Форум » Нижние ярусы » Галерея с пустыми окнами » Ответить

Галерея с пустыми окнами

Hogwarts: Длинный переход в Восточном крыле Замка. С одной стороны глухая стена с вечно пустыми портретами никому не нужных людей. С другой - пустые оконные проёмы, такие же забытые, заросшие паутиной, засыпанные песком. Широкие подоконники, каменная кладка. Переход соединяет старые кладовые со школьным миром. Самое ненужное помещение в Хогвартсе. Здесь всегда гуляет лихой ветер, засыпая тебя то пылью и мелкими листьями, то колючими снежинками. Здесь всегда тихо. Даже как-то ненормально тихо. И можно сидеть в окне и наблюдать, как над школой садится солнце...

Ответов - 87, стр: 1 2 3 All

Лилиан Лайнес: Фигурка достаточно быстро приближалась. Шаги гулко отдавались в полупустой галерее, вокруг которой кружились снежинки. Лил любила зиму. И не светлую, с голубым небом и хрустящим от мороза снегом, а такую безликую, серую, с мягким, пушистым снегом, который теперь окружал замок, похожий на сказочный пряничный домик Жаль, что снег все-таки тает... - подумалось гриффиндорке. Подойдя к Вамп Мелани, гриффиндорка остановилась, глядя на знакомую слизеринку, которая, кажется, не изменилась со времени последней встречи, но на самом деле даже держалась как-то по-другому. Может, повзрослела?.. Ведь виделись-то они давно... - Привет, Мел, - лицо третьекурсницы просветлело, на нем появилась улыбка, пусть, немного грустная, но улыбка. Первый вопрос, возникший в голове, - Как провела рождественские каникулы? Заинтересованно глядя в глаза Мел, Лили вспоминала эти поразительно веселые смешинки в них, когда они шумно веселились в гостинке. Но это было давно... Они выросли, но по-прежнему это время казалось притягательным. За плечами гриффиндорки находился незаметный сперва рюкзак. С утра Лил хотелось кофе, который прятался в маленьком термосе вместе с парой хрустящих булочек. Почти пикник... - еще раз оглядев помещение, в которое попала благодаря инструкциям Мелани, Лил снова взглянула на подругу.

Melanie Sammet: Вскоре в ученике Гриффиндора Мелани узнала свою давнюю подругу, Лилиан Лайнес. Внутри что-то кольнуло, хотя внешне это никак не отразилось на девочке - все тоже невозмутимое выражение лица, пронизывающий взгляд и сложенные в тонкую линии губы, на которых, казалось всегда, играла легкая ироничная улыбка - ухмылка. Как давно Мел не видела эту гриффиндорку, как много времени прошло со дня их знакомства, и как много изменилось с тех пор! На самом деле, многое изменилось в Мелани. Слизеринка кивнула подошедшей гриффиндорке и чуть приподняла уголки губ в дружелюбной улыбке. Казалось, даже на серьезном лице мелькнула тень веселости. Лилиан изменилась? Да, кажется, нет. Все такая же гриффиндорка, коей ее и помнила Мелани. Девочка как-то грустно улыбнулась и Мелани подумала, что наверное, гриффиндорка вспомнила день их знакомства. - Здравствуй, Лилиан, - склонила голову на бок, - Рождественские каникулы?, - Мел несколько удивилаь вопросу, ведь каникулы были уже достаточно давно. Хотя, что удивляться - девочки не видились, - Провела здесь, в Школе. Большую часть времени сидела в Подземельях. Зато теперь вот, выползла на свет Мерлинов, - ухмыльнулась, - А ты? "Второй человек, который помнит тебя совершенно другой, Мелани..." Только сейчас юная Розье заметила, что что-то висит за плечами Лилиан. Маленький рюкзак. Интересно, зачем девочке рюкзак сейчас ,с собой, ведь занятия давно закончились. Но, решив, что наверное оно не стоит внимание, Мелани не стала придавать этой вещице ровно никакого значения.

Лилиан Лайнес: Заметив и промелькнувшую улыбку и тень на лице слизеринки, Лил внимательно слушала простой дружеский ответ. Только.. чего она боялась? Боялась холодности в голосе, боялась отчужденности, связанной со всей этой самой взрослостью. Боялась больше всего. Выслушав Мел, Лили ответила: - Как ни странно, я тоже была в Хогвартсе, но с полной противоположностью - сидела у теплого гриффиндорского камина в окружении однокурсниц, чая, баек, песен и прочего чисто гриффского фольклера, - ухмыльнулась Лил. Третьекурснице надоело стоять и она сняла рюкзачок, вынимая из него аккуратно сложенный плед, на который сверху лег пакетик с булочками и маленький термос. Вслед за сим появились две алюминивые кружечки, напоминающие походные магловские и сахар, в форме - немного странно! - маленьких лягушат. Закончив с сервировкой, Лил посмотрела на Мел, как бы говоря: "Не откажешься присесть?"

