Форум » Окрестности Хогвартса » Чёрное озеро (продолжение) » Ответить

Чёрное озеро (продолжение)

Hogwarts: Горное озеро на территории Хогвартса. Является одним из магических препятствий на пути в Школу (поэтому всех первокурсников доставляют в первый раз в Хогвартс именно по воде) и пристанищем для многочисленных волшебных обитателей.

Ответов - 61, стр: 1 2 3 All

Ханна Сонг: -Привет! Извини, я просто испугалась. Меня – Аврора. Давай, - выпалила девочка, видимо, стремясь загладить неловкость от того, что направила палочку на Ханну. -Это ты меня извини, я не хотела тебя пугать и так подкрадываться, - робко улыбнулась Ханна, разглядывая Аврору. Солнце красиво играло в рыжих волосах девочки и Ханне на мгновение показалось, что девочка сама как будто соткана из рыжего солнечного света. Ханна скользнула взглядом по факультетской нашивке – Пуффендуй. «О, тогда понятно, у барсуков много солнечных людей на факультете. Только глаза у Авроры грустные. Или я себе это придумала?». - Как тебе понравился твой новый факультет? Подружилась уже с кем-то? Ребята хорошо к тебе относятся? – дружелюбно спрашивала тем временем Ханна, увлекая девочку в неспешную прогулку по берегу озера. Может быть, сегодня был не самый холодный день в году, но долго сидеть на одном месте точно было не с руки, тем более у воды.

Аврора Рейдел: Аврора, не удержавшись, рассмеялась Просто так. - Вот это я хотела бы у тебя спросить. Я - второгодница, здесь уже давно... - сказала врора, пытаясь не выдать того, что очень сердится на себя за это. Ведь те 100 с лишним баллов она набрала лишь с помощью "внеучебной деятельности" и немного уроками - и то, только в самом начале. Остальную часть семестра она просто "жила" в школе, напрочьзабыв про уроки. - Ты недавно распределилась, да? Какие домашки уже сдала - после распределение? Я сдала заклинания, астрономию, и маггловедение - правда, оценка пока только по маггловедению. Из тех, кто здесь уже давно, у меня,похоже, только у единственной что-то проверили... а может, другие и не пытались пока ничего сдавать - всё-таки, ещё ощущение каникул... - Рейдел, как обычно, заносило в самые разные темы "болтовни", и, решив, что про себя уже много натароторила, она спросила: - А ты... в Новогоднем календаре участвуешь?

Ханна Сонг: Ханна старалась успевать за ходом мыслей своей новой знакомой, однако это оказалось не так просто, потому что Аврора, казалось, говорила сразу обо всем одновременно, прыгая с одного на другое. Но это не раздражало, а, наоборот, придавало их незамысловатой болтовне легкости и живости. А еще Ханна про себя решила, что ей, наверное, просто показалось, что девочке грустно, ведь та охотно смеялась и улыбалась, как и многие представители солнечного Пуффендуя, излучающие дружелюбие. «Дружелюбие и какой-то уют что ли», - мысленно старалась подобрать правильные слова девочка. -Ты недавно распределилась, да? – продолжала говорить тем временем Аврора. -Да, вот буквально недавно, на днях. Ну, я пока пытаюсь научиться ориентироваться в Замке – конечно, это непросто, запомнить, где все кабинеты расположены и всякое такое. Но у нас староста классная – я ее всегда спрашиваю, если мне что-то не понятно. -По-поводу учебы, ну, если совсем честно, то я пока не то чтобы очень много занималась, я осваивалась скорее. Но я очень люблю учиться, мне, ну, интересно про все новое, а особенно про волшебство, - улыбнулась Ханна. "А поскольку тут все предметы волшебные...", - мысленно протянула она. -И да, конечно, внеклассные мероприятия мне тоже нравятся – мне пока наверное тут вообще все интересно. -А у тебя мама и папа волшебники? – внезапно спросила девочка и поспешно добавила – Ну, если это, конечно, не слишком личный вопрос. Я вообще не знаю, вежливо ли такое спрашивать.


Аврора Рейдел: Аврора послушала Ханну и сказала: - Да... это я так, просто. Я? Родители у меня - магглы они очень рады, что я - волшебница... я очень люблю читать, и даже сдавать ДЗ... хотя по моим оценкам этого не скажешь, - Аврора хмыкнула. - Да не волнуйся, я считаю - вежливо. Вот если кто-то начнёт обзывать "грязнокровками" - это невежлив... а так... я не тыжусь - Рейдел лыбнулась. - А у тебя родители..? И вообще... чем ты любишь заниматься?

Ханна Сонг: - Да, мне тоже не нравится, когда обзываются. Папа говорит, что так только глупые делают, а умный обзываться не будет, но все равно, конечно, обидно, - Ханна нахмурилась и постаралась перевести разговор на другую тему. В начальной школе ее не то, чтобы сильно задирали, но иногда особенно вредные мальчишки дразнили за невнимательность и несобранность разными обидными словами. - А у тебя родители..? – поинтересовалась Аврора. -Ну, мама у меня преподает английский язык и литературу в Университете Рединга на факультете искусств, гуманитарных и социальных наук, - немного заученно ответила Ханна. -А папа чем-то, связанным с информационными технологиями занимается, фирма такая есть в Рединге «HP». Рединг - это там, где я живу. В смысле папа в основном с компьютерами работает, а, ну еще в Лондон часто по работе ездит, - постаралась объяснить девочка то, что сама не в полной мере понимала. -Ну и да, мои тоже – обычные родители, не волшебные, конечно, - улыбнулась Ханна, радуясь, что у нее с новой знакомой нашлось что-то общее. -Чем ты любишь заниматься? – спросила Ханну девочка. -Вообще я много чего люблю, так сразу даже и не скажешь. Но что бы такое, что прямо вот больше всего? Не знаю, рисовать наверное, - задумалась когтевранка. - А ты?

Аврора Рейдел: Аврора, из сказанного Ханной, попыталась понять то, что хотела: её родители аги или маглы? Ещё раз "переварив" всё, она решила уже не переспрашивать. Ответив, она ещё и предоожила: - Ну... в свободное время я обычно читаю или сочиняю сказкик. Слушай... а давай поёдём в замок? Там теплее... и поговорим там, - предложила Аврора, и первой направилась к замку. На улице действительно холодало, и Рейдел не хотела говорить, что свой жёлто-чёрный шарф забыла у себя в комнате...

Ханна Сонг: - Слушай… а давай пойдем в замок? Там теплее, - предложила Аврора. -Ага, давай! Я, если честно, тоже уже замерзаю, у воды всегда холодно, а ты без теплого шарфа, - девочки неспешно зашагали по направлению к Замку. Ханна уже чувствовала, как холод потихоньку пробирается под теплую зимнюю мантию, начинает покалывать кончики пальцев, а в Школе можно будет отогреться у теплого камина. «Ммм, вот, что нам обеим сейчас жизненно необходимо - кружка горячего шоколада и теплый камин», - от удовольствия и предвкушения девочка зажмурилась. Горячий шоколад – один из таких особых напитков, который становится тем вкуснее, чем сильнее ты успеваешь замерзнуть. «А я точно достаточно сильно замерзла», - подумала Ханна и невольно ускорила шаг. -Кстати, я люблю сказки. Очень, - хитро сощурилась она, с улыбкой глядя на Аврору. -А еще я очень надеюсь, что ты любишь их рассказывать...

Леся Лесная: КСД. 2 тур Лесная бродила в окрестностях замка, искав ингредиенты. Почему не в замке? Может потому что на свежем воздухе лучше думалось, а может потому что она думала, что гусениц здесь найти вероятность куда больше. Парное задание было для неё слегка неожиданным, но она не была против. Друзей здесь себе Тёмная пока не завела, да и держалась ото всех на расстоянии. Ей сложно было "дружиться с людьми", даже если она этого хотела. Но кто знает, вдруг совместная работа с её напарницей выльется в дружеские отношения. Девушка внимательно смотрела под ноги, медленно идя по озеру вдоль кромки воды. Гусеницы, гусеницы. Зимой бродить у замерзшего озера, ища гусениц, было так себе занятием. Хотя, ладно хоть не летом, когда куча зелени.... Тёмная шла, внимательно вглядываясь в снег, ей казалось, что она быстрее обойдёт озеро, чем что - то найдёт. Делая уже непонятно какой по счету шаг, Леся заметила в снегу торчавшую бирочку. Девушка наклонилась, аккуратно раскапывая снег по биркой. Можно было, конечно, потянуть за неё, но лучше не надо. И вот, под снегом показались маленькие зелёные сушёные тельца недобабочек. На бирочке так и значилось "сушёные гусеницы". Было интересно, не изменились ли свойства у сушёных гусениц, которые лежали в снегу, но это девушка узнает позже. Леся достала из кармана своей куртки платок и аккуратно завернула в него ингредиент, а затем положила в карман. Ну что же, начало определённо положено. Надеясь, что её напарница уже колдует над котлом, девушка отправилась обратно в замок.

Лирдарин Нэтари: Сложно было сказать, кто и когда назвал это озеро Чёрным, но сейчас оно было белым. Абсолютно. И местами лазурным, там, где из-под белого покрова проглядывал лёд. Надеюсь, ему не придётся лезть прям на лёд? Он же, если провалится, точно не выплывет! Честно говоря, сложно было вообще представить, где зимой найти мяту. В замке вроде бы она нигде на глазах не попалась, может быть, тогда где-то под снегом всё-таки обнаружится заветное подзамёрзшее растение? Ему снова грозило перекапывание всех окрестностей, похоже. Пришлось обращаться к способностям, доставшимся от предков-эльфов. Увы, сам Лирдарин владел магией растений не настолько хорошо, как то было у его сестры Тесии. Но найти мяту он уж сможет. Дальше всё строилось на чистой интуиции. И попытке не промёрзнуть снова. Чай, которым Лива его угостила, к счастью, ещё грел, особенно в сочетании с апельсиновым южным вкусом, но вот под одежды всё равно холод потихоньку прокрадывался. Потерев плечи, юноша прикрыл глаза, прислушиваясь к окружающей его природе. Сон, сон, сон... Сон царил сейчас над всеми растениями. Цветами, травами, деревьями. Никто не хотел ему откликаться. "Ты не в то время пришёл, сын эльфийского народа". - Ничего, так просто вы меня не отправите назад без мяты! - упрямо возразил Лирдарин, продолжая свой поход вдоль кромки озера. Неужели снова придётся идти куда-то далеко... Вызывать, что ли, коня, который от порлока вёз до замка? Но это будет, пожалуй, уже чересчур. Кони пусть у себя там в стойлах греются... А мята, к слову, вряд ли прямо у кромки воды будет расти, наверное? С этими мыслями он свернул чуть в сторону. И не зря. Едва он сделал это, как среди морозной свежести ощутил что-то ещё. Менее... Зимнее. Более тёплое. Совсем чуть-чуть. Почти закрыв глаза и позволив ощущениям вести его, Лир дошёл до небольшой группы деревьев, опустился на колени рядом с одним и принялся рыть снег. Вот и она. Маленький кустик, замёрзший, но всё же зелёный, неизвестно как сохранившийся. Не иначе, как магия тоже помогла, её в этом месте предостаточно. Осторожно сорвав несколько стебельков, Лирдарин снова достал кошелёк, в котором до этого носил шерсть порлока. Удобная вещь, хорошо сохраняет свойства всего, что туда положишь. Вот и теперь листики с морозным свежим ароматом заняли там своё место, а Лирдарин, отряхнув снег, отправился в сторону замка. Не сказать, чтобы бодро, ноги снова начинали гудеть от сегодняшних путешествий, но мысль о том, что они уже на финишной прямой, а ингредиент и вовсе последний, добавляла радости.

Лирдарин Нэтари: Комната Томаса Мортемера, Лирдарина Нэтари и Кира ЛайСи --> Утро обняло морозом, едва они ступили на улицу. Лирдарин приподнял ворот собственного плеча, пряча щёки в лёгком меху. Только рождающееся утро, кажется, не желало, чтобы его покой нарушали разговорами или любыми звуками, которые были громче возни мышки под снегом. Но всё же Лирдарин не удержался от вопросов, которые успели появиться во время наблюдения за Томасом. - Скажите, Томас, - обращаться на "ты" всё ещё казалось лишним. Герцог казался чем-то столь далёким и возвышенном, что даже вопросы было задавать несколько... Волнительно или даже боязно. Будто обращается к божеству, которое ответит, если ты того достоин. - Вы аристократ. И хорошо разбираетесь в... В подобной жизни. В манерах и прочем, - Лиру показалось, что из его уст даже описание жизни Томаса звучало не так, как надо бы, и вообще, не прикасается ли он к святому для группы людей или одного конкретного человека? - Но вы не кажетесь тем, кто ощущает себя в этом... Уютно. Я прав? Хотели бы вы в таком случае что-то изменить? Или же это уже невозможно? Пройдя ещё немного вперёд, Лир добавил, щурясь на первый краешек солнца, будто выточенный из золота и политый огненной лавой. - В моей деревне считается, что изменить можно всё. До момента, когда солнце перестанет вставать, а новый день, соответственно, никогда не наступит.

Grace Diamond-de-Kur: Грейс вела Мари вдоль берега Чёрного Озера о чём-то увлечённо рассказывая. Это не так важно, чем то, за чем они идут. В Хогвартс приехало множество гостей из других школ и вообще миров, они пользуются странной и не знакомой магией. Грейс это привлекло ещё зимой, во время КСД, правда тогда они не всё успели сделать. Зато теперь Когтевранка поняла, что откладывать что-то очень не продуктивно. Поэтому только представилась возможность, как она напросилась на занятия. Если с Лиром они занимались болевыми искусствами, то Мари обещала научить колдовать без волшебной полочки! Мысли об этом приводили в полный восторг. Грейс закончила свою увлекательную историю о том, как они с Ханной чуть не разнесли кухню и сообщила, что они почти на месте. Через несколько минут девочки вышли на живописную поляну. На ней цвели поздние цветы и открывался прекрасный вид на Чёрное озеро и шотландские горы. Об этом месте знало множество волшебников, но мало кто сюда доходил, по причине далёкого нахождения от замка, но те, кто всё-таки доходил понимали, что оно того стоило. Грейс выбрала это место, чтобы показать Мари окрестности Хогвартса с самого лучшего ракурса, ну и конечно, чтобы им никто не помешал. - Мы пришли! - объявила Грейс выходя на ту самую поляну. Девочки ненадолго замолчали восхищаясь красотой этого места.

Мари Бернсон: Черное озеро. Мало кто знает, что оно ей знакомо так, как свою историю рассказывать не всегда хочется, ведь тогда речь заходит и родителях и ...прошлом. Из Магисмо её историю полностью (то есть столько, сколько знает её сама Мари, ведь многое до сих пор в тайне) знает только один человек, так, что хогвартчанам она не собиралась ничего рассказывать. Они могли не понять её прошлое, да и магисмовцы его понимают только те, у кого тоже прошлое тяжелое. Но Мари хочет быть активной и полезной в настоящем, чтобы затмить свое прошлое. Потому она с легкостью согласилась научить Грейс магии без волшебной палочки, но и конечно благодаря тому, что это была Грейс - веселая когтевранка, которая всегда поможет. Мари мысленно понимала, что может ничего не получится, ведь магия магического мира больше зависела от самих волшебников, чем от природы, а в мире Магисмо магия была больше от природы. Также в мире Магисмо было больше рас, которые были в гармонии природы. В общем в волшебном мире Магисмо была более нужная обстановка для развития возможности колдовать без палочки, но она та сама британка пусть и с корнями родственников из мира Магисмо, но все же британка. А это значило, что может и у Грейс получиться. По дороге к месту, к которому её вела Грейс, Мари рассматривала природу и настраивалась на мастер-класс. Обучать опыт уже был, спасибо за это самоуправлениям и стажерству так, что тут девушка не волновалась. Волновалась только из-за того, что у Грейс могло не получиться, но её веселые истории помогали забыть о волнении. А пейзажи, которые открылись заставили вообще обо всем забыть. Пусть возле черного озера когда-то Мари и бродила, а также любила это место, но тут не была. И такие пейзажи видела только пару раз вживую. Один раз в гостях у эльфийского поселения, один раз в гостях у фей. - Мы пришли! - объявила Грейс выходя на ту самую поляну. Девочки ненадолго замолчали восхищаясь красотой этого места. Очень "не долго" х) - Тут очень красиво. Давно не видела таких пейзажей,-ответила Мари и дала небольшую волю своей стихии воздуха. Воздушная волна пролетела по полю цветов и расшатала прекрасные бутоны цветов. Тут ощущалась свобода и гармония с природой, что и должна была им помочь. - Грейс, что ты знаешь о магии без волшебной палочки? Пыталась ли ты когда-то так колдовать? Это просто может быть немного опасно, сложно и может вообще не получится, но я в тебя верю. Может у тебя есть какие-то вопросы?-спросила девушка сев прямо на траву и создав небольшой ветровой браслет, бусины которого начала перебирать. Он был не осязаемым, для всех кроме его создателя и мага с такой же стихией. Мари перебирала бусины и это помогало сосредоточиться на всем.

