Форум » Окрестности Хогвартса » Дуб на берегу озера » Ответить

Дуб на берегу озера

Hogwarts: Дуб на берегу школьного озера всегда освещён солнцем, его лучи золотят крону могучего дерева и отражаются в каждом листочке.

Ответов - 153, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Марвин Милер: *обиженно посмотрел* вот почему ты мне не веришь, а? я тут может быть помираю, а она не верит. и после этого она мне ещё говорит что беспокоится. и ещё Слизов называются двуличными. ай-ай-ай, девушка *по цокал языком и хитро улыбнулся поскольку в его мозгу появилась идея* ну вот чего ты нависаешь то? я тут можно сказать давно готов, а она время тянет. вредина. *улыбнулся и притянул девушку к себе поцеловал её в щёчку и добавил* но зато любимая вредина. *расплывшись в улыбке смотрит на девушку и думает слезет аль нет. или хотя бы ком уберёт то?* *пока девушка думает Марвин огляделся по сторонам и заметив что пока они бегали и лежали в сугробе прошло не мало времени, вокруг неплохо стемнело*

Элизабет Корф: - Давно готов? Это уже интересно, к чему же это, - она улыбнулась почувствовав губы слизеринца на своей щеке, - и не подлизывайся, любимая или нет, врединой я все равно останусь. Конечно Эл уже и сама поняла. что постепенно сдает позиции, так как ком снега просто выпал из ее рук, когда Милер притянул ее к себе и ей пришлось опереться на руки, что бы удержать себя на весу. Элизабет поморщилась и передернула плечами, почувствовав как еще одна холодная капля скатилась по шее за ворот.

Марвин Милер: *злобно хихикает заметив как ком снега выпал из рук* давно был готов знакомиться с комом снега, но ты не захотела нас с ним знакомить и поэтому *схватив девушку за плети легонько оттолкнул её в сугроб и поднявшись отбежал в сторону* Лиз, ну хочешь окунуть в снегу, окуни сразу, а не разговаривай. *засмеялся смотря на то, как орлёнок копается в снегу и тихонько наблюдает со стороны присел на камень и думая что уже весь мокрый от снега и того, что ему стало несколько жарко от бега и сугроба. следует отряхнуться - подумал Марвин и поднявшись с камня начал отряхиваться от снега, краем глаза наблюдая за сугробом Лиз*

Элизабет Корф: Ясно дело, пока она вела "светские" беседы со слизеринцем, он сделал то, чего она как раз опасалась, перевернул ее в сугроб, да так неудачно, что она запутавшись в полах мантии никак не могла подняться. Костеря себя и свою болтливость сделала последнюю попытку подняться, но подскользнувшись снова оказалась в куче снега. "Фух...А может лучше так остаться?" спросила сама себя блондинка и разлеглась, приподняв голову и ищя глазами Марвина. - Марррвин, - тихо прорычала девушка, наконец найдя глазами рассевшегося на камне "обидчика" - Ну что ты смотришь, может все же поможешь? "Ох, ну знала же с кем связываюсь, Слизеринец, что тут скажешь..." посетовала на себя Эл и махнув рукой на парня опустила голову в сугроб.

Марвин Милер: *отряхнув с себя снег он тихонько подошел к сугробу где была девушка и остановившись напротив её посмотрел и подойдя чуть ближе присел рядом с ней и смотрит на положение девушки и в тот момент к нему на плечу как раз прилетел ворон и что то прокаркал* помолчи, Алистер. *одёрнул его Марвин и обратившись к Лиз произнёс с тёплой улыбкой* ну если я помогу ты будешь себя хорошо вести? *тихо ухахатываетс сидя рядом с девушкой* *искоса наблюдая за девушкой он огляделся и обратился к ворону* Ну вот чего ты ко мне опять прилетел на мороз, давай ка лучше домой, в мою комнату. Там теплее *и сняв с плеча ворона покинул его вверх и тот полетел в комнату*

Элизабет Корф: - А я разве когда-нибудь вела себя плохо? - Лиз невинно похлопала глазами и улыбнулась, -Ты же знаешь, я же сама невинность. Девушка понимала, что откровенно врет, но все же это было не вранье, а так, маленькая неправда и хотя и чувствовала себя очень неудобно, продолжала держать "маску невинности". Лежать не снегу было приятно, он неплохо остужал пыл, но не выбивал из головы дурных идей, и она лукаво улыбнувшись ухватила Марвина за мантию потянула на себя и крепко поцеловав в щеку улыбнулась и села.

