Форум » Нижние ярусы » Внутренний двор » Ответить

Внутренний двор

Hogwarts:

Ответов - 120, стр: 1 2 3 4 All

Энни Паркер: *Вечер. Энни захотелось прогуляться. Она пришла во двор, сел на скамью и открыла учебник по Нумерологии.* - Как интересно... *Она читала с упоением. Было так интересно!*

Немезида: *Немезида шла держа на руках того же самого кролика. Он ей так понравился, он такой милый и пушистый. Но Немезида все же решила оставить его, а то потом потеряется. Она положила его на землю, и тот сразу куда то ускакал. Настроение Немезиды потихоньку поднималось и поднималось. Тут послышался голос Джена* -Да, Джен, я тут. Просто вот, вообщем кролика отпустила...,-сказала немезида. *Она подошла к Джену*

Джен Крин: *Джен наконецто услышал голос Немезиды она вышла из за поворота. Во дворе было холодно так же как и в поле.* -Ой а тут также холодно,- сказал Джен,- давай сядем на ту скамейку. *Джен сказав это указал пальцем на скамейку которая стояла у выхадо со двора. Джен сел на скамейку и достал из мантии выпуск Оракула* -Читала статью про о суевериях. Мне очень понравилось хотя я в них не верю.

Melanie Sammet: Пирс <-------------- …возмущенная тем фактом, что она была подхвачена на руки, не давая на то разрешение, Мелани таки покорно «расположилась» на руках Блэйта. Руки она скрестила на груди, и отвернулась от мальчика, рассматривая окрестности. Брыкаться и ерзать сейчас было более, чем не логично – свалиться в какой – нибудь сугроб слизеринке определено не хотелось, поэтому, она просто ждала, когда ее поставят на землю. Теперь уж раздражению ее не было предела – какое право он имеет распускать руки вот так просто, переносить ее куда – то, куда она абсолютно не хочет? И вообще, опять же, зачем ему это надо? Почему было бы просто не уйти? Как же хотелось теперь врезать ему знатную пощечину за такое обращение с собой, кто бы знал! Но пока что Мелани просто оглядывалась вокруг, с совершенно отсутствующим видом. В итоге, они добрели до внутреннего двора замка – абсолютно безветренное место, - и Каледон опустил Мелани на землю. Девочка со злостью посмотрела на него, расправила мантию и сказала: - Кто позволял Вам распускать руки?, - хоть вопрос и был похож на риторический, но Мелани таки ждала на него ответа. Такое поведение мальчика безусловно возмутило маленькую мисс. Кто позволил распустить руки и так себя повести, словно она не человек – кукла какая то! Это обижало и даже в какой – то степени, унижало, поэтому слизеринка ожидала ответа на свой вопрос. Если он ответит, что – то в роде, что не мог позволить ей там остаться – это будет глупо! Тоже самое, что если бы она утащила его откуда – нибудь, только потому, что ей самой там не нравилось. А выглядело это именно так. Ему не нравилась погода на пирсе, ОН захотел унести ее оттуда и он унес. Совершенно наплевав на ее мнение, на нее саму, на ее желания и хотя бы на то, как ей будет лучше. Какое право имел решать что – то за нее? Но ведь решил. Решил, что так будет лучше. И ох как ошибся… «Ни стыда, ни совести… Страх потерял!»

Каледон Блэйт: * Каледон уверенно шагал по направлению к замку. Он смотрел прямо перед собой и иногда поглядывал на Мелани. Девочка совсем по-ребячески скрестила руки на груди, хотя было бы разумнее обхватить его за шею. Так же она демонстративно отвернулась от него и отстраненно рассматривала окрестности. «Интересно много она сумела разглядеть в снежной пелене?» *Блэйт нашел ее поведение столь же забавным, сколь и раздражительным. Несомненно, ее возмущению не было придела, но зачем же вести себя так по-детски? Каледон этого искренне не понимал. К тому же своей демонстративностью она ничего не добилась. Разве что ему нестерпимо захотелось бросить ее в сугроб. Каледон уже представил, как она будет сидеть в снегу и отряхиваться. Блэйт подавил смех. Наконец они достигли внутреннего двора. Здесь было не так холодно из-за того что школьные стены не допускали сюда ледяного ветра. Каледон решил что пора отпустить на землю свою ношу. Блэйт поставил Мэл на ноги. Тут же он напоролся на ее злой взгляд. Салазар, если бы можно было убивать одним взглядом, но сейчас он свалился бы в снег замертво. Однако к счастью, хотя возможно и наоборот, Блэйт был жив и здоров. А напротив него стояла девушка, которая задала ему риторический вопрос, который, наверное, обязаны задать все девушки мира, когда их берут на руки. По ее взгляду он понял, что она ждет от него ответа. Удивительно, ведь вопрос показался ему риторическим. Блэйт сцепил руки за спиной и насмешливо посмотрел на нее.* - Милая, когда это мы перешли на вы?- ответил он вопросом на вопрос,- И к твоему сведению мне не требуется ничьего разрешения что бы как ты выразилась?- Каледон сделал вид что задумался,- Ах, да «распускать руки». Брось, Мелани, неужели ты действительно думала, что я позволю тебе там остаться? В конце концов ты моя. *Блэйт замолчал, ожидая ее реакции. Она хотела игры? Игры где на кон поставлены нервы и чувства? Что же она ее получила.* «Твой ход»

Melanie Sammet: И у него еще хватало наглости так спокойно говорить с ней! Мало того, он утащил ее с пирса без ее разрешения, просто потому что позволил себя думать, что вдали от ветра и волн ей будет лучше, так еще и руки распустил, чтобы утащить «буквально», а теперь ее и называет ее своей собственностью! Однако, как бы это все не возмущало девочку, срываться ей сейчас хотелось менее всего. Возможно, он думал, что внутри нее горит яркая злоба, что она рвет и мечет внутри себя и жаждет сделать ему больно, но внешне она оставалась невозмутимо спокойной, что, надо признаться, давалось ей без особого труда. Достаточно было поверхностно отвлечься на какие – то другие мысли, и тебе уже легче контролировать свое поведение. - А кто позволил Вам решать за меня, как и где мне будет лучше?, - ровно произнесла она, и ее слова словно прокатились по льду, - И я не Ваша собственность, мистер Блэйт,хотите Вы того или нет. Спокойно, ровно, равномерно. Однако, такой нарочито дружелюбный тон легко мог, и обычно всегда действовал на нервы. Особенно тогда, когда ждешь от человека всплеска эмоций, на грани которого была Мелани. Странно, что «alter ego» упорно отмалчивалось и не сделало еще ни одного едкого замечания в адрес слизеринки. Мелани, смотря прямо Каледону в глаза, «отползла» на задворки сознания в поисках Вампиры, пытаясь ее найти, но ее, похоже, нигде не было. Видимо, на сей раз, она предоставила Мелани возможность во всем разобраться самой, и поэтому Розье сейчас могла казаться маленьким тираном – черствой, бездушной, бесчувственной. Это было ее «я», - первое и главное. Это была Мелани Эва Гвендолин Розье в чистом виде, без каких – либо примесей несуществующей Вампиры. Это было ее истинное лицо. Безусловно, вмешайся сейчас «второе я», все было бы несколько иначе. Все было бы, как считала Мел, лживо и наигранно, не так, как хочет слизеринка, а так, как придумывает ее второе сознание. Поэтому она даже рада была, что то наконец молчит, и Мелани может сама смотреть мальчику в глаза, может сама разговаривать с ним, и, главное, озвучивать свои мысли. Мысли себя самой, таковой, какая она есть. И именно отсутствие Вампиры заставило Мел перейти на официоз. Сама она, когда не вмешивались лишние, чуждые мысли, она предпочитала Вы- общение. Она была так воспитана.

Каледон Блэйт: *Чего ему сейчас не хватало? Больше всего ему не хватало веселья. Простоты. Чего-нибудь легкого и очень положительного. В конце концов он был всего лишь живым человеком. Он был по сути еще маленьким мальчиком, которого буквально «впихнули» в эту жизнь. Конечно он был слизеринцем. А какие должны быть слизеринцы? Безусловно холодные, воспитанные, аристократичные и невозмутимые. Но как же, иногда хотелось нарушить эти неписанные правила! Разбить стереотипы! Просто жить и радоваться. Но о чем это он? К чему мечтать о несбыточном? Все это лишь пустые надежды. Каледон посмотрел на Мелани. Она снова говорила с ним на «Вы». Салазар… Он столько сил приложил что бы добиться ее, столько натворил, и все равно это холодное «Вы». Конечно она была формалисткой. Кому как не Кэлу было это знать? Формалисткой и аристократкой до мозга костей. Блэйту оставалось только удивляться где она черпает силы, что бы поддерживать этот образ. Впрочем возможно силы ей и не нужны были. Потому что так ее воспитали. Маленькая леди Розье… И все же ее «Вы» было словно стеной между ними. Как и все ее поведение. А он так скучал.. Взгляд Блэйта стал жестким. Даже жестоким. Ни злости, ни раздражение, ледяная жестокость. Он вытащил из-за воротника медальон и показал ей.* - Вот это дает мне все права,- холодно произнес он, быстро пряча ее подарок,- Есть еще вопросы? *Снежинка упала ему на ресницы. Каледон моргнул и огляделся. Будь сейчас другое время и другой человек рядом с ним, он пожалуй сыграл бы в снежки или слепил бы снеговика. Но стоило ему взгляднуть на холодно-аристократичную Мелани, как эти мысли тут же испарились у него из головы. Нет, ее место где-нибудь в банкетной зале, по правую руку от матери, а не радом со снеговиком.* - Если хочешь, ты всегда можешь вернуться,- произнес слизеринец,- Я тебя не держу,- Блэйт поднял вверх ладони,- И клянусь что не пойду за тобой и не попытаюсь вернуть, даже если ты попросишь. *Опустив руки Каледон снова сцепил их за спиной. Видимо отцовская привычка передалась и ему. Отец… Интересно долго ли продлиться их ссора? Интересно он вообще когда-нибудь сможет вернуться домой в Блэкмор? В любом случае у поместья теперь есть наследник, так что Каледона это теперь не должно волновать. Где-то вдалеке ухнула сова. Становилось совсем темно, но двор освещался уличными фонарями. И самое замечательное что вокруг не было ни единой души кроме него и Мелани, которая судя по всему наконец примерилась сама с собой. Что же Каледон мог ее только поздравить. По аристократическому самообладанию он поставил бы ей «превосходно» и отправил в аспирантуру. Только возможно ли в таком случае было сохранить нормальные человеческие отношения?*