Grace Diamond-de-Kur: Грейс восторженно вглядывалась в далёкие горные вершины и в зеркальную гладь озера. Вот живёшь ты своей жизнью, постоянно куда-то спешишь и думаешь: "Зачем пялиться на пейзажи? Они никуда не уйдут. А в мире ещё столько интересного!" - и вдруг спешка приводит тебя в такие замечательные места, где время будто замирает. Некоторые люди живут этим, наблюдают, как меняется горизонт в течении дня: от рассвета и до заката. А другие приходят неожиданно и это становится какой-то паузой. Новым вздохом, а потом всё возвращается на круги своя. Вот и сейчас до рук и ног Грейс дотронулось тёплое дыхание природы, полностью обволакивая тело. Или... - Мари? Что это было? - вот и Грейс сделала паузу. Она на выдохе произнесла вопрос, не ожидая ответа, будто он уже найден. Волна воздуха прошлась по верхушкам деревьев и потерялась где-то среди них, будто говоря, что пора двигаться дальше. Когтевранка закрыла глаза и улыбнулась. Она сделала выдох и снова вдох. Можно дальше спешить. - Грейс, что ты знаешь о магии без волшебной палочки? Пыталась ли ты когда-то так колдовать? Это просто может быть немного опасно, сложно и может вообще не получится, но я в тебя верю. Может у тебя есть какие-то вопросы? - Хмм. Исходя из того, что я знаю о магии с волшебной палочкой, то без неё волшебство будет более стихийным. Палочка это что-то вроде проводника. А без него магия свободна! А детские магические выбросы считаются? - Грейс хихикнула, - Знаю. Но я готова. Не всё в этой жизни легко! Грейс улыбнулась Мари и скинула мантию на траву. На ней остались обычная белая рубашка, факультетский галстук и форменная юбка. Она села на свою мантию и приготовилась слушать. Что-то ей подсказывало, что то, чему она попросила обучить, будет ещё сложнее, чем она думала.

Мари Бернсон: - Это моя стихия,- ответила Мари улыбнувшись и с такой же улыбкой наблюдала за Грейс, которая наслаждалась свежим воздухом этого места, а также ветровыми волнами, которые создавала девушка. Наверное природа сейчас была рада как никогда, ведь приносила улыбки и радость двум студенткам. Мари вообще любила сбегать с замка в их оранжерею, но больше нравилось сбегать в лес и наслаждаться его красотами. - Это правильно одновременно, и одновременно нет. У нас в Магисмо есть как студенты, которые владеют стихиями, так и другими отраслями магии, например целительство. То есть у каждого из нас магия может быть как стихийной, так и любой другой. У вас все более просто, у всех одни заклинания, а у нас каждый имеет свои заклинания, свои методы, ведь у многих разные способности. Очень везет когда у тебя есть наставник с такой же магией как у тебя. Хотя у нас есть тоже общие заклинания, но когда начинаешь быть еще ближе со своей магией, то можешь что-то и без заклинаний создавать. Иногда магия совсем появляется не в заклинаниях, а в других способах. У кого-то умение предсказывать, у кого-то видеть души умерших и т.д. И, кстати, ты правильно подметил, что детские выбросы магии показывают, что магия в нас, а не в волшебных палочках ,-сказала девушка и улыбнулась. Грейс была очень позитивной и готовой к трудностям, что очень радовало. Оптимизм - это и правда самая сильная магия, которая способна творить чудеса. - Если готова, то супер. Из способностей у меня есть предсказания и магия стихии ветра, как ты уже заметила. Но с тобой мы попробуем общие заклинания. Думаю, начать нужно с заклинаний вашего мира. Подумай, какое простенькое заклинание у тебя получается лучше всего? ,-спросила Мари. Она когда-то давно изучала заклинания Хогвартса, но сейчас многие забыла. Помнила только хорошо вызубренную левиосу, люмос и нокс, а также некоторые, которые учила для турнира. Всю её память занимали заклинания на новиале и оттренированные правильные движения рук.

Grace Diamond-de-Kur: Грейс внимательно слушала Мари. Сидя в таком прекрасном месте настроиться на позитивный лад было очень легко. - Если готова, то супер. Из способностей у меня есть предсказания и магия стихии ветра, как ты уже заметила. Но с тобой мы попробуем общие заклинания. Думаю, начать нужно с заклинаний вашего мира. Подумай, какое простенькое заклинание у тебя получается лучше всего? Грейс задумалась, на ум приходило множество самых простых заклинаний, которые был обязан знать каждый волшебник, по мнению Когтевранки. Остановившись на Левиоссе и Люмосе де-Кур задумалась: что из этого будет проще? Решив, что Левиосса, ведь она не сопровождается никакими эффектами, Когтевранка озвучила: - Вингардиум Левиосса, простое заклинание, есть ещё Люмос, но он, скорее всего, сложнее, из-за того, что это заклинание света. Поэтому Левиосса, - Грейс решила рассказать, что это за заклинание и показать его действие, - Wingardium Leviosa! - Когтевранка сорвала один цветок и направила на него палочку. Произнеся заклинание, она легко отлеветировала цветок к голове Мари и легонько прищурившись, смогла закрепить его на волосах девушки. - Вот, - Грейс неопределенно махнула рукой.

Мари Бернсон: - Да, Люмос будет довольно сложным, ведь придется создать светлячок или светящий небольшой шарик, что после долгого использования магического инструмента будет очень сложно. Левиосу я знаю, когда-то я тоже училась в Хогвартсе, просто за все время многое забыла и переучила в Магисмо. И думаю, что можно как раз и правда с неё начать,-ответила Мари с улыбкой. Вообще она осознала, что в Хогвартсе учат на первых курсах легкие заклинания в плане исполнения их с помощью магических артефактов, а Мари и остальных обучали сначала чему-то более простому. Да и вообще к каждому ученику у профессоров был свой подход, ведь в плане магии у всех были разные стихии. Хотя, заклинание света или как они называют светлячок - было таким же заклинание как Люмос и считалось тоже простым. Простым для тех, кто уже привык и сразу был настроен на колдовство без волшебной палочки. Пока девушка раздумывала о разных системах обучения и по своей стажерской привычке искала каким способом обучать Грейс, чтобы было более эффективно, то Грейс показала как действует заклинание левиосы. - Ага, ну как я и думала, это заклинание с таким же эффектом как и у заклинания Everlank,-произнесла Мари посмотрев с улыбкой на цветок, который теперь красовался на её голове,-Красивая незабудка. Говорят, что эти цветы растут на массовых захоронениях бойцов и как бы напоминают о том, что их нельзя забывать. Что ж...У нас сейчас не травология, и не история магии, потому начнем пожалуй практику. Для начала попытайся занять удобную позу. Если хочешь можешь сесть, хочешь стой и т.д. Потом попытайся расслабится и отыскать в себе магию - она в тебе точно есть, потому твое задание её отыскать. Потом когда найдешь попытайся направить всю магию в руки. Не в одну, а в обе. Возможно сначала будет сложно перенаправить магию в одинаковом количестве на каждую из рук и одна рука будет больше заряжена скажем так, чем другая, но так всегда. Только практика поможет,-произнесла уже серьёзно Мари и решила для начала продемонстрировать как все нужно делать. Она села в позу лотоса, ведь в ней ей было намного комфортнее, закрыла глаза и перенаправила небольшое количество магии в руки. Руки немного светились. Это свечение было еле заметным так, как магии Мари перенаправила не много. - Главное не старайся перенаправить в руки всю магию. Это может привести к неожиданному и непонятно какому её выбросу, опасными обстоятельствами для окружающей среды и истощение для тебя. Как говорил Шекспир "Так сладок мёд, что, наконец, он горек. Избыток вкуса убивает вкус.",-добавила девушка и теперь стала наблюдать за действиями Грейс. В принципе как и всегда на своих уоках в голове мелькали мысли о том, правильно ли она объясняет? Понятно ли объясняет? Но как и всегда Мари надеялась на своих учеников и что если им что-то будет непонятно они спросят.