Марвин Милер: *засмеялся услышав реплики девушки про невинность* в следующий раз когда побежишь за мной с целью убить меня или вывалять в снегу я тебе напомню что ты сама невинность. *засмеялся и почувствовал что его тянут слегка удивился и почувствовав поцелуй девушки произнёс уже успокоившись* Вот это ты хитрюга, ещё меня таки назвала. *покачал головой и убрал руку на которую опирался присев рядом* спасибо хоть не повалила. *посмотрел на сторонам*

Элизабет Корф: Лиза улыбнулась и поднялась отряхиваясь от снега, - Марвин, пошли, до ворот проводишь что ли и я поеду. Она достала палочку и высушив себя и слизеринца, призвала из башни сумку. Пока она ждала свой багаж, девушка повернулась к спутнику и улыбнулась - Это обязательно надо будет повторить, когда я приеду. Ради этого обзаведусь сапожками на низком каблуке и как раз подучусь у твоей сестры слизеринской хитрости. Уж мне то она не откажет, - когтевранка посмотрела на часы, да, время как раз, чтобы спокойно добраться до вокзала и даже как следует устроиться. - Ну так ты идешь? - поймав свой небольшой багаж, она накинула капюшон и вопросительно посмотрела на парня.

Марвин Милер: *встал взяв багаж у девушки он молча подошел по направлению к воротам пройдя несколько минут он произнёс* обязательно повторим, а лучше возьми кроссовки. будет лучше бегать. *улыбнулся и вспомнив про сестру сказал* Алире привет, не сильно её там мучай, хорошо? мне сестра ещё живой нужна *подвёв девушку к воротам быстрым шагом направился в подземелья где его ожидали камин, кровать и горячий шоколад*

Элизабет Корф: Ну какой нормальный человек, а тем более юная волшебница, пойдет с утра пораньше гулять по заснеженной территории близ Хогвартса, утопая чуть не по колено в снегу и рискуя остаться без каблуков? Мисс Корф собственно и не претендовала на нормальность, а потому в эти предрассветные часы хорошо, что зимой рассвет был поздним тихо брела по едва видным тропкам, увязая каблуками в снегу при каждом шаге и кутаясь в черное пальто до колен. Утренний мороз бодрил и очень даже, девушка подняла воротник и закрыла лицо длинным серым шарфом тихонько ругая себя за сумосбродные идеи и вечное желание погулять по утрам. Наконец остановившись возле древнего и не потерявшего своего шикарного вида даже в отсутствии листвы дуба, когтевранка оглянулась, увидев камень в паре шагов от себя она направилась к нему и стряхнув с него снег села. Засунув руки в тонких атласных перчатках в карманы она задумчиво рассматривала обледеневшие берега школьного озера и плескавшуюся черную и скорее всего обжигающе ледяную воду. Из раздумий ее вырвал приближающийся шум крыльев и она обернулась через плечо, наблюдая как к ней приближается птица. Когда источник шума был почти возле нее и спикировал что сесть на плечо девушки, она узнала в нем ворона ее отца. Корф протянула руку приглашая птицу и дождавшись когда Альберт сядет погладила его по голове. - Альберт, что-то случилось? - она перешла на родной язык, ставший в последнее время для нее столь непривычным и принялась отвязывать от лапки послание. Как только ей удалось отвязать серебристую ленту с письмом, ворон сорвался с руки и улетел, а она проводила его взглядом, пока он совсем не изчез из вида. "Да, они с отцом стоят друг друга...У обоих тяжелые характеры" Лиза поморщилась и покрутила в руках письмо "Интересно, что могло случиться, раз отец прислал Альберта...Ох, надеюсь дома все в порядке" она надломила печать с витьеватой буквой К и извлекла на свет письмо. Развернув чуть сероватый пергамент, Владимир Корф всегда писал лишь на таких, девушка просто разглядывала такой знакомый подчерк и размашистую подпись в конце. Она откровенно боялась читать послание отца и отчаянно боролась с желанием свернуть его и спрятать в карман, а там если удасться и забыть про него, но понимала, что забыть все равно не удасться а по сему, тяжко вздохнув принялась за чтение.