Melanie Sammet: Мелани внимательно смотрела на гриффиндорку. Девочка входила в число друзей Мелани. В число тех людей, которым можно было дарить пусть едва уловимые, но такие теплые улыбки. В число людей, с которыми не хотелось быть обыдено-холодной формалисткой. В число людей, с которыми просто хотелось быть рядом. Мелани очень четко видила грань между друзьями и знакомыми. Со вторыми она держалась отчужденно и холодно. На вторых она смотрела с долей презрения и высокомерия. Вторым она отвечала кратко и остро. С первыми же все было иначе. Хотя, не каждый мог уловить это отличие так сразу, Мелани это чувствовала очень хорошо. - Знаешь, это хорошо. Факультеты наши Дома, где нас окружают друзья. Их нельзя забывать, - сказала Мелани и как-то странно хмыкнула. Что она хотела сказать этой фразой? Выразить сожаление, что они с Лилиан видятся так редко? Возможно. Сказать, что друзья для нее - важна часть жизни? Скорее всего. Гриффиндорка тем временем сняла с плеч тот самый рюкзак и выудила из него плед, который тут же расстелила на широком подоконнике. Далее, на покрывале появились разные съедобности, что начинало напоминать Мелани эдакий мини-пикник. Поймав взгляд Лил, Мелл одобрительно кивнула и вскарабкалась на подоконник, усевшись на плед, и расправив юбку. - Мини-пикник на свежем воздухе?, - ровным голосом спрсила девочка, очень надеясь на то, что ей просто показалось, что в какой-то миг он едва дрогнул. Идея Мелани нравилась. Что такого в том, что они посидят вот здесь, на пооконнике, поболтают и попью горячий кофе, который Лилиан припасла в термосе? Нужно было говорить.., - В этом году в Школу приехала моя мама, - сказала Мелани и посмотрела на Лилиан. Нужно было завести разговор. Рассказать, наверное, было что - немало времени прошло, - Быть может, ты ее знаешь, она преподает логику. Профессор Розье. Эва, - волшебница замешкалась, - А у тебя что нового?

Лилиан Лайнес: Обрадовавшись согласию Мелани, Лил присела на подоконник, разливая кофе по кружкам и размышляя над сказанным подругой. - Мы и не забываем. Просто.. Несмотря на всю их пользу, а именно заботу и развитие тех качеств, которые преобладают в личности, они нас немного разграничивают что ли... - задумчиво проговорила Лил, - А с другой стороны, что мне мешает прийти к тебе в гости? Инородной помещение и нехватка времени? Вот и встречаемся вот так, случайно, в пустынных хоговских коридорах, - все-таки не ответив на свой вопрос, Лилиан отхлебнула кофе. Божественный аромат. Начало дня было не очень, так сказать, удачным, бодрящий напиток был как нельзя кстати. Лил молчала. Смотря на Мел она видела ее прежнюю, как часть новой слизеринки. Тут же в голове поселились мысли о других людях. Из старых друзей у нее остались только Мел и Катарина... Зато этих людей действительно можно так назвать... - твердо подумала третьекурсница. Будучи гриффиндоркой, она раньше редко задумывалась над необходимостью "отсеивать" людей, делить их на группы. Но жизнь училаи проучивала. Да какая может быть жизнь у тринадцатилетки?.. А такая. Очень даже поучтельная. Поправляя то, что осталось от утренней прически, Лили слушала дальнейшую речь Мелани, которая, по-видимому, делилась новостями из жизни и просто хотела завязать разговор. - Мама? Нет, я с ней не знакома, - задумчиво продолжила Лил, пообещав себе, что обязательно посетит ее лекции, - ты на нее похожа? - последовал очередной вопрос. Лили вдруг только что поняла, как давно она не видела свою семью, по которой очень скучала. Заботы, лекции, студенты... Каждый день пролетал под названием "насыщенного" и "бурного". А порой просто хотелоь запереться в своей комнате, свернуться калачиком и ни о чем не думать, что в такие моменты, естественно, не удавалось.

Melanie Sammet: На самом деле, слизеринка сама не знала, к чему сказала про друзей. Просто, фраза сама слетела в губ. Однако, Лилиан поняла фразу как-то по своему. И это, признаться, радовало. Хотя бы потому, что ответ, осмысленный ответ, указывал на то, что гриффиндорка слушала Мелл. Что она здесь, с ней, не просто физически, но и мысли ее тоже здесь. Это не могло не радовать. Ибо юная Розье боялась, что окончательно утратили ниточку общения с третьекурсницей. На ее ответ Мелани только утвердительно кивнула. Рука потянулась за кофе. Горячий напиток, манящий аромат... Кружка оказалась крепко сжатой в руках. На ум невольно приходили мысли и о Катарине. Пуффендуйке, которая тоже немало изменилась за последнее время. Пуффендуйке, мировоззрение которой, казалось, перевернулось. Обнадеживало и обжигало то, что на круги своя уже ничего не вернется. Девочки закончили один "завиток" жизни, оставив его в прошлом, и перешли на новый. - Похожа..Хм... Думаю, да. Особенно, наверное, характер, - Мелл хмыкнула, заметив про себя, что, однако, до матери ей еще далеко, - Все таки, она воспитывала меня и Астрид, - когтевранка Астрид, родная сестра Мелани, - По-крайней мере, я всегда хотела верить в то, что похожа на нее, а не на отца, - Мелл глотнула кофе и он блаженным теплом разлился по горлу. Тут вдруг Мелл подумала, что ничего не знает о семье Лилиан. Подобные разговоры как-то не заводились, - А ты давно была дома? Знаешь, я ведь ничего не знаю о твоих родителях...

Лилиан Лайнес: Не совсем выйдя из задумчивости, Лил наблюдала за Мелани. Слизеринка казалась..немного скованной, не совсем верящей в происходящее. Гриффидорка ободряюще улыбнулась подруге, в голове промелькнула веселая мысль: "А ведь когда-то она хотела стать гриффиндоркой..." - Веселые огоньки в глазах Лил потухли так же быстро, как и появились. Что-то в атмосфере вокруг тушило их, не давая разгореться. Тем временем Мел взяла кружку с кофе и задала Лилиан впрос о ее семье. От гриффиндорки не ускользнуло и то, что Мел сказала об отце. Решив повеременить с вопросом, Лил начала рассказывать о своей семье: - Мои родители - волшебники, оба. Мама закончила Хогвартс, училась на Когтевране, отец - Дурмстранг, в который я чуть не попала... - сглотнув, Лили продолжила, - Отец постоянно в разъездах, ты же знаешь, что в его школе практикуют черную магию, поэтому и квалификация у него соответствующая, что-то сродня обезвреживанию опасных магических артефактов, точно не знаю... Но у нас дома много таких штуковин, которые уже не представляют опасности. Многие из них очень красивые, похожи на амулеты... - Лил замолкла. Она очень любила такую магию. Магию камней, фигурок, амулетов. Любила воск. Сама не знала почему. - А мама у меня маглорожденная, ей нравится ее магловская профессия, она работает в книжном магазине, - закончила гриффиндорка. Она не знала, как правильно нужно рассказывать о своей семье и рассказала так, как получилось. Повисла тишина и третьекурсница снова посмотрела на Мел, которая внимательно выслушала рассказ. - Что-нибудь хочешь спросить? -снова ободряюще улыбнулась гриффиндорка. Рядом с Мелани просто хотелось так улыбнуться, чтобы поднять ей настроение, показать, что ты здесь, рядом, чтобы она улыбнулась в ответ.

Melanie Sammet: Мелани внимательно слушала рассказ Лилиан о семье, украдкой думая о своей. О матери, об отец, о сестре. О родном особняке в Лондоне и вообще, о детстве. Хотя, несмотря на эти вкрадчивый мысли, Мел прекрасно слышала, что говорит гриффиндорка. Слизеринка крепко сжимала чашку в руках, переодически глотая из нее приятный горячий напиток. К концу рассказа Мелл улыбнулась Лилиан. Все таки приятно было вот так просто сидеть, ни о чем не думать, и просто общаться. Формалистка, аристократка, и просто серьезная не по годам Мелани и та хотела иногда вот так пообщатьс с друзьями. Не только со Слизерина, но и с других факультетов. Хотя, последнее время, круг общения ограничился именно на слизеринцах и одной когтевранке - сестре, Астрид. Хотя, большую часть времени Мелани проводила одна, гуляя по Школе. Изредка заходила в кабинет к матери, посидеть рядом и попить чаю. Но это было не так часто, ведь девочка понимала, что в Школе Ив много работает, и отвлекать ее - дело не очень хорошее. - Спросить?, - Розье вопросительно подняла правую бровь и посмотрела на сидящую рядом Лилиан, - Даже не знаю, мы ведь так давно не виделись, а тут так неожидано. Мысли путаются, в голове сумбур, - улыбнулась, - Так странно, знакомы уже три курса, а я я даже о тебе ничего и не знаю, - Мел пожала плечами. Лилиан тоже не знала о семье Мелани, но сейчас слизеринка об этом не думала, - Приятно так, спустя время, узнать что-то новое, - глотнула еще кофе. Есть не хотелось, поэтому булочки были не тронуты, - Ну а я, как говорила, дочь одного из профессоров Хогвартса. Эва Розье, преподаватель логики. А отца зовут Кристианн Нотт. Он.., - слизеринка замялась, не зная, зачем говорит, не зная, хотелось ли Лил что-то знать о ее семье. - Он, в общем, свернул немного...не на ту дорогу.