Melanie Sammet: Казалось, это напряжение сможет продлиться вечно. Хотя, какое напряжение? Впервые за три года Мелани чувствовала себя самой собой, чувствовала себя в себе, такой, какая она есть. Для нее обстановка, сложившаяся сейчас была самой, что ни на есть наилучшей – формализм, воспитание и прочее, прочее. Ее это не напрягало, она привыкла к этому, привыкла с детства, и вот сейчас она могла не подчиняться какому – то там задвористому, скрытому в потемках сознанию. А вот Блэйта, похоже, это напрягало. Ему хотелось той простоты, которая была прежде. Легкость, простота, и снова легкость. Но Мелани было уютно в «самой себе», она не хотела снова возвращаться к тому состоянию прострации. Казалось, она нашла себя, наконец – то, и потерять вновь – было бы ударом. Но в то же время, Мел понимала, что мальчику, наверное, в какой – то степени, тяжело. Внутри Розье словно что – то сломалось, или кто – то повернул невидимый рычаг – все изменилось слишком быстро, слишком резко. Казалось, мир перевернулся. Теперь такой мир устраивал слизеринку и напрягал стоящего перед ней слизеринца. Но Мелани была эгоисткой. И она была рада тому, что наконец в нее сознании «твердая почва». А Кэл… Она могла любить его дальше, и он все еще был ей нужен, чтобы там не изменилось в ее внутреннем мире. А как будет вести себя он – дело лишь его, и Розье, похоже, придется принять любое его решение. - Это всего лишь подарок, а не официальное заключения тобой собственности на меня, - просто ответила Мелани, увидев медальон, который, как считал Блэйт, видимо, «сделал ее его собственностью». Да, она могла вернуться. Она могла уйти туда, на пирс, снова, как вольная кошка, которую принесли в дом, а она снова убежала. Она могла «вильнуть хвостом», развернуться и, не сказав ни слова, уйти. Вернуться туда, где ей сейчас хотелось быть. Да и хотелось ли? Появление мальчика на пирсе, казалось, перевернуло все желания на тот момент. Уйти – означало оставить уйти. Уйти – означало подписать «приговор» на неминуемую ссору. Уйти – это не правильно. Мелани стиснула зубы в ответ на его реплику, и сжала кулачки. Ей хотелось уйти не потому, что она его ненавидела или не хотела видеть, или хотела навредничать. Ей хотелось уйти лишь потому, что она все еще была злой. Но эту злость нужно было подавить. И она ее подавляла. Она стояла здесь, перед ним, не рыпаясь с места, не оставляя его. Мелани сжала в кулачках подол мантии, метнула взгляд куда – то на небо, а потом снова посмотрела на слизеринца. В ее глазах ясно читалось: «Я не уйду». Поймет он или нет, растолкует ли верно, без лишних радостных эмоций, ведь это был всего лишь немой протест – было его делом. Игра, похоже, закончилась, не успев начаться. Иначе же, по сюжету, она должна была уйти.

Каледон Блэйт: *Каледон прислушался. Ветер похоже утих. Да и снег прекратился. Удивительно как в одну минуту все может перемениться. И это касалось не только погоды. Мелани безразличным взглядом скользнула по медальону. А может у нее всегда был такой взгляд просто он прежде не замечал? Да в жизни все меняется слишком быстро. И Каледона как ужасного консерватора это совершенно не устраивало.* - Возможно,- пожал он плечами,- Наверное, мисс Розье, я придаю слишком большое значение таким вот жестам. *Мелани посмотрела ему в глаза. Взглядом она ответила на его предложение уйти на пирс. И этим ответом явно было «нет». От взгляда Блэйта не укрылось, как ее ладони сжали подол мантии. Каледон чувствовал что она хотела уйти. Хотела, но думала, что он обидится. Возможно, он высказал свое предложение не той интонацией что следовало. (Хотя конечно если бы она сейчас развернулась и ушла, ему было бы несколько обидно, но в этом он не признался бы даже себе). И вот она стояла тут, подчиняясь какому-то неписанному закону. Стояла и смотрела ему в глаза, судорожно, комкая ткань мантии. Каледон взял ее руку и поднес к своему лицу.* - Мэл..Мисс Розье,- тут же поправился Блэйт, и чуть не рассмеялся, потому что тот нежный и теплый тон, которым он хотел произнести «Мэл», совершенно не подошел к «мисс Розье», но к сожалению он не успел поменять интонацию,- Клянусь вам, что не обижусь, если вы сейчас уйдете. Вы свободный человек и я право же не смею претендовать на вас. Моя комната всегда открыта для вас, мисс. *Блэйт легко поцеловал ее руку и выпустил* - И простите меня за мои слова и действия. Обещаю что больше такого не повториться. *Если бы сейчас его видел сэр Рэндольф – его гувернер – то он наверное упал бы в обморок от гордости за своего ученика. По крайней мере, после этого он бы точно не называл его «самым невежественным из Блэйтов». Что ж, если бы сэр Рэндольф знал, как больно было Каледону смотреть на Мелани и обращаться к ней на «Вы». Но он слишком сильно любил ее, что бы противиться ее немой просьбе. Она выбрала, такой стиль общения, и ему пришлось его принять. Разве она оставила ему выбор? И как джентельмену ему пришлось подчиниться, что бы не потерять ее. Пока он был к этому не готов. Совершенно не готов. Блэйт смотрел на Мэл, точнее мисс Розье, и ждал что она предпримет дальше. Он не хотел, что бы ему делали одолжений. Поэтому Блэйт ждал когда она развернется и уйдет на пирс. А он вернутся в замок и будет молча переживать за нее. Хотя? Кому какое дело?..*

Melanie Sammet: Свободный человек. Хотела бы Мелани ощущать себя таковой, в полной мере. Приандлежать самой себе, думать о самой себе, как последняя эгоистка, и ни о ком более, не беря в расчет мать и сестру, про которых слизеринка могла сказать «святая святых». Хотелось бы ей, будучи свободной, развернуться и уйти, как кошка, которая гуляет сама по себе. Но Мелани не относилась в разряду «совершенно свободных», ну, или, сама себя к нему не относила. Перед ней стоял человек, слизеринец, который многое значил в ее жизни, и к которому она сейчас не могла повернуться спиной, уходя. Человек, который многое для нее значил, человек, которому, похоже, и принадлежало ее детское слизеринское сердце. Говорят, что среди детей не существует любви. Наоборот, дети – это те чистые существа, у которой понятие о «любви» такое же чистое, ничем не изляпанное и не омраченное. Понятие легкое, простое и не извращенное. Хотя, вохможно, они не могли понять, что такое – «любовь», но даже дети – люди. Маленькие человечки, которым предстоит выйти в свет. Маленькие люди, которые уже в этом раннем возрасте учатся чувствовать, принимать, понимать и бороться со всеми теми чувствами, которые потом усилятся во взрослой жизни. А слизеринец перешел на официоз. Это было странно и обыденно одновременно. Странно, потому, что из его уст она слышала это, пожалуй, впервые, не считая того момента, когда они только познакомились. И обыденно, потому что именно к этому она и привыкла, потому что именно в такой атмосфере и прошло ее детство. Каледон тем временем легонько поцеловал ее ручку, все еще озябшую после прогулки по пирсу, а в глазах Мелани мелькнула тень удивления и подобия улыбки сразу. - Не свободный, ты же знаешь, - шепотом произнесла она, смотря на то место, куда только что прикоснулись губы юноши. Как он растолкует ее ответ? Было известно одному Мерлину, ну и еще, конечно же самому слизеринцу. Впрочем, Мел об этом не думала. Он поймет все правильно, еще не потерял способность здраво мыслить, и поймет не правильно, если Розье ему безразлична. Теперь уже она не сжимала подол мантии, а просто стояла и смотрела на свою руку, не собираясь уходить.

Каледон Блэйт: *Блэйта охватило непреодолимое желание сказать в ответ что-нибудь язвительное. Или претвориться, что он не понял смысла ее слов. Однако это было бы лишком грубо с его стороны, и подобного он никогда не смог допустить. С другой стороны этот бессмысленный разговор уже начал надоедать ему. И когда же юноша научиться отвечать за свои поступки? Точнее сначала думать, а потом делать. И когда же он наконец научиться обуздывать свое чувство ответственности и излишнюю заботливость. Он был признателен Мелани за то, что она не оставила его. Он был рад видеть в ее глазах отражение собственных чувств. Но ему претила ее игра в официальность, хотя он и смерился с ней. В конце концов, это было ее решение и если ей так удобно, то Каледону не составляет никакого труда подыграть ей. А девушка между тем все так же стояла напротив него. Хотя ее руки больше не сжимали ткань мантии. Она просто стояла и смотрела на свою руку, которую он только что поцеловал. Неужели она успела отвыкнуть, от его знаков внимания?* - Раз вы не собираетесь идти на пирс, то наверное мы вернемся в школу?- вежливо спросил Блэйт,- Уже довольно поздно и мне не хотелось бы все выходные отбывать наказания. Впрочем если вы придерживаетесь иного мнения, то мы можем еще погулять. Тем более что погода, похоже, улучшилась. *Слизеринец посмотрел на нее. Он ждал ее решения. Больше он не решался действовать, полагаясь только на свое мнение. В конце концов, ему придется научиться считаться с теми, с кем он общается. И не пытаться принимать решения за других, пусть даже, его решение кажется ему единственно правильным.*

Melanie Sammet: Сколько можно было здесь еще простоять? Час, два, три, больше? Наверное, и можно было. Просто стоять, напротив слизеринца, смотреть ему в глаза, но время неумолимо бежало. Мелани хотела побыть одна, но не удалось. Других каких – либо прогулок с кем – либо девушка не планировала, ибо все, чего хотелось, все, чего искала – это уединение. И, казалось, находка была так близко, она уже почти схватила ее за хвост, но… Снова неудача. Снова одиночество прервали, и теперь уже ход событий было не повернуть вспять. Теперь уже она не стояла на пирсе, а стояла здесь, на внутреннем дворе Хогварста, и просто тратила свое время. Конечно, определенных дел у нее не было – поздно уже, но и просто так заниматься ничегонеделанием здесь, во дворе, тоже казалось Розье перспективкой не из лучших. С трудом сдержав в себе едкое: «Вы свободный человек, мистер Блэйт, что хотите то и делаете, и не нужно опираться на мои поступки», Мелани повернула голову в сторону Школы. Уже почти стемнело, а по коже побирался колючий морозец. До отбоя, надо думать, оставалось совсем мало времени, а профессор Снейп, последнее время, особенно следит за учениками и за их дисциплиной, так что Мелани решила, что лучше поторопиться в замок. Вернуться на факультет, закрыться в комнате, налить себе горячего чаю и полистать какую –нибудь книгу, хоть так найдя уединения. Бросив колкий взгляд на юношу, волшебница развернулась и сделала несколько шагов по направлению к школе, а потом остановилась, и не оборачиваясь что – то сказала мальчику. Хоть она и стояла к нему спиной, она была уверена, что он расслышит ее слова. Так как говорила она четко, громко, с долей холода и неприятной колкости: - Я предпочитаю вернуться в Школу. Что же будете делать Вы, - сделала акцент на «Вы», - не мне решать. Всего доброго. Ее снова переклинило на сухость и недружелюбность. И слизеринка уверенно зашагала в Школу. Не обернувшись, и даже не улыбнувшись на прощание. Что он подумает? Да все равно, что он подумает. Он же не особо заморачивался над тем, что подумает девочка, когда прервут ее уединение с самой собой. Это была месть? Нет, это было всего лишь недовольство, которое выразить более открыто, в виде, допустим, ссоры, Мелани не могла. Поэтому она просто ушла, ушла одна, не дожидаясь слизеринца, быстро скрывшись из поля его зрения.

Каледон Блэйт: ролевая окончена

Сириус Спинетт: *Сириус сел на лавку и начал смотреть по сторонам.Сириус только что закончил домашнее задание по зельям и решил немного отдохнуть.Погода была очень хорошая.Сириус посидел пять минут,встал и направился в замок.*

Сириус Спинетт: Было теплое майское утро.Сегодня был первый выходной Сириуса с момента его зачисления в Хогвартс.Сириус вышел во внутренний двор и решил по нему немного прогуляться.Сириус сел на лавку и решил полюбоваться красотой Хогвартса.Сириус немного посидел и направился в библиотеку.

Сириус Спинетт: Наступил вечер.Стало темнеть,а Сириус снова решил прогуляться по внутреннему двору.Неожиданно появились тучи и закрыли солнце.Стало совем темно."Наконец-то можно опробовать хоть одно заклинание"-подумал Сириус и достав из кармана мантии волшебную палочку произнес "Lumos".На конце палочки зажегся свет.Сириус немного прошелся по двору и пошел обратно в замок.Заходя в замок он произнес "Nox" и свет на конце палочки погас,а Сириус направился в башню ПО.

Daniel Wellington: Даниэль Веллингтон, изучая свой новый дом на ближайшее будущее, добрел до внутреннего двора. В голове крутилась какая-то глупенькая фуга, и самые разнообразные чувства переполняли юношу - и радости, и противоречия. Пытаясь разобраться с собой и добиться хоть какого-то компромисса, маленький граф взял нотную тетрадь, опустился на траву в тени деревьев - подальше бы только от солнца - и принялся задумчиво расписывать ту самую глупую фугу.