Melanie Rosier: Время нещадно и неумолимо летело. Менялось многое, практические все. И многое сменилось за время пребывания Мелани в Хогвартсе. Многое менялось, и меняется, с тех пор, как она оказалась здесь впервые - маленькой одиннадцатилетней девочкой. В школе уже успела попреподавать мать Мелани, поучиться ее сестры... сама же Мел - побыть старостой факультета, а потом уйти с должности. С тех пор на факультет она почти не заглядывала- покидала свою спальню рано-рано утром и возращалась поздно вечером, благо старшекурсником разрешалось бродить вечером куда дольше, чем студентам начальных классов. Теперь все было иначе. Сердце юной Розье было где - то далеко от стен школы - оно было где-то в Честере, где ее ждал ее молодой человек, с которым после окончания учебы Мелани собиралась обвенчаться, а затем и пожениться. Девушка давно уже охладела к факультету, и к самой школе в целом. Общалась лишь с несколькими людьми, и стала совершенно меланхоличной в плане проявления интереса к жизни Хогвартса. А точнее сказать, она его почти не проявляла. Наверное, это идеальное решение, если мыслями ты находишься уже где - то очень далеко? Все меняется, но одно оставалось неизменным. Дуб на берегу озера. Озера, возле которого Мел любила гулять. И вот, сегодня, несмотря на раннее-раннее время, девушка вновь брела вдоль кромки покрытой льдом воды, направляясь к озеру. Она и не ожидала здесь кого - то увидеть, поэтому шла, опустив голову внизу, пряча замерзающий нос в шарф фиолетовой расцветки. И, наверное, ни за что бы не подняла головы, чтобы подставить лицо ветру, если бы не услышала где-то неподалеку знакомый голос. Знакомый голос, произнесший какую-то фразу на незнакомом Мелани языке. Естественно, Розье ведь была британкой, а Элизабет - русской. Ничего странно в том, что иногда она говорит на родном языке, наверное не было, но слизеринка не знала этот язык. Девушка улыбнулась, поправила белокурые волосы, нескрытые под шапкой даже зимой, и направилась к подруге. Та что-то читала, но Мел решила, что Лизабет, наверное, не сильно рассердится тому, что ее отвлекут.. - Я..., - вообще то, Розье знала пару фраз на русском. Знала их примерное значение, и даже как примерно их произносить.. Но получалось все равно коряво, с ярким британским акцентом. Но все же, слизеринка по-русски (о, если можно этот ломанный язык назвать русским) спросила у когтевранки, - ...не..помешаю?, - и рассмеялась, а затем перешла на родной английский, - Oh, God...,- произнесла она с обреченным выдохом, и продолжила говорить на британском, чтобы не травмировать психику Корф ломанным русским, - Никогда не говорила по-русски, - она развела руками, - Акцент меня выдаст сразу, да?, - спросил она, снова смеясь - ответ ведь был очевиден.