Лилиан Лайнес: услышав реплику Мелани, Лил поспешила ответить: - М-мм.. Понятно. Ну что тебе рассказать, незнающая ты моя?.. - Лил снова улыбнулась, - Кроме того, что ты слизеринка, а я гриффиндорка до мозга костей, можно прибавить то, что мы живем в небольшом коттедже в пригороде Лондона, отец не общается со своей семьей. Так получилось, поэтому в Германии мы не имеем возможности погостить... Но это не так уж важно для меня, главное, чтобы родителям было хорошо, я же здесь... иногда я по ним очень скучаю. И давно не получала от них писем и не писала сама. Да никому почти не пишу. Еще у меня есть кот, гуляющий-сам-по-себе по гриффиндорской башне. Я большая сладкоежка. Да... - исчерпав "филосовские" мысли, Лил добавила, - а в гостиной почти не бываю, в смысле, общей... Почему-то кажется, что меня там уже давно забыли, а на самом деле, несмотря на обилие новичков, достаточно многое осталось прежним. Ах, про уроки.. Я люблю тайнопись и магловедение. Но, к сожалению, профессор Смит покинула преподавательский состав, - кажется, закончив, Лили подумала, что она стала как улитка, сидеть в башне, общаться только с гриффиндорцами.. Посмотрев на Мел, Лил подумала о ее жизни, ее круге. Сейчас она казалась такой аристократичной, но Лайнес была уверена, что сможет рассмешить слизеринку, если это понадобится. - И..да. Мой любимый цвет - ЛиЛовый, - с видом знатока добавила Лил. Сама не зная, откуда этот фетиш, гриффиндорка ждала рассказа Мел.

Melanie Sammet: Внимательено выслушав Лилиан, Мелани немного потупила взгляд - столько информации, в то время как сама слизеринка почти ничего о себе не рассказала. Интересно, а это требовалось? Хотя важно ли это, когда люди просто общаются? Просто Мелани привыкла всегда и во всем искать смысл. И сейчас он определенно был. При упоминании о любимом цвете Мел слегка удивленно глянула на Лайнес и на ее лице появилось подобие улыбки. Что ж, наверное, стоило выдать ответный рассказ о себе. - Я родилась в Лондоне, в семье Эвы Розье и Кристианна Нотта. Как я уже говорила, мама сейчас преподает в Школе, Логику, а прошлом она была мракоборцем. Но оставила Министерство тогда, когда родилась я, а потом еще и Астрид. Сама она выпускница Слизерина. Воспитывались мы именно матерью, ибо она была против гувернанток, за что я ей честно благодарна. Отец же..хм.., - Мелл нахмурилась, - Не особо люблю об этом говорить, но Розье старший переманил его на сторону ПС. Сложились такие "разно-политические" отношения, - хмыкнула, - что служило повод для ссор. Насчет любимых предметов даже не знаю. Каждый интересен по своему, каждый по своему полезен. Определенно, люблю змей и увлекаюсь легиллеменцией..хм..ну, вот наверное и все.., - Мелл показалось, что рассказ вышел каким-то плоским, но добавлять что-либо еще не хотелось. Если Лили что-то заинтересует - она едь спросить может. Как страно это выглядело. Словно девочки заново знакомились. Хотя, в чем-то это было именно так. Когда люди не общаются долгое время, они уже многого не знают друг о друге, следовательно им приходится заново "знакомиться".

Лилиан Лайнес: Лили слушала рассказ Мел, который, несмотря на личный характер, казался зачетом, словно кто-то его задавал учить на дом. Удивившись своим странным мыслям, Лил снова стало не по себе при упоминании ПС, тему которого слизеринка старательно избегала. Как и у самой гриффиндорки, расказ вышел немного странным, но нельзя было назвать его несвязным. Походило на знакомство с биографией великих людей. Подумав про магловского изобретателя Эдисона, который в детстве проявлял незаурядные способности, улыбка Лил еще немного вытянулась. Рядом стояла Мелани, лицо которой мало что выражало, как-будто из гранита, но на самом деле Лайнес все прекрасно понимала. Образ жизни, детство, манеру поведения... Лил всегда знала, что у нее в общем и целом благополучная семья. Что сказать третьекурснице. стоящей рядом, на не знала... - Расслабься, Мел, все нормально, - улыбнулась Лайнес, стартельно пытаясь сгладить шерховатости. Не зная, чем продолжить беседу, Лил облокатилась на подоконник, за окном которого все еще падал снег... Внизу, на дорожке, семенили второкурсники, кучкуясьи спотыкаясь. Выглядело это забавно, поэтому гриффиндорка вспомнила себя, только что пришедшую в Хогвартс. А вспомнить было что... но едва ли она жалела о чем-то. О паре моментов, но: - За свое настоящее мы должны быть благодарны своему прошлому, - весьма тихо уточнила третьекурсница.