Идрис Альба: Худощавая мальчишечья фигура в черной мантии с зеленым шарфом, плотно намотанным на шею, ощутимо выделялась на фоне припорошенной снегом земли. Он пришёл сюда с определенной целью, но в какой-то момент эта цель немного преобразилась... Вместе с его внутренним состоянием. Озёрная гладь у берега покрылась тонкой корочкой льда. Слизеринец внимательно разглядывал что-то в отдалении, где вода пока еще не думала замерзать. Мальчик вдруг громко рассмеялся и взмахнул рукой. - Приве-е-ет! - Необъяснимая волна молчаливого восторга пронзила его тело, так что он начал активно пританцовывать рядом с берегом, после чего попробовал носком ботинка продавить тонкий лёд. Ботинок мгновенно промок, окунувшись в холодную воду чуть не по щиколотку, но похоже Идриса это ничуть не огорчило. - И что эти селедки там делают в такую холодину? - Идрис быстро оглянулся, но не нашел никого в пределах досягаемости. С одной стороны он был не против выступить на публику, с другой - кажется в озере тоже кто-то был не против его послушать. По крайней мере ему показалось, что он видел некое движение в тёмной воде. - Сардинка, сардинка, сардинка моя! - То ли прокричал, то ли пропел мальчишка. Громкие крики затихли и сменились мёртвой тишиной. А потом слизеринец неожиданно низким голосом душевно затянул еще один русский шедевр народного творчества: -Ой, мороз, мороз, не морозь меня, Не морозь меня, моего коня!

Gugo Helwell: Крепко держась за руку Спелла, Гюго очень быстро семенила в сторону озера, создавая тем самым неудобства для сокурсника, т.к. разница в росте делала свое дело и, подскальзываясь, блондинка каждый раз висла на сильно руке слизеринца. Они очень сильно опаздывали, так как договорились встретиться с Идрисом в определенное время, но из-за того, что девушка занималась вопросами расширения территорий влияния, она совершенно потеряла счет времени и каждый раз, когда Квейк говорил ей, что им пора торопливо повторяла ему «Сейчас, сейчас», невинно хлопая газами. В сущности, его напоминания о времени ничего не меняли. Увидев издалека, что Альба уже зачем-то начал наступать в водную гладь, слизеринка выпустила локоть блондина и понеслась к озеру. -Идрис! Идрис, мы уже пришли! Что нужно делать? Просто петь народные песни? Сейчас мы тебе поможем! Только давай, наверное, ты из воды выйдешь, а то так и заболеть не долго Гюго вытянула друга за пальто на берег и, посмотрев на подоспевшего Квейка, улыбнулась: - Спелл, заводи! Сама же, поковырявшись в голове, Хелвелл затянула первое, что пришлось на ум: По окрестным территорьям Без друзей я не хожу: То на кладбище прибудем, То с русалками в пруду Ууууууу -ух! Затянулась бурой тиной Слава озера сего: Про русалок я спросила- Не сказали ничего! Уууууууу-ух! Коль русалки не ответят, Значит нету тут вот их! Их никто не заприветит Не прочтет кривой, но стих! Ууу-ух!

Spell Quake: С честью и степенностью, достойными средневековых королей, Спелл выполнил свою миссию то ли будильника, то ли клюки некоей крайне бешеной старушки. Новая задача заключалась в том, чтобы в озере не утопнуть и своим глубоко любимым однокурсникам не дать того же сделать. Ему-то, конечно, для русалок родимых и кальмара гигантского ничего не жаль, последнюю мантию бы отдал, но старосты не поймут. И винить во всем будут крайнего, которым, безусловно, останется именно Квейк. Особенно если утечёт со сцены межфакультетской балловой бойни их лучший ученик, отрада всей слизеринской рати (и по слухам, некоторой части гриффиндорской). Хотя, он был уверен, за блондинку ему тоже знатно напинают, коли что. С другой стороны, кто вообще в курсе, что они пришли сюда вместе? — Идрис, Гюго! — проскрипел Спелл, лениво подбираясь к ним и пытаясь излучать голосом призрачную уверенность, что они вернутся из этой авантюры совершенно живыми и хотя бы частично целыми. Поскольку ребята уже во всю завывали бодрые песенки, он чуть подрасслабил пёсью хватку гиперответственности и тревог, накинул капюшон и затянул невпопад сразу с припева: — Но он в ответ не услышал слов, Лишь заиграла его душа: В этом лице он узнал её, Ту, что так сильно ему нужна. Лишь она ему нужна, Та, что смотрит из пруда...

Томас Брук: Прежде чем пойти на поиски своей неугомонной подопечной, Том заглянул к себе в комнату, чтобы одеться потеплее и накинуть куртку. Именно тогда возле двери в свою спальню он наткнулся на Кори, с ее этим новым загадочным взглядом. После разрыва они не перестали общаться, хоть Кори и любила задавать эти странные вопросы и обвинять в том, о чем слизеринец, вообще, даже не думал. "Ну хоть в последние дни мягче реагирует". - подумал слизеринец, направляясь вдоль берега вместе с куратором ПО. Все-таки это ее выходцы. Выходцы, что задумали самое безрассудное, что могло было прийти в голову. "Серьезно? Петь песни русалкам, которые сами обожают петь эти же песни, а некоторые виды так даже завлекают себе моряков на дно. Хорошо, что хоть живем не у моря. Не в том ареале обитания таких русалок находимся." - мысленно ворчал слизеринец. - Видишь кого-нибудь из них? - спросил Томас девушку, которой предложил пойти с ним поискать юных сорванцов. Кори согласилась выполнить свой долг старосты. Поэтому сейчас они и бродили вдоль озера, стараясь высмотреть хоть кого-то. Было тихо. Так тихо, что стало даже немного жутко на душе, там, где-то глубоко в самом его сердце. Темная гладь воды слегка прикрытая тонким слоем льда прятала в себе слишком много зловещего и прекрасного одновременно. Он даже мог поклясться, что слышал, как все эти существа шепчутся там. Также тихо было и тогда в пирамиде, на мракоборческой практике. Воспоминания потихоньку нахлынули на слизеринца. Пыльные узкие лабиринты пирамиды, спертый, затхлый воздух. Чем дальше он шел с приставленным ему тогда наставником, тем уже становился проход. В какой-то момент стены стали сдавливать их плечи, а заклинание света так и не показывало долгожданного выхода из него. Паутина у глаз, полный рот песка... Нельзя было забывать дышать. И только после, как ему казалось, вечности пришла долгожданная свобода. Они вышли таки в просторный зал на одном из уровней пирамид. Том тогда выдохнул с легким облегчением. Особенно, когда в помещении не оказалось спящих мумий и зомби. Но это было фатальной ошибкой - расслабиться было ошибкой -, ведь чуть позже он услышал тревожный голос наставника, резкий хлопок и, возникший из ниоткуда, призрак прошел сквозь тело Брука. Легкие сдавило так, что ему показалось, что они свернулись в трубочку. Глаза жгло, а тело выворачивало. Он рухнул на пол моментально. И явно бы погиб будь там один. А было также спокойно и тихо, как сейчас у озера. А теперь эта тишина подкреплена болью в плече, и воспоминаниями из больницы. Лечение не было веселым мероприятием. Полечите проклятия. Удовольствие такое себе. Русалки тут не были нежитью, это не Мавка, что любит притаиться. Но и этих русалок лучше было не тревожить. Лицо слизеринца стало напряженным от нахлынувших воспоминаний. А глаза все-таки зацепились за копну искрящихся блондинистых волос. -Кажется они там. - взглянул Томас на девушку и снова посмотрел на юных слизеринцев.