Элизабет Корф: Зима - очень холодное время года, но не здесь, в Британии никогда не было таких зим, какими они были в России. Заснеженные поля и сады искрились на солнце, которое совсем не грело, а казалось замораживало еще больше. Но Лиза любила русские зимы, с трескучими морозами, когда дыхание буквально спирало от холода и не было никакой возможности вдохнуть полной грудью. И вот сейчас, читая письмо отца, девушка буквально кожей ощущала родной холод, барон Корф всегда был краток в изложении и его письма словно замораживали колкими и лишенными эмоций словами. Мисс Корф удивилась, что отец написал именно сейчас, ведь ей еще не минуло пятнадцати лет, а значит не имело смысла писать и напоминать о том, что девушка должна вернуть имя данное ей при крещении, если только он не надеялся на то, что она просто откажется от наследства. "Как бы не так, отец..." раздраженно подумала она и попыталась вновь понять, что же этим коротким письмом хотел сказать барон Владимир Корф. Когтевранка можно сказать видела, как в темном кабинете, спола до потолка уставленном книгами, за большим столом из черного дуба сидел ее папа и размашисто писал черным пером. Она улыбнулась, дома всегда было довольно много света, но отец как и она, предпочитали полумрак и подрагивающий свет свечей, эта наверное была та малость, в которой они были так похожи. Рука в тонкой перчатку уже подрагивала от холода и буквы плясали перед глазами "Кажется пора одевать очки" не в первый раз констатировала факт она и попыталась снова уловить прыгающие буквы на пергаменте, как вдруг за спиной услышала то, чему она не могла поверить: родную речь. В немом шоке Лиза медленно повернулась, как раз в тот момент, когда стоящая рядом слизеринка спрашивала не помешает ли она, но ответить блондинка не смогла, и сделала то, что редко кто из хогвартчан видел - она рассмеялась звонким и искренним смехом. Она совсем не хотела обижать подругу, но не могла спокойно слышать как она смешно каверкала слова и уж тем более не могла не рассмеяться увидев несколько рассеянное выражение лица всегда собранной мисс Розье. Но не смотря на смех, девушка была от души рада услышать нечто, родное и знакомое с детства именно из уст старшекурсницы слизерина. Наконец Эл отсмеялась и слегка подвинулась овобождая место для такой же сумасбродной студентки как и она, решившей погулять в такую рань. - Да, - наконец она кивнула и заговорила тихим и немного охрипшим голосом, - Твой акцент это что-то, но мне очень приятно слышать нечто родное в такой дали от дома, - она улыбнулась и махнула рукой с письмом, - А у меня тут утренняя почта из дома. Дождавшись когда Мелани села рядом когтевранка легонько толкнула ее плечом - А ты чего так рано на улицу вышла? Неужели все так плохо? Она знала, что затрагивала неприятную тему для студентки змеиного факультета и уже мысленно дала себе затрещину за бестактность, хотя и ответа в принципе не ждала, она и сама знала его. - И часто ты гуляешь по утрам? - решила переключиться на что-то более нейтральное и задала наверное один из самых глупых и банальных вопросов.

Melanie Rosier: Элизабет рассмеялась, Мелани снова улыбнулась в ответ, отметив про себя, что теперь она знает, чем наверняка можно развеселить подругу - каверканной русской речью в исполнении коренной британки, которая еще и сопровождается озадаченным выражением лица. Да, Мел никогда не слыла любовью к иностраным языкам - она любила свой родной английский, - но, как оказалось, попробовать себя в роли полиглота может быть очень даже весело. Увидев письмо, которым помахала Элизабет, Мелани рассеяно и запоздало кивнула - все, что она смогла сделать. Слизеринка знала, а точнее помнила, что у Лизы были какие - то разногласия с семьей. Семейные проблемы это всегда печально - Мел тоже хорошо это знала, по скольку все было не так уж и гладко в семье Розье, как могло показаться на первый взгляд. Поправив рукой полы пальто (о да, Мелани давно уже не надевала школьную форменную мантию; занятия, конечно же, были исключением), что было темно-сиреневого цвета, Мелани села рядом с Элизабет и, откинув голову назад, посмотрела на небо. Через неплотно сомкнутые губы она выдохнула из легких теплый воздух, который, попав на уличный холод, тут же стал паром, и посмотрела на облачко, что этот самый пар образовал. Прозвучали вопросы, но Розье не спешила на них ответить, да и мисс Корф, она знала, не торопила. Поэтому, Мел просто начала зарываться каