, что работа его связана в большей степени с обезвреживанием, когтевранка так же тактично умолчала). – Ввиду исторически напряженных отношений Британии и Ирландии, наша семья избегала заключать браки с британскими волшебниками, но мы состоим в родстве со всеми волшебными семьями Ирландии (нередкими так же были брачные союзы представителей старшей и младшей ветви рода, что можно видеть на примере моих родителей), есть дальние родственники в Италии, на Сицилии. Если смотреть на зарубежные волшебные семьи, то мы так же в родстве с семьей Гард – нынешняя леди Гард приходится мне родной тетей, а их с Тиллем Гардом дочь Нора – моя двоюродная сестра. Казалось, Милисента говорила целую вечность. Наконец, выдохнув, семикурсница облизала пересохшие губы, скучающе посмотрев на отвратительный безвкусный подсвечник, где-то на задворках сознания интересуясь, изменит ли рассказ о семье что-то в ее пользу или, напротив, даст Алекто новый повод взбеситься.



полная версия страницы