Melanie Sammet: Какая атмосфера царила сейчас в галерее с пустыми окнами? Серая, холодная, стекланная, колючая и напряженная. Исходила она, конечно же, от слизеринки, которая к подобному просто привыкла. Которая другого не могла себе позволить. Девочка очень отчетливо почувствовала укор совести, ей стало... не удобно (?) перед Лилиан. Гриффиндорка улыбалась, пыталась разрядить атмосферу, а Мелани... А Мелани вела себя так, как привыкла, создавая не совсем обыденную обстановку для собеседницы. Однако, что Розье могла сделать, если она просто такая, до мозга костей. Фраза "расслабься" подтвердила догадки слизеринки. Прямая осанка, сосредоточенный взгляд, идеально опрятна форма и немногословие. Конечно, со стороны она наверняка выглядела напряженной, хотя внутренне была абсолютно спокойной. Как донести это до гриффиндорки? Мел попыталась улыбнуться. Улыбнуться не ради улыбки, а улыбнуться чисто и искренне. Не той улыбкой, про кторую можно сказать "от уха до уха", а улыбкой, которая могла быть выраженна лишь легким поднятием уголков губ. Улыбнулась... - Конечно, все нормально, - кивнула, - Страно я наверное выгляжу со стороны, - хмыкнула, - Но это вполне повседневное состояние. Никакой напряженности... Слизеринка посмотрела вперед перед собой, а потом вниз, туда, где веселились ребята. Девочка заметила странное выражение лица гриффиндорки - что это было, сожаление? Ностальгия? или, скорее, воспоминания о прошлом, с помесью сожаления. Да, от Мелл было сложно что-либо скрыть, слишком проницательный у нее был взгляд, которого некоторые порой даже пугались. - О чем ты думаешь?, - спроси слизеринка ненавязчиво, решив, что задать вопрос прямо: "Ты о чем-то жалеешь?" было бы не очень прилично.

Лилиан Лайнес: Лил чуть не пропустила мимо ушей очередной вопрос Мелани, рассматривая заснеженные пейзажи, которых почти не видела. То что мы видим глазами, не всегда то, что мы видим на данный момент. - А?.. Да так... - грустно пожав плечами, Лили снова посмотрела на Вампиру... (само так пишется..) Мел, - Кажется, будто мы выросли, кто-то, чисто внешне, кто-то внутри, кто-то остался позади... - кто остался позади, Лил решила тактично умолчать, вот уж чего гриффиндорка никогда не забудет, каково терять людей, разочаровываться в них и оставаться одной на едине со своими мыслями. А ведь все это она узнала именно в Хогвартсе. Так надо ли его благодарить, или же наоборот?... - Знаешь, Мелани, порой мне кажется... Что я закрываюсь ото всех, сбегаю и стараюсь обходить людные места, скопления учеников, что приводит к тому, что меня мало кто знает, а виновата я сама.. Но когда не ждешь, всегда находятся люди, готовые вспомнить, кто я такая и улыбнуться просто втрече, - как-то немного скованно закончила Лил. стараясь придать голосу отчужденность и безразличие, что, несомненно, получилось бы у слизеринки гораздо лучше.

Melanie Sammet: Быть в стороне. Улыбаться, но быть серьезной. Слушать, слышать, но не придавать значения. Быть со всеми и ни с кем одновременно. Все это было знакомо Мелани. Последнее время она не особо любила крутиться в центре каких-либо "систем", компаний, которые постоянно гудели то там, то тут. Она предпочитала короткие ничего не значащие, формальные диалоги, чисто из вежливости. Она наблюдала за жизнью со стороны, но в тоже время, была внутри нее, не придавая этому значению. Все происходящее "проходило" через девушку, хотя она старалась не придавать этому значения, и пропускать мимо. Отчужденность и безразличие. Порой, напускные. Этим и жила Мелани, хоть и часто приходилось притворствовать. Так же часто приходилось и выражать интерес, но из вежливости. Кому-то другому такой мир мог показаться серым и сухим, но только не Мел, которая любила тот маленький мирок, в котором жила. Мирок, в который пускала только самых дорогих... - Жизнь стремится вперед, как растения в солнцу, - начала Мел. Отчужденно, безразлично, - Кто-то поспевает за этим ходом жизни, - многозначительно, - А кто-то нет. И остается позади. Очень часто эти люди очень дороги, но поток жизни несет вперед, и оборачиваться назад уже нельзя - можно застрять. Никогда не оборачивайся назад, если хочешь стремиться. Иначе найдется что-то, что заставит остановиться, погрязнуть в общей рутине, слиться с массой. Философские речи Мелани не особо любила, но порой, они выходили сами собой. Девочке казалось, что она говорит просто и понятно, а некоторым в то время могло казаться совсем иное, и тогда они возмущались: "Ну вот, опять философию развела!". Так и сейчас. Мел говорила то, что видела, что чувствовала.. - Вот только жалость - низкое чувство, - как то резко сказала слизеринка, словно отрезала, - Жалеть нельзя, никого и ничего. Нужно смотреть вперед, не оборачиваясь на "отставших". Да, о них можно помнить, и даже нужно... Но нельзя прерывать поток своей жизни из-за них, - чтож, слова эгоистки, зато чистые и искренние, не прикрытые лестной ложью.

Лилиан Лайнес: Лилиан стояла и слушала. Сначала голос Вампиры Мелани звучал тихо, но отчетливо, затем все громче, как нарастающий снежный ком. Казалось, что мысль, высказанная слизеринкой, достигла апогея и резко ухнула на первую ноту. Понять, что чувствовала Мелани, не составляло большого труда только тем, кто действительно знал, о чем говорит третьекурсница. Лил же не могла полностью отнести себя к таковым.. Зачастую гриффиндорка оставалась "позади". Сказать, что речь была филосовской?.. Была. Но говорят это те, кто чаще хочет просто обратить серьезный разговор в шутку и перейти на бональную болтовню. А болтавня с Мел, кажется, уже исчерпалась. Да и не сказать, чтобы можно было просто завести бессмысленную беседу, словно это старая и надоевшая жвачка. Лил не любила такие. Да и слизеринка, не сомневалась Лили, тоже. Вот только.. Последние слова как-то особенно отпечатались внутри гриффиндорского сознания. Казалась, Вампира забыла, что с возрастом девочки все больше и больше придаются влиянию факультетов. Нет, это только казалось. В любом случае, Лил осталась при своем, оставив девиз "за теми, кто остался, не возвращаемся" слизеринцам. Почему так по-факультетски критично? Потому что гриффиндорка тоже не любила лесть. И не важно, прикрытую или неприкрытую. Да и не умела льстить. Льстят те, кто не знает иных методов.. - сказала себе Лил. Или те, кто знает, но не хочет потерь, - раздалось эхом внутри. Странно. Когда-то давно ей сказали. что у нее букет слизеринских качеств. Каких? - спросила тогда маленькая Лил. И оказалось, что стоит лишь посмотреть на мир сквозь чужую призму, он меняется.. - Иногда чужая брошенная жизнь важнее продвигающейся собственной, - лишь эту фразу сказала Лилиан. Даже если этому человеку на тебя наплевать. А еще третьекурсница почти не сомневалась, что Мел сейчас фыркнет от избытка "глупой" человечности. Или чего там еще ненужного в жестком и холодном характере?..

zora: *Зора много слышала про это место, но ещё не разу здесь не была. А зря. Здесь тихо, очень тихо. Зора забралась на подоконник. Прислонилась затылком к холодному камню. Закрыла глаза. Её бурное воображение тут же нарисовало высокие горы с заснеженными вершинами, она летит высоко под облаками и смотрит вниз. Девочка улыбнулась. Открыв глаза она выглянула в окно. Там лил дождь.* -А что - сказала Зора в пустоту - гроза на минуту а солнце навек.

Heather McMillan: - А мне после такой жары дождь очень даже нравится, - послышался голос Хезер. Собственно, и сама она была здесь же. Нет, девочка не следила за Зорой, просто проходила мимо. Куда проходила? Ой.. забыла. Да и не суть как важно, если уж забыла - значит, в то место пуффендуйке и не особо надо было. Хезер подошла к Зоре и уселась рядом. - Ну... как у тебя дела, рассказывай? На каникулы здесь останешься или уедешь домой? Я хочу здесь остаться, привыкла. Да и сестренка теперь здесь. Хотя, может быть, Ру захочет вернуться к родителям... Для меня уже Хогвартс стал домом, поэтому назад не тянет. Да и недавно только вернулась. И на день рождения, скорее всего, здесь останусь... Закончив болтать, Хезер высунулась в арку и чуть не кувыркнулась. Слава Мерлину, все обошлось. А еще Хезер нравился двор Хогварста, весь в лужах... Зато такой посвежевший. Девочка посмотрела на противоположную стену. Ничего интересного... Пустые рамы с паутиной... - Как думаешь, где они? - задумчиво кивнула Хезер на рамы. - И кто на них был изображен?

zora: -Привет Хез. *Девочка улыбнулась.* -На каникулы останусь здесь. Домой как и тебя не очень тянет. Я была там во время семестра. Ездила на месяц. Знаешь там ничего не изменилось, всё по старому. Только вот соседи расспросами замучали. *Зора взглянула туда куда указала Хез. Пустые рамы и... ничего.* -Не знаю. Но на раме должно быть подписано. Наверное? *Девочка встала и подойдя к ближайшей картине попыталась стереть пыль руковом мантии. *