Kori Masters: Теория презентизма отрицает возможность перемещений во времени, ведь если существует только настоящее и только то, что существует в настоящем, то и переместиться никуда нельзя. Тридцать две черточки на полях книг, к которым Кори никогда не планировала прикасаться. Вместе с тем этерналисты скажут нам, что прошлое, настоящее и будущее существуют и, более того, заранее предрешены, все наши будущие решения и шаги уже созданы, и мы следуем им, шагая по времени так же, как по пространству, просто находя себя в разных точках времени. Тогда никаких рисков для хрономагов нет? Нельзя ничего исправить и нельзя ни на что повлиять? Закапываться в исследования времени, как в песок, было даже приятно – до определенного момента. Постепенно понимаешь, что попадаешь все же в зыбучие пески, выбраться из которых слишком сложно, когда ты остаешься один на один с собой. И все вспоминалась одна далекая история: история про океан, в который свалились три волшебника при неудачном использовании портала; этим трем тогда пришлось намеренно утонуть, чтобы выбраться из мира, созданного взрывом Омута памяти, обратно. Была ли эта история реальной? Как жаль, что в Школе нет специалиста по истории магии. Как жаль, что в зыбучих песках нельзя утонуть, будучи уверенной, что там, на дне, найдется выход. Но теория растущего блока Вселенной кажется наиболее логичной с точки зрения магии: маховики времени, единственные известные артефакты, перемещающие нас по четвертому измерению, способны отправить нас только в прошлое. Значит, существует только прошлое и настоящее, а что тогда будущее? Оно еще не определено в реальности, каждый наш выбор и шаг создает новый кирпичик пока еще недостроенной дороги. Поэтому и переместиться в будущее нельзя – некуда, нет опоры, нет ни одной фиксированной точки. Кто их них может знать, что произойдет в будущем? Тот, кто говорит, что уверен в чем-то, что случиться спустя какое-то время, лжет сам себе. Ведь иначе магия позволила бы оказаться и там, пусть и всего лишь на пять часов вперед – порой пяти часов достаточно, чтобы не оступиться на своем пути; ведь иначе не было бы вероятностей и невероятностей при гаданиях, например, мы бы могли точно знать, что будет. Хотя, конечно, не Кори была тут специалистом. Тридцать семь черточек на полях – тридцать семь, мой израненный крейсер… В конце концов, расщепление проходит больнее. И это была еще одна заметка на полях – уже не в книге, а на листе пергамента. Расщепление – больнее, Кори, помести это в своей голову. Расщепление происходит во время перемещения в пространстве, а что будет, если расщепиться во времени? Может ли что-то существовать одновременно в одной точке пространства, но в двух точках времени, может ли так жить… человек? Его часть? Странно стукнуло сердце в груди, будто один удар догоняет второй, будто музыкант решил наложить один музыкальный размер на другой; повела плечом, словно сбрасывая с него чью-то руку. Не сейчас, пап. Ей пошло это на пользу? Действительно. Разбила сердце? Держи значок старосты. Потеряла друга? Вот еще один, кураторский. Разорвала сердце одним коротким взрывом? Отличная сделка, мисс Мастерс, с Вас две пятьсот. Ключи будут в течение нескольких дней. Что, говорите, нужно потерять ради, к примеру, главного кресла в Министерстве? Только не руку, готовую опуститься в адский котел ради своей подруги, пожалуйста, только не ее. От количества металла на груди можно было утонуть. А можно было бы сделать из него броню. Растущий блок Вселенной, девочка, дорога создается во время шага. Но не во время знакомых шагов к знакомой двери знакомой комнаты – это лишь путешествие в прошлое, а в прошлое, как известно, нельзя вернуться больше, чем на пять часов. И Кори нажала на кнопочку невидимого секундомера в тот момент, когда Том накинул на нее шарф. Кори шла к озеру, конечно же, как куратор ПО – недостойный, по мнению знатоков, находиться на этой должности; неправильный; никудышный. И долг старосты Слизерина она шла выполнять, безусловно, да, да, так и есть – долг, который на себя взвалил Фатхи за себя самого и за нее тоже. Отличная староста и отличный куратор: покупая квартиру, выбрала не Хогсмид, а Лондон, чтобы совершить как можно более далекий побег. Много же времени ей потребовалось, чтобы понять побег другой – тот, чужой, июньский и молчаливый; простила раньше, чем поняла. Раздраженно фыркнула, прокручивая в голове еще раз истинную причину, по которой она сейчас идет рядом с Томом. Совершенно идиотскую и бессмысленную причину. Wheresoever. Официально, как и основания для ее похода — по мнению мистера Брука. И все же это касалось лишь прошлого и настоящего. Из размышлений о пространстве-времени, различных философских представлениях и визуальном представлении временных и пространственных перемещений ее вывел голос Брука, и вместо того, чтобы начать искать первокурсников, Кори пристально посмотрела на него, скользя взглядом по профилю лица, по шее, плечам и груди – и снова возвращаясь к лицу. Удивительно, какой знакомой была каждая его черта – и какой незнакомой одновременно. – Ты в порядке, Том? – спокойно спросила девушка после короткого моноспектакля тишины. …звуки будто отключены. Слизеринка все еще не могла за него не переживать. Не было никакой обиды, злости и тоски в ту минуту, когда он вернулся от колдомедиков. Не было этих чувств и сейчас: все зелья, настойки, мази и повязки, что с определенных пор Кори держала в своей комнате “на всякий случай” больше не имели смысла, однако она не торопилась от них избавляться. В одном Том может быть уверен: если ему понадобится помощь, и он случайно решит, что может обратиться за ней к Кори, она не будет задавать ни одного вопроса. Девушка отвела от него взгляд за короткое мгновение до того, как он посмотрел на нее. Идеальный тайминг. – Кажется, они там. – Да, вероятно, – ответила она ему коротко, не выдав даже тени эмоции ни голосом, ни выражением своего лица, ни положением плеч и спины – признаться, если раньше она натягивалась, как струна, от напряжения, то сейчас у Кори на это не осталось сил. Один слизеринский шарф. Второй. Третий, торчащий хвостом из-под капюшона. Мастерс совсем ненадолго прикрыла глаза – лишь успели дрогнуть ресницы, как она вновь их открыла. Удивительным образом ей удавалось познавать свою главную стихию, не посетив ни одного занятия с профессором Бренсон: как же еще можно было открыть в себе Звук, если не слушая? Слов в их песнях староста не слышала, но по характеру тех вибраций, что исходили от той троицы у озера, поняла, что это именно ее ребята. Не став дожидаться слизеринца, Мастерс шагнула вперед, слегка прижав к себе плечо, чтобы не коснуться Тома даже одеждой и невесомо, и направилась в сторону младшекурсников. Чем ближе она оказывалась, тем явственнее слышны были строчки песен, и Кори не смогла не улыбнуться. – Где здесь продают билеты в первый ряд? Мне нужен один на королевское место, – она перевела взгляд на озеро и, чуть прищурившись, пробежалась взглядом по ледяной корочке, покрывающей воду. – Мороз вам не мешает? – девушка подошла к краю озера чуть ближе и, присев, коснулась кончиками пальцев хрупкой ледяной глади.

Идрис Альба: Григорий был ценителем широких пространств, весёлых зимних забав и волшебных звуков гармони. Он даже мог говорить с неким русским акцентом и знал пару фраз на том самом языке. А уж сколько песен затерялось в его голове... Откуда в тощем теле мальчишки-англичанина могла завестись столь многогранная личность и где взять в школе магии гармонь - возможно и сам Шерлок Холмс не смог бы придумать разумное объяснение. Но этот рубаха-парень был очень даже рад внезапно появившейся компании, принявшейся распевать вместе с ним песни. Гриша не был особо знаком с кем-то из студентов или преподавателей Хогвартса. Лишь однажды он по какой-то причине решил вырваться наружу, пока Идрис тихо-мирно сидела на уроке по Расам и в полном умиротворении слушал голос профессора. Краем уха уловив что-то про русалок и озеро, в котором они обитают, Григорий утвердился в мнении, что ему непременно нужно будет побывать там, где не ступала нога истинно-русской души. Наклонившись к самой земле, он сгрёб немного снега голыми руками, быстро слепил снежок и хорошенько размахнулся. Снег долетел до воды и исчез в ней. Через мгновение тёмная водная гладь покрылась рябью и наружу выплыла не самая симпатичная голова с испепеляющим взглядом рыбьих глаз и жутким оскалом. - Ух ты, страшилище! Вы видели?! - Гришка всё так же восторженно ткнул пальцем в сторону озера, обращаясь к ребятам. - Я краснею, я бледнею, Захотелось вдруг сказать: «Станем над рекою Зорьки зимние встречать!» Русалка или русал не впечатлился стараниями ни Гриши, ни Идриса, так что существо лишь взмахнуло хвостом, поднимая столб брызг. Мальчишке показалось, что немного и до него долетело. Чей-то отдалённо знакомый голос послышался за спиной. Обрадованный новой компанией, он резко повернулся, теряя равновесие и поскальзываясь на мокром снегу. Тело Идриса растянулось на заснеженной земле во весь рост. Мальчишка блаженно улыбнулся и прикрыл глаза.

Gugo Helwell: Гюго в недоумении посмотрела на друга и посмотрела на Спелла, ища у того либо хоть какого-то объяснение того, что происходит, либо того, что блондин скажет что делать. Уже подходя к распластавшемуся Идрису, она услышала за голос подоспевшей Кори. Хэлвелл присела рядом с Альба и попыталась того поднять – подниматься он не хотел. -Идрис, ну же! Ты застудишь себе всё, что только можно застудить! Ребят, с ним что-то не то. Зрачки вроде в норме, но он – не он как будто. Даже речь изменилась. Слизеринка сняла с себя шапку и шарф и надела на сокурсника, чтобы хоть как-то согреть и озадаченно закусила губу, соображая, что вообще делают в таких ситуациях. Неужели это и есть эти его переключения? И что делать? Надеюсь, Том и Кори в курсе.. Салазар Всемогущий, когда он придет в себя я точно надеру ему зад!

Томас Брук: Снег тихо похрустывал под ногами, когда он услышал от нее: – Ты в порядке, Том? - чуть повернув к слизеринке голову, Томас взглянул на ее спокойное выражение лица, заметил нотку беспокойства в глазах и щепотку решимости. Решимости, в случае чего, помочь ему. Он не был в порядке. Ведь тяжело было восстанавливаться после сильнейшего поражения нежитью. Слизеринец мог сколько угодно ходить по школе, дразня девочек и мальчиков, мог сколько угодно разглагольствовать о своей шикарности, о легкости работы, если любить свое дело. Но Брук знал, что это такое - столкнуться с нежитью и получить от нее урон. Первое время его вены были вздуты и увеличены в размере раза в полтора. Черные, как смоль, его же сосуды пульсировали и отдавали резью по телу. Иногда его выворачивало по ночам, бросало в пот. И он совершенно не мог спать. "А почему ты стал закрывать свою спальню?" - потому что корчился там от боли. Слава Салазару колдомедики сделали все возможное, чтобы помочь ему вернуть в относительную норму его сосудистую систему. Месяц была подготовка к вмешательству колдомедиков: интенсивное распитие зелий, соблюдение обрядов. Вокруг было много медсестричек, авроров, страдающих подобным недугом. И Джилл, которая пришла к нему тогда в полевой госпиталь, да начала шутить про гусей. Хотя он знал, что она переживала за него. В итоге ему помогли, но теперь на левом плече остался след-напоминание, который иногда болел и выглядел словно ожог. - Я в порядке. - придать голосу добродушный тон, а затем нацепить на лицо славную улыбку. Ту самую с которой он часто любит раскидываться шуточками. Соврать было совсем не сложно. Врать, вообще, легко. Конечно, он видел ее грусть, видел ее раздражительность, даже понимал ее чувства. Сам был не в самом большом восторге от случившегося между ними. Но он умел перешагивать: через себя, через людей, через чувства, через трупы. Он умел, а остальные нет - отсюда непонимание, отсюда все это. Да, вероятно, - и седлала решительные шаги в направлении ребят. Томас усмехнулся и, пряча ладони в карманы куртки, не спеша, приближался к слизеринцам. Картина перед ним была шикарная. Совершенно флегматичный Спелл наблюдал за тем, как Гюго что-то щебетала Идрису и пыталась поднять того с земли. Стоя чуть неподалеку, Брук наблюдал за ребятами с легким весельем и с такой же воздушной надменностью. Даже не понял, как пролетело время, и все его озорство, что жило в этих студентах, лично у него куда-то ушло. Детство почему-то быстро испаряется, а когда тебе семнадцать, то кажется, что ты уже все видел в этой жизни. Но главное слово здесь "кажется". - Не самая отличная идея петь песни русалкам. Здесь могут водиться Мавки. - решил начать слизеринец с пугачек. - А если даже и не нарветесь на них, то директор школы не скажет спасибо за то, что вы потревожили не самую контактную и дружелюбную расу. С ними сложно наладить общение. Том скользнул взглядом по Гюго: волосы слегка растрепаны, чуть запыхавшаяся, немного растерянная, но полна энергией. Девчонка явно не знала, что ей делать с другом, пока тот благополучно наслаждался холодом. Кори, видимо, предпочла пока что бездействовать, но Том бы уже давно поднял бы пацана с земли. - Кстати, удобно лежишь, Идрис. Так русалкам проще тебя затащить в воду. - совершенно спокойно произнес Том. Поднял бы прямо за шиворот одежды, чтобы бросил эту свою привычку пачкать одежду и вредить своему здоровью. Слизеринец слышал на подходе: - ...Зрачки вроде в норме, но он – не он как будто. Даже речь изменилась. - Тому было частично известно о новеньком слизеринце. Что вроде как в нем жило много разных личностей. С изучением такого феномена он сталкивался у авроров. Они говорили, что есть один хороший способ призвать нужную личность. Необходимо ослепить человека. Резкие и яркие вспышки света провоцировали процесс смены личности. Но такой свет доставлял сильную головную боль "подопытному". Тем не менее Томас не спешил что-то делать. Он смотрел на свою подопечную пристально, даже немного строго, потому что она пошла петь песни русалкам, все равно, что дразнить их. А вдруг объявится нежить? Слизеринец решил, что с места не сойдет пока она не попросит помощи или пока не сбежит отсюда. Откуда такая забота о мелкой? - пронеслось в его мыслях. Неужто стал прикипать к девчонке? Так еще и будет заботиться о ней. - С ума сошел что ли?

Spell Quake: — И художника русалка Нежно за руку взяла Одурманив его взглядом Вдруг под воду увела Где он слышал песню, которую напевал, пока Идрис еще был в менее горизонтальном положении, Спелл вот так сходу даже сказать не мог. Но его вдруг осенило на припеве, что виновато было то странное то ли кафе, то ли бар, куда он любил убегать от постности лиц своего снобского семейства (и чтобы не попадаться им под горячую руку). Кажется, то кафе держали то ли румыны, то ли молдаване, то ли русские, он точно не помнил. Там включали всегда чересчур сказочный рок, что наталкивало Спелла на мысль, что кафе было вовсе не маггловское... разве мог магл любить такую музыку? — Но в ответ не услышал слов Лишь заиграла его душа В этом лице он узнал её Ту, что так сильно ему нужна! Пока Спелл зависал над своими мыслями, погрузившись целиком и полностью в исполнение, его дорогие однокурсники решили поваляться на земле. Он не сразу заметил, что Идрис ведет себя иначе, потому что они не так уж часто общались с этим парнем. Но подскочившая к подростку Гюго сбила с толку и заодно с ритма Спелла, и он уже дальше не мог просто так петь. Хотя в голове у него все еще играла эта песня, отдавая горьким ароматом одиноких вечеров нелюбимого ребёнка: «И упал на дно художник Погрузившись в вечный сон И заплакала русалка… Ах, зачем же умер он? Но в ответ не услышал слов Лишь заиграла его душа В этом лице он узнал её Ту, что так сильно ему нужна! Лишь она ему нужна Та, что смотрит из пруда…» Песня замолчала в голове у слизеринца, который тоже присел на корточки рядом с однокурсником, вполуха слушая, что говорит подошедший старшекурсник. Квейк кивком поприветствовал старосту и ее друга, считая, что будет как-то не очень уместно сейчас расшаркиваться по полной. «Как скучно», — подумал он, всматриваясь в лицо Идриса, который, кажется, совсем не думал о том, что они могут потревожить подводный народец, а просто ловил кайф от момента. — Ты как? — почти не надеясь на ответ, бросил он сокурснику. Понять, вел ли себя Альба как-то иначе, Спелл не мог. В конце концов, они не так близко общались, чтобы начать замечать нюансы отклонений друг у друга.