Сириус Спинетт: Сириус вышел во внутренний двор.Он решил подышать свежим воздухом.Сириус увидел на траве в тени деревьев своего соседа по комнате,Даниэля.-Привет Даниэль.-сказал он.-Как дела?

Daniel Wellington: Вздрогнув от неожиданного оклика, юный граф чуть не выронил карандаш из рук. Опознав в говорящем некоего Сириуса Спинета, Даниэль чуть улыбнулся и тихо, но отчетливо ответил: - Привет, Сириус. Я вот.. - указав кивком на исписанную нотную тетрадь, - сочиняю всякие глупости. Наверное чего-то жду. Вполне возможно, что и тебя тоже. Присаживайся?

Сириус Спиннет: Даниэль вздрогнул от неожиданности и чуть не уронил свой карандаш на землю.Даниэль улыбнулся и проговорил:-Привет Сириус.Я вот сочиняю всякие глупости.Наверное чего-то жду.Вполне возможно,и тебя тоже.Присаживайся.-Сириус сел под дерево рядом с Даниэлем.-А ты знаешь что мы в гонке факультетов почти догнали Слизерин?-спросил Сириус.

Umma Ratt: Не мешать!Ролевая! *На следующий день,после уроков Умма вышла во двор,где стояли группки студентов.Умме не очень хотелось болтать и обсуждать сегодняшний день.Девочка чувствовала себя чуть посмелее чем вчера.Увидев Сириуса,Умма махнула мальчику рукой и закусив губу отошла в сторону.Сегодня,с утра и каждую перемену Умма бегала в совятню,чтобы узнать,не ответила ли ей мама.Девочка подошла к высокому дубу на краю дворика и скинула с плеча тяжелую сумку.Она расстегнулась и вывалился учебник по Зельям.Гриффиндорка слегка нахмурившись наспех запихнула его и закрыла сумку.Прислонившись к дереву Умма задумалась:как же прошел ее день?В принципе хорошо,ведь учителя вообще не задают домашку,а лекции читают очень интересные!Видят же,что лето почти!Когда Умма Ратт вспомнила про лето,она запрыгала и ей жутко захотелось залезть на дерево.Слегка взъерошив волосы,гриффиндорка веселооглядела двор подумала какие же ребята в ХД дружные!:пуффендуйцы общаются со слизеринцами,гриффиндорцы тоже со всеми...Вот какое качество отличает наш,Хогвартс имени Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора от Хогвартса Роулинг.Девочка было в Хогвартсе всего один триместр,но уже узнала,что это ее дом.Ей тут все нравилось,все до единой башенки,до единого человека!Покусав губы,Умма решила,что жизнь в Хогвартсе это несравнимое удовольствие и в жизни все у нее замечательно Действие ролевой заканчивается.

Маркус Эльвас: *Было уже половина двенадцатого ночи, но Марку было всё равно. Ему хотелось побыть где нибудь подальше ото всех. Что бы толкьо быть одному. И никто не должен знать где он. И вот, он осторожной поступью выходит во внутренний дор и оглянувшись что бы его не заметили направляется по дворику думая при этом что как же красив Хог, особенного ночью и вспоминает как однажды он пришел сюда впервые. Тогда Хог показался ему слегка мрачным...как же он ошибся. Марк позволил себе на минуту задержаться и осмотрется. Он остановился посреди двора и оглядевшись быстрым шагом направился в сторону озера и вот уже он скрылся за поворотом в надежде что его визит прошел незамеченным* Ролёвка переходит в другое место

Маркус Эльвас: *Был тихий летный рассвет. Внутренний двор просто дышал спокойствием, но откуда не возьмись из-за поворота на озеро выбежал Марк и придерживая капюшон мантии бежал в сторону замка. Бежал что было мочи, надеясь что его везение поможет ему и сейчас и его никто не заметит. Никто, и ничто не помешает добраться ему до родной башни. И вот он уже около ворот замка. Они были открыты, ровно как и несколько часов назад. Марк остановился и стал переводить дыхание. Он простоял несколько минут, и затем тихо, слегка быстро вошел в замок что бы не привлечь по дороге ничьё внимание.*

Элизабет Корф: Элизабет шла по внутреннему дворику неся в руках мантию и сумку. Остановившись она огляделась в поисках скамейки в тени. Уже отчаявшись найти место в тени, Лиз вдруг увидела скамейку у выхода со двора. Направившись к ней уверенным шагом когтевранка не успела даже ойкнуть, как оказалась сидящей прямиком на траве. Элизабет попыталась подняться, но снова упала ощутив боль в правой лодыжке. "Ну вот,теперь еще и ногу подвернула" - мысленно захныкала она. "Мало того руку расцарапала утром, коленку разбила,теперь это" - Элизабет снова попыталась встать опираясь на еще здоровую ногу. Хорошо, что она упала недалеко от скамейки, проскакав на одной ноге до места она поставила сумку на траву и села. Нога нестерпима ныла и блондинка была готова заплакать, но из ее груди вырвался только стон. "И как я теперь доберусь до Больничного крыла? Я ведь даже сову не могу никому послать" - размышляла она.

Элизабет Корф: Лиз сидела и закатав штанину поглаживала поврежденную ногу. "Что же мне теперь делать...Может...Хотя нет, кого я позову на помощь, да и как" - размышляла когтевранка. Боль в ноге потихоньку утихала и она попробовала поставить ногу на землю. Но боль с новой силой врезалась в ее плоть. Она зажмурилась и погрузилась в дальнейшие размышления о том как ей выбраться отсюда.

Элизабет Корф: Когтевранка посидела еще немного и решила все-таки идти сама в Больничное крыло. Она сняла босоножки и положила в сумку и повесив ее на плечо осторожно ступила не землю босыми ногами. "И угораздило меня упасть там, где и помощи попросить не у кого" - подумала Элизабет, морщась от боли, каждый раз ступая на больную ногу. Шла она очень медленно стараясь сохранять вес тела на левой ноге, дабы по возможности не тревожить больную лодыжку. Она даже и не вспомнила, что на скамейке осталась лежать ее синяя форменая мантия, с приколотой маленькой брошкой в виде лилии, выполненой из серебра.

Арабелла Динкинсон: <--------- Башня Когтеврана Девушка шла не разбирая дороги, через этажи большой школы с одной мыслью, которая билась в её голове. Воздух, хочу на свежий воздух... Эта мысль даже не билась, она кричала в её голове, противным криком, который раздражал Абу. Когтевранка думала, что если сбавит темп своей ходьбы, её голова разорвется на мелкие кусочки. Ещё немного, ещё чуть чуть... Подбадривала себя девушка. Наконец четверокурсница вышла из душного, как ей казалось, замка и вдохнула воздух всей грудью, на миг Динке показалось, что от неё валит пар, на столько она почувствовала себя свободней, в её голове больше не бились мысли о воздухе, и тот голос, что так её прреследовал, почти ушёл из её рыжей головы, оставаясь там только эхом, на который девушка уже не обращала внимания. Жаль, что я не веду дневник, мне было сейчас что в него написать.... Арабелла усмехнулась, ей казалось, что в этой жизни ничего не бывает случайным, оказалось что нет... Девушка опустилась на лавочку, дворик был пуст, Аба облегченно вздохнула, ей никогда не нравилась толпа, а сейчас и подавно, ей хотелось подумать... Похоже я угодила в большу пропасть, из которой меня никто не вытянет... На миг она представила себе эту картину, темнота, пустота, холодный, пронизывающий ветер... Одиночество... Не будет ни единого звука, только темнота, пустота, вечность... Больше это звучало, как приговор, который Арабелла вынесла себе. Почему не всех детей родители не научили не завидовать чужому счастью? Почему они не понимают, что за это счастья люди боролись, проливали слёзы, кричали, чувствовали боль?! Разве это атк сложно понять? Хотя нет, завидуют лишь низкие люди, которые хотят всего и сразу, не приложим и капли усилия... На этот вопрос Динкинсон так и не смогла найти ответ в своей голове, его никто не мог ей подсказать, она точно знала, просто это такие люди, завистливые, низкие, которые знают цену лишь себе, другие для них никто... Аба продолжила сидеть в одиночестве на скамейке. Подул теплый ветер и начал препать распущенные волосы девушки, словно унося все её мысли, заставляя думать, что её счастье, уже с ней... Если ты взглянешь на счастье моими глазами, то ты увидишь себя... - подумала Белла и в тот же момент добавила. - Принеси ему мои мысли... - и улыбнулась, оставшись наедине с ветром.

Gwen Bellez: Гвен шаталась по корридорам и лестницам родного замка. Сейчас было свободное время и девушка использовала его. Она бесцельно блуждала туда-сюда, ворчала что-то про жару и тяжелую сумку. За окнами июль. Жара невыносимая. На небе ни тучки. Надеятся, что пройдет дождь и все освежит - бессполезно. "Вот интересно...где жарче? На улице или в Хогвартсе" измученно подумала Беллез. Вообще, девочка не очень-то и любила лето. Точнее не любила летнюю погоду. Но посмотрев за окно, Гви таки решилась выйти. "Если не понравится, всегда можно вернуться" резонно подумала Слизеринка Гвендолин медленно вышла во дворик. Волна свежего воздуха ударила в лицо, слабый ветерок обдул девушку и она облегченно вздохнула, даже стало как-то легче. Гвендолин решила пересечь весь дворик, в поисках свободной скамейки. Все были заняты, как назло. "Мне нужно тихое место, где я смогу почитать учебники по травологии" решительно подумала Беллез и после непродолжительных поисков, она нашла такую лавочку. На ней сидела одна лишь девушка. "Надеюсь, она никого не ждет. Иначе я опять пролечу с местом" звучало в голове девушки, а сама она решительно направилась к цели. Подойдя ближе, Гвен расспознала копну ярко-рыжих, таких же, как и у нее самой, волос. Перед взором Слизеринки предстала Арабелла Дикинсон. Ученица Когтеврана. - Эм..Привет - неуверенно сказала Беллез. Все дело в том, что Аба и Гвен были знакомы. Но подругами или приятельницами их не назовешь. Скорее просто знакомые. Немного помевшись, Гвен вскинула голову и улыбнулась. Солнце отразило три шрама, на лице девушки. Но Гвен к ним привыкла. - Ты не против, если я присяду? Или ждешь кого? - Гвен замерла, в ожидающей позе.