Kristian Rosier: Было уже за полночь. Небо вкрадывалось мрачным взором в каждую частицу распростершегося под ним мира, пронзало его снегом, напоминающим быстрые ледяные уколы. То ли крупицы счастья, то ли осколки горя - этот снег казался особенным, нераспознаваемым. Он стремительно падал и словно бы хотел донести важную весть, барабаня по металлическим выступам крыш, повторял некую подробность, о существовании которой давно позабыли, но которая, быть может, вспомнится когда-нибудь. Снег намекал на это своей неясностью, неопределенностью. Снег был посланием... Кристиан покинул пределы пуффендуйской гостиной и отправился в галерею без портретов, загадочное место Хогвартса, пустое и тихое, но вместе с тем настолько оживленное тишиной, что непрестанно движущееся или, по крайней мере, дающее движение. Молодой человек был третьекурсником, отчего, прознав о некоторых секретах и уловках, мог странствовать в такой поздний час. Конечно, он бы не посмел проникнуть, скажем, в Запретный лес, сейчас наиболее всего опасный, да и впрочем, ему не хотелось в те края, насыщенные многими тёмными легендами и преданиями. Кристиан шёл именно в эту пустую галерею, безликую и противоречивую. Главное противоречие и манило к себе юношу: галерея, в которой нет портретов, окна, что пусты. Картины - окна в мир души художника. Эти картины ничего не запечатлевали на себе...Галерея жива образами, щедро внесенными кистью творца. Здесь не было образов, однако галерея жила...

Доминика Шанталь: Пробежав по длинным коридорам слизеринских подземелий, Доминика едва дышала. Она вихрем ворвалась в галерею, тонкая мантия трепетала позади словно крылья.. Поравнявшись с первым же пустым окном, девушка без сил опустилась на пол и горько разрыдалась.. Сдерживать слезы она больше не могла.. слишком больно.. А здесь ее никто не увидит..

Kristian Rosier: Кристиан стоял перед одной из пустых картин в конце галереи. Он размышлял о том, почему это место столь близко его душе, скользил взором по однотонному полотну. Молодого человека легко можно было не заметить - полумрак делал неясными образы в этой части галереи. Тишину нарушили быстрые шаги. Кто-то бежал. Ещё секунда, и на пороге появилась девушка. Даже издали горе, по-видимому с ней произошедшее, было столь очевидным, что не требовало каких-либо доказательств. Выйдя из тени, Кристиан направился к девушке. "Возможно, она пострадала от чего-то и её нужно отвести в больничное крыло?..Кто знает?.." - пронеслось в сознании юноши, и он ускорил шаги. Подойдя к плачущей незнакомке, Кристиан спросил: - Что с Вами? Вам нужна помощь?..Что-то произошло?

Доминика Шанталь: Какое ужасное, отвратительное чувство! И как давно она его уже не испытывала.. - Что с Вами? Вам нужна помощь?..Что-то произошло? Доминика едва не подпрыгнула, услышав незнакомый голос за спиной. Она поспешно вытерла слезы тыльной стороной ладони и попыталась сделать несколько глубоких вдохов. - Нет.. Я.. - голос девушки срывался - Не нужно.. - мысли путались, а дыхание никак не хотело восстанавливаться (*Господи, он подумает, что я сумасшедшая!*). Наконец Доминика смогла сделать глубокий вдох и перестала всхлипывать. Она повернулась к незнакомцу, в ее глазах все еще блестели слезы, но мужественно сдержав их, Доминика сказала: - Нет, спасибо. Мне не нужна помощь. Все в полном порядке, - слизеринка обреченно вздохнула и закрыла глаза.

Kristian Rosier: - Но почему же Вы плачете? Вы ушиблись или поранились?.. - произнес Кристиан в смятении. - Будете воду? Вам сейчас нужна вода!..Вот. - молодой человек всегда имел при себе бутылочку "Серебряного родника", питьевой воды Пуффендуя, которая била ключом из фонтана в Солнечной оранжерее факультета. - Выпейте, пожалуйста, Вам полегчает! - юноша наполнил стаканчик, так кстати оказавшийся в его сумке, водой и протянул его девушке. - Это очень добрая и светлая вода! Часто она меня успокаивала и приободряла. Вам станет легче. Кристиан не хотел показаться назойливым, но оставить плачущую волшебницу в пустой галерее тоже не мог. Ему казалось, что горе девушки связано с каким-то нежелательным событием в её жизни, теперь обрушившимся на неё и вызвавшим такую печаль... - Выпейте, в жизни всякое бывает...

Доминика Шанталь: Волна холода, поднявшаяся изнутри и едва не заморозившая ее в Серебрянм Гроте, вновь окатила слизеринку с ног до головы. Доминика взглянула на парня, пытавшегося успокоить ее и протягивающего ей стаканчик с водой. Кажется, он из Дома Пуффендуй. Доминика хотела отказаться и уже покачала головой, но затем протянула дрожащую руку и взяла стаканчик. Сделав несколько глотков чистой воды, девушка вернула стаканчик и снова внимательно посмотрела на юношу. - Спасибо, - тихо сказала она. - Мне действительно лучше. - Не могла же она рассказать незнакомому человеку обо всем, что на нее свалилось, тем более, что он смотрел на нее с таким искренним сочувствием. Глаза ее все еще были влажными от слез, но Доминика все же успокоилась. - Вы меня простите, я не думала, что здесь кто-то есть. Наверное, я вам помешала. - Слизеринку все еще немного трясло от холода и пережитого ею потрясения, но она изо всех сил старалась держаться.