Kori Masters: Кори не стала навязываться. Знала, что его ответ был дежурным, просто словами, которые Том научился говорить: всем, а особенно тем, кто не представлял для него особой ценности – сейчас или более. Девушка могла бы начать допытываться и спорить, предлагать свою помощь со всем, что потребуется, не прося ничего взамен, но, во-первых, она была уверена, что он понимает, а во-вторых… если честно, иногда ей хотелось научиться быть той, кому все равно. Когда она сидела в вязкой луже с багряного цвета ладоням из-за крови Орвара, который едва не лишился ноги, в своей комнате, где ему и помогала, ее руки даже не тряслись. Кори уже и не вспомнит, что с ним тогда случилось, но к колдомедикам ему обращаться было опасно, а сам он очень по-взрослому решил просто залить себя огненной водой, не думая о завтрашнем дне. Молча, не демонстрируя геройства и не хвастая об этом потом, слизеринка, учившаяся всему больше сама по себе, чем на лекциях, сделала все возможное, чтобы ее – тогда еще – приятель не отключился где-то по дороге из Хогвартса в Хогсмид. Забавно, как эта неженка, как эта маленькая хнычущая девочка собирала себя по кускам в самых сложных и критических ситуациях, стискивала зубы, поджимала губы и делала то, что нужно. Забавно, как тогда она дала Лукашу свою руку и сказала, что он ее не сломает. Не сломал, но смыв с ладоней его кровь, змеиная староста еще долго смотрела на цветные пятна на левой кисти и думала о том, почему же ей, черт возьми, все время не все равно. Его “спасибо” было таким, будто она подала ему стакан воды. Но она не делала это ради благодарности; просто хотела помочь тому, когда когда-то считала своим другом. И сейчас из нее снова что-то пыталось вырваться наружу – отчаянное желание помочь тому, кто когда-то сидел рядом с ней плечом к плечу. Мастерс знала, что не выдержит расстояния в короткий коридор и две разделяющие двери, потому и оказалась на пороге у мэра Корсо. Знала, что если останется жить в Замке, то однажды сорвется и придет к нему. А надо было – что там? – научиться перешагивать. Пару раз она уже перешагнула – сможет и сейчас. События, происходящие далее, напоминали картинки в той книжке, где ты зажимаешь пальцем все страницы, а после быстро отпускаешь их одну за одной, глядя на простенькую анимацию. Кажется, такие книжицы называются флип-буками – Кори откуда-то это знала, словно слово приснилось ей во сне. Не так важно, впрочем; важны были только картинки. Снежок, летящий в воду; пошедшая мелкими трещинками ледяная корка под ее тонкими холодными пальцами; показавшаяся ненадолго русалка и брызги ледяной воды, попавшие Кори на щеку. Она резко одернула руку от озера, поднялась, развернулась к ребятам. Провела быстро ладонью по еще не замерзшей коже лица, смахивая с нее озерные капли. Картинки шли дальше. Идрис, странно упавший на землю, будто бы собирался изображать снежного ангела. Гюго, что пыталась поднять того, кто был… несколько выше ее – если бы в этом не было ничего странного, можно было бы посмеяться над предновогодними забавами младшекурсников. Спелл, со слегка меланхоличным видом присевший рядом с ребятами. Донесшаяся до слуха Кори странная фраза девочки. – Зрачки вроде в норме, но он – не он как будто. Даже речь изменилась. О нет. Мастерс хорошо помнила церемонии распределения. Все – каждую, как самую важную в ее кураторской жизни. Помнила, как Идрис иногда бросал на окружающих странные взгляды – помнила, как ее другу не нравился один, вполне определенный, адресный. Дело было в прошлом, конечно же; но что всегда оставалось в настоящем – это то, что Кори иногда заглядывала за плечо профессора Дели-Шефер и цепляла взглядом некоторые строчки личных дел подготовишек. Что делать в такие минуты она не знала. Признаться, староста сама с собой-то не знала, что делать, когда ей казалось, что она сходит с ума. Странные сны стали сниться все чаще: чем больше она погружалась в хрономагию, тем сильнее ей казалось, что в своем прошлом она отыщет немало тайн. Помимо снов Мастерс все чаще казалось, что на ее плече уверенно лежит чья-то рука с печаткой на безымянном пальце – какой-то зеленый камень, поверх которого уверенно лежала эмблема, состоящая из нескольких соединенных между собой кругов. Рука мягко сдавливала плечо, опускаясь на него чаще, чем на первых курсах, но все еще терпеливо ожидая, когда Кори сама развернется и заглянет… куда? Главное, чтобы не в сердце безумия, конечно же. Девушка с легкой тревогой во взгляде посмотрела на Тома – он частенько упоминал о том, что в курсе Нежитиеведения будет также и блок по ментальному здоровью, и вот этих знаний им все как раз и не хватало. На той церемонии Кори увидела кого-то еще, а после стены Школы и живущие в них крестные дети сообщали о какой-то… розовенькой личности с лицом мальчика с ее факультета. Но сколько их там было?.. Первым делом нужно было оттащить от Идриса ребят. Спорить с Гюго старосте было сложно – они порой говорили будто бы разных языках, и Кори при этом не переходила на валлийский. А вот с Квейком понимать друг друга получалось, кажется, лучше, хотя они не особо и общались. Подойдя к слизеринцам поближе, она положила мальчику руку – без колец и печаток – на плечо, мягко намекая ему, что надо бы отойти подальше. – Спелл, – тихое, но стальное и уверенно-старостатское обращение. Ему, конечно, не обязательно было бы слушаться Кори, но девушка надеялась, что градус его любопытства разумен. А сама слизеринка тем временем повернулась к Тому. – Я рассказывала тебе, помнишь? – когда-то Мастерс делилась с ним всем, что узнавала. – Их бы убрать на безопасное расстояние, мало ли что… точнее, кто там. Гюго, – слизеринка отвернулась от Брука и посмотрела на девочку, – ты не могла бы дать нам возможность помочь? Дежурная улыбка, как и дежурные слова, были признаком будущего сотрудника Vинистерства. Кори, закопавшись в план лекций курса Пространственно-временной магии, поняла, чем хотела бы заниматься после – надо было только дождаться лета и выпросить у Директора рекомендательное письмо для стажировки. Когда Мастерс казалось, что она сходит с ума, она спрашивала себя, как ее зовут; кто она; откуда она; что она здесь делает; какой сейчас год. Было очень важно узнать, какой год, месяц, день, час. На страничках с ее циркулярными рисунками-письменами всегда стояло время. Почти всегда один и тот же час и одна и та же минута, но все же… – Как думаешь, он сможет сказать, как его зовут? – и вновь повернулась к Тому, надеясь, что Гюго и Спелл не будут спорить и желать принять активное участие в самоидентификации лежавшего на заснеженной земле мальчика.

Идрис Альба: Провалиться сквозь землю - это всё, чего ему хотелось в тот самый момент. Кажется он довольно долго не открывал глаза, лёжа на снегу со скрещенными ногами и вцепившись голыми руками в снег. Ничего этого нет, ему просто снится до ужаса дурацкий сон. Чьи-то тёплые руки попытались его поднять, он слышал обеспокоенный голос подруги, но у Гюго вряд ли получилось бы сдвинуть его с места. Остальная компания, нависшая над слизеринцем, не торопилась кидаться на помощь "неизвестно кому". Слова старосты больно кольнули где-то в область сердца. - Просто оставьте меня... - Страдальчески простонал Идрис. - Да хоть русалкам. Я так устал. - В его душе будто разорвалась бомба, которая давно хранилась за потайной дверью и вот, что-то или кто-то её активировал. Обрывки смутных воспоминаний прошедших пяти-десяти минут, чувство потери собственного достоинства и ощущение, что так яростно скрываемый им секрет всё равно всплывает наружу. Холод начинал проникать под мантию, так что Альба поёжился и принял сидячее положение. Может и неплохо, если он заболеет - отлежится недельку в Больничном крыле и всё забудется. Он задумчиво смотрел снизу вверх на разбившихся по парам слизеринцев и с еще большей явственностью осознавал, насколько же он одинок, несмотря на свою... неординарность. - Простите. Можно я просто пойду к себе?.. - Словно провинившийся ребенок, угрюмый Идрис встал на ноги и неторопливо попытался скрыться с места своего недавнего выступления. В одном из ботинков отчётливо хлюпала вода, отвратительное настроение дополняло картину личного трагизма.

Spell Quake: События понеслись и завертелись водоворотом, в который Спелла было невозможно затянуть. Отдавало это всё привкусом паники-на-ровном-месте, смешанной с зеленеющей водорослями тоской. Он вздохнул и поднял голову к Кори за секунду до того, как она отвернулась к своему спутнику. Взгляд младшекурсника был... благодарный? Не послушаться старосту слизеринец и не думал, напротив, она вторила его собственному стремлению отстраниться от происходящего. Он был не из тех, кто рвётся на амбразуру ради цели, выгоду от достижения которой было сложно просчитать. Тем более, сам виновник торжества был не против того, чтобы его оставили. Было немного жаль, что не удастся познакомиться поближе с этим не-таким, а потому интересным Идрисом, но Квейк довольно быстро усвоил, что когда в дело вмешиваются взрослые, его желания уходят на второй план. Возможно, им удастся застать подобную ситуацию в будущем, когда рядом никого не будет. Надо ли говорить, что Квейк не видел ничего такого в раздвоении личности. У него было полно психически нестабильных родственничков, которые выкидывали куда более страшные и опасные вещи, чем то, что происходило сейчас с Альбой (Ничего?) Близкородственные браки обычно ничем хорошим не заканчивались, и дело тут не только в тяжелых подбородках и сливовидных носах. Ему самому просто сказочно повезло, что у отца не было ни свободной кузины, ни, Мерлин упаси, сестры, и пришлось выбирать из представителей лояльных, но не содержащих ближайших родственников домов. Вставая, Спелл мягко взял за руку Гюго и потянул ее от Идриса, кивая на старшекурсников. Девочке даже не надо было уметь читать мысли, чтобы считать с его лица явственное: «Нам лучше отойти». Отойдя, мальчик отпустил сокурсницу и спрятал руки в передние карманы мантии, исподлобья наблюдая за дальнейшими действиями присутствующих. Его ноги вдруг почувствовали холод, который отошел на второй план в песенном угаре, а в горле появилось скрежещущее чувство, вызывающее желание поскорее выпить что-нибудь горячее. Мальчик вздохнул.