Арабелла Динкинсон: У плохих мыслей есть как плюсы, так и минусы, они могут огорчить нас в самый не подходящий момент, а могут унестись прочь, далеко, далеко, оставив после себя уже совсем другие мысли и чувства. Вот так и с Абой, плохие мыли вели её, даже гнали, во двор, где сказав ей прощай, поцеловали в лоб и оставили после себя самые приятные чувства, даже прислали ветерок. Двор был пуст, хотя было не так жарко... Сейчас бы на пикник рвануть... Подумала Динка и улыбнулась. Она любила отдых на природа, купаться, играть в разные игры, но для этого нужно много друзей, чем к сожаления не отличалась Аба. У неё было множество знакомых, но порой они так и не переходили в круг друзей, может характерами не сходились, да много может быть причин… Другие же переводились в другие школы, или становились выпускниками и улетали из Хогвартса, как бабочки, например Скарлет. Странно, но Аба даже не думала, что сможет с ней подружиться, и даже сохранить дружбу и вести переписку, хотя, когда человек хороший, почему нет? Когда тебе приятно с ним общаться. Солнышко начинало припекать, от копны рыжих волос становилось жарко, и Белла пожалела, что вылетела из башни слишком быстро, даже не взяв попить и резинки для волос. Четверокурсница погладила волосы рукой, немного их взлахмотила и осталась сидеть на лавочке. Но одиночество не может длится вечно, да и одиночество успевает наскучить. Арабелла была настолько погружена в свои мысли, что заметила Гвэн только тогда, когда она заговорила. Гвэн Беллез – дочь профессора Магии Камней – Луз Беллез. Аба прекрасно знала эту семью, Луз – дочь профессора Дарии, с кем у Беллы были прекрасные отношения, поэтому к этой семье Аба относилась уважительно, и всегда была рада увидеть их. - Привет! Нет конечно, я так, присела воздухом подышать. Ты тут какими судьбами? – Аба улыбнулась. Наверно нельзя сказать, что они были подругами, они знали друг друга, но на уровне «привет – пока», как знакомые.

Арабелла Динкинсон: - Да воот, я после занятий иду. Девушка кивну и улыбнулась в ответ. Хоть и был летний, необязательный семестр, Хогвартс был полон народу, жизнь кипела, хотя в данный момент дворик был пуст. - А ты как здесь оказалась? - Ну я же говорю, вышла воздухов подышать. – произнесла Аба. – У четверокурсников немного расписание свободней, поэтому успеваю побыть на свежем воздухе и принять солнечные ванны. – девушка усмехнулась. Какие ей солнечные ванны? С её бледной кожей, которая обгорает так быстро, что не успеваешь заметить, а потом ходишь красная как рак, пугаешь народ, просишь, чтоб тебя сметанкой обмазали, а потом ещё и начинаешь облезать, что самое интересное, ещё больше пугаешь народ, или у кого – нибудь загораются глаза и он начинает тебя обдерать, в прямом смысле слова. Так что солнечные ванны когтевранке противопоказы, но всё таки иногда, Арабелла любит намазаться кремом для загара и часок другой поваляться на животике под солнцем. Динкинсон обратила внимание на лицо Гвэн. Он бы ни чем не выделялось, если бы не не три шрамы, которые выделялись на её лице. Никакого удивления, или отвращения, в Белле не возникло, почему? Ну наверно потому что с малых лет её многие дразнили из – за веснушек и рыжих – рыжих волос, так что обижать кого – то она не позволяла себе, хотя даже обижать за что? За внешность? За то какие мы? Например, себя она не считала первой красавицей, хотя даже просто красавицей не считала, хотя некоторые всё – таки говорили ей, что она красавица, и для кого – то она такой и является, не смотря ни на что. - День сегодня хороший. - происнесла вдруг Белла. - Тепло, хорошо, ветерок легкий. - девушка выставилалицо вперед, чтоб ветер смог коснуться его, её рыжие волосы развевались на ветру, превращаясь в огонь. - А после занятий куда путь держись? - спросила Белл у слизеринки.



полная версия страницы