Kristian Rosier: - Вы ничуть мне не помешали! - Ответил молодой человек. - Я пришел в пустую галерею под властью смешанного чувства...И здесь нашел нечто интересное. Парадокс, возможно. Галерея без картин вроде бы и не галерея уже! Пустые полотна...Мои мысли привлекло противоречие этого места. Его нелогичность и даже революционность по отношению к здравому смыслу. Юноша окинул взглядом безмолвные холсты: - Пустая галерея - образчик грусти...Вы молодец, что выпили воду! Она возвращает к реальности, - улыбнулся юноша и продолжил, - меня зовут Кристиан, учусь на третьем курсе Пуффендуя.

Доминика Шанталь: - Доминика, - представилась девушка, - слизеринка.. первокурсница. - Оглядев пустую галерею, она снова посмотрела на своего нового знакомого. Вспомнив его слова о возвращении к реальности, девушка тихо добавила. - Порой реальность просто убивает, и от нее очень хочется сбежать. - Зябко поежившись от холода, Доминика плотнее запахнула свою тоненькую мантию. - Спасибо вам, Кристиан, - девушка подышала на руки, пытаясь согреться. Силы покинули ее, и ища поддержки, Доминика прислонилась спиной к стене. - Что же интересного вы нашли в этой галерее? - тихо спросила она.

Kristian Rosier: - Приятно познакомиться, Доминика! - Улыбнулся молодой человек. - Раньше я здесь никогда не бывал...Эти картины, которые нельзя именовать таким образом, были когда-то домом для творений чей-то кисти. Почему они теперь пустуют?..Галерея должна быть наполнена жизнью красок! Здесь же одни рамы...Эта пустота напоминает мне о реальности многих людей, об их бесцельных целях, суете их жизни. Суета всегда отличалась пустозвонством! - Юноша расплылся в улыбке. - Эти люди хоронят себя, подчас обрекая других на подобную же участь. Эти люди сущее противоречие: во главу их жизни ставится то, чему следует отводить второстепенное место, они превозносят что-то нелепое. И именно из-за этого от реальности хочется сбежать, Доминика - ведь реальность, та, что окружает нас, это те пустые люди, картины без души, без красок.

Доминика Шанталь: - Да вы философ, Кристиан, - девушка попробовала улыбнуться, но у нее ничего не вышло. - Возможно, вы правы.

Kristian Rosier: Немного помедлив, молодой человек продолжил: - Да, окружающее нас это люди, иные реальности, иные законы, изменить которые практически невозможно. Люди - иная воля по отношению к нам, воля, как правило, нами не контролируемая, живущая своим мерилом действий. Но и эту неподвластную нам волю и всё окружающее в целом воспринимаем именно мы! Только мы наделяем смыслом мир, в котором живём, в котором встречаемся с людьми. Этот внешний мир пропускается через нас: через наши органы чувств (физическая стадия), через наши представления и внутренний мир, через наши ценности (духовная стадия). Мы наделяем мир красками, душой. Он, мир, уподобляется вот этой пустой картине, - Кристиан указал на ближнее к ним безмолвное с виду полотно, - которую мы призваны писать, писать картину, вносить именно свои краски в неё. Пустое полотно - поле для творчества. Это похоже на новое измерение искусства и, вместе с тем, на новое измерение жизни. В этой галерее нам ничего не дано готового, которое можно было бы созерцать, не участвуя в его творении. Здесь мы сами избираем тона, сами вершим нечто, кистью нашего внутреннего мира наносим мазки. Здесь мы раскрываем себя как творцы! Как творцы нашей жизни, каковую пишем мы и видим мы.

Доминика Шанталь: Несмотря на то, что Доминика едва стояла от усталости, моральной и физической, она задумалась над словами Кристиана. Вероятно, раньше она бы полностью с ним согласилась. Но сейчас.. В любом случае, девушка была приятно удивлена тем, что Кристиан, совершенно не знавший ее, пытается поддержать и отвлечь ее от грустных мыслей. - Когда человек счастлив, он на самом деле творит свою жизнь. Творит ее такой, какой видит, используя при этом самые яркие тона и самые веселые краски. Но если от сердца и души остались лишь осколки, по которым ежедневно топчутся, казалось бы, самые близкие люди, жизнь видится только в самом черном цвете. И человек пишет картины своей жизни только черной краской. Знаете, каким ярким и выразительным может быть черный цвет?!.. Но это до тех пор, пока человек способен что-то чувствовать и.. плакать.. Потом душа высыхает, и остается только пустота.. как на этих картинах.



полная версия страницы