Gugo Helwell: Утягиваемая Спеллом, девушка была в полной растерянности. Она не понимала, что такого происходит, раз её просят отойти от друга. Друга, который просто, ну, веселился, ну, шумел, ну, лег на землю, но ведь ничего такого не сделал. Она чувствовала, что другие знают что-то, чего не знает она и от этого начинала беспокоиться всё сильнее. Тревожно выглядывая из-за плеча блондина, она буквально вцепилась в его рукав, когда Альба неожиданно встал и направился в сторону Хогсмида. Она знала, что должна быть смиреннее, что, когда в дело вмешиваются взрослые нужно уступить и сделать, как говорят и в большинстве случаев правда старалась быть послушной. Но сейчас просто не могла. Что? Куда он? Что происходит?? - Идрис! Идрис, стой! Хелвелл посмотрела на Брука. Ты же знаешь, что делать! Ты же знаешь, какие слова нужно сказать, а я нет, шуш тебя оближи! -Том, пожалуйста. Рвано вздохнув, Гюго автоматически взяла Спелла за руку и побежала вслед за слизеринской звездой учебы. -Идрис- василиск-тебя-затопчи- Альба, а-ну, остановись! Я кому говорю?! Так, вот теперь я на тебя ору! ИДРИС!Мы сейчас же идем домой, вдевать тебя в теплые носки и пить горячий черт-с-вами-чай! Только попробуй мне возразить! Я подкуплю Люську втирать в тебя разогревающие мази! Каждый день! Уже, будучи вдали и кое-как поймав мистера Альбу за мантию, первокурсница развернулась и, сложив ладошки рупором прокричала. -ТОМАС БРУК! ТЕБЯ ТОЖЕ ЖДЕТ ЧАЙ! И ТЕПЛЫЕ НОСКИ!!! И ЕСЛи только… Дальнейшее уже было сложно различить, так как друзья уже сами начали подпихивать блондинку к замку, влекомые теплом родной гостиной.

Kori Masters: Когда Идрис поднялся на ноги, Кори почувствовала какой-то уж слишком острый укол совести. Попытка поместить себя в такую же ситуацию – когда ты уже отошел от своего приступа, и с тобой все нормально, а люди вокруг тебя помнят, как было, и пытаются выяснить, что происходит, помочь разобраться и вообще помнят, что случилось. Ощутила себя скверно. Никто ни разу не оказывался свидетелем того, что происходило с Мастерс, потому что такое случалось с девушкой только по ночам, во сне, словно кто-то щелкает пальцами, и она сама не знает, где реальность, а где – иллюзия. Иллюзия. Однажды свидетелем такого панического пробуждения стал Том, но он, вероятно, тактично решил это проигнорировать. Едва эта мысль коснулась головы слизеринки, она почувствовала, что кто-то все-таки слегка развернул ее за плечо. Не будь дурой, Кори. Вспышка яркого света – ярко-оранжевые искорки сменялись синими; в голове Мастерс словно бы рисовались обрывки событий прошлого, которое она знала, но не видела, и будущего, которое она не могла увидеть ранее, но сейчас, какими-то удивительным образом, смогла к нему прикоснуться. Всего лишь небольшим послушным ответом на зов того, кто с самого детства хотел показать ей что-то, чего она очень боялась. И Кори кое-что поняла. Это просто мой в будущее перешеек: Я поснимаю всю лапшу с ушей И налажу макаронное производство. Не там ты, сердце, нашло себе лоно, И хоть ноги грустно вопрошают: “Теперь бежать куда нам?”... Том, кажется, был отличным учителем, раз научил Кори не обманывать себя. Отличным, потому что научил ее навыку, которым не владел сам. Всегда нравилась. Усмехнувшись сперва, но уже как-то не саркастично, не весело и не горько. А с простым ощущением, что – все. Если Брук был ее страницей, то эту страницу пора было безжалостно перевернуть. Крики Гюго разрезали воздух так, словно он был мягким маслом, а голос девочки – самым острым лезвием. Легко, без лишних усилий; у них своя “атмосфера” теперь, которую Мастерс не хочет и не будет нарушать. Она только скажет – ему, Тому – парню, который когда-то был, казалось бы, ее атмосферой, но сейчас все сложилось совершенно в другую мозаику. Шоу – тренировка – никогда не исправишь Брука, но его не нужно исправлять – ничего не построишь – вы идеально друг другу подходите. Безусловно. Мы – лучший актерский состав. Пробы шли целых четыре дня подряд. Или пять? Не осталось уже ни ревности, ни обиды, ни желания все вернуть назад – все исчезло там, за опустившимися кулисами. И тогда Кори наконец смогла улыбнуться, выдохнув скопившееся в ней легкое напряжение, а после повернуться к слизеринцу и попросить его задержаться на минуту, подойдя ближе. – Ты знаешь, Том. Все стало так ясно, как будто запотевшее стекло протерли, – Мастерс улыбалась, хотя некоторые искорки из прошлого еще пытались удержать уголки ее губ, показывая, что улыбаться нечему; но ведь было чему: это закончилось. – У нас с тобой вышло отличное шоу, замечательное представление и лучший на свете перфоманс. Мне правда, на самом деле, понравилось. Понравилось быть в главной роли, и я теперь знаю, что мне подходит только главная роль, понравилось играть во все это, понравилось верить в наше шоу, – Кори смотрела на него, мягко и совершенно искренне улыбаясь; себя она не обманывала и не обманывалась более. – Спасибо тебе за каждый день, за каждый яркий день из эмоций и оваций. Было чудесно. Мне жаль только, что я так вжилась в свою роль, что решила, будто мы перестали быть актерами, но это потрясающий опыт, ведь так? – улыбнуться чуть шире, как если бы девушка сделала что-то забавное, и только сейчас это осознала и смогла посмеяться. – Я так тебя любила, Том… да ты, впрочем, знаешь. Отыграла на высший балл, я считаю! – дернув коротко бровью в насмешке: доброй насмешке над самой собой. А потом продолжить: – Это твое, – она сняла шарф и накинула его на шею Тома, слегка приподнявшись на носочках, – я тут вас оставлю, опасность, вроде, миновала, а ты забери, чтобы потом не забыть. И еще… Без лишних колебаний, все для себя поняв и решив, Кори расстегнула кулон на шее. Какого черта было дарить его ей, она так и не поняла, да и вообще у девушки было много вопросов – но все эти вопросы остались на той самой странице, что она была готова перевернуть. Мастерс думала, что никогда его не снимет, но, как Том сказал, она это сделает, когда будет готова его отпустить. – Это было моим самым лучшим костюмом, идеальной деталью картины, как медальон в Титанике, если ты такое смотрел, конечно. Но ведь спектакль больше не будут показывать, а имущество театра забирать нельзя, – подойдя еще на полшага ближе, староста заглянула Тому в глаза – как раньше и в последний раз – вкладывая кулон в карман его куртки. – Я переворачиваю эту страницу и закрываю сценарий. А своё черное сердце подари той, кто тебе всегда нравился. О ком ты всегда думал и мечтал, – ты сам-то знаешь, кто это, Брук?.. Было удивительно легко: оказалось, что нужно было просто поставить точку для себя самой, посмотрев на все немного другими глазами – без блесточек, стразинок и бантиков. Все эти бантики один за другим испарились, и больше не закрывали Мастерс обзор. – И если тебе когда-нибудь понадобится помощь, Том – хоть с чем, с чем угодно, – Кори улыбалась светло и тепло, пока молчала эти несколько секунд, – попроси о ней кого-нибудь другого, но точно не меня, – смешливо посмотрев на Брука, слизеринка похлопала его по груди ладонью, а после обошла и направилась в сторону Хогсмида, решив, что ей срочно нужно навестить мэра. – Счастливо! Искорки вспышек прошлого и будущего исчезли, оставив Мастерс только в настоящем. Страница была перевернута. А после вырвана. Скомкана и сожжена. И больше я не знаю ни тебя, ни твоего имени, ни твоего лица.



полная версия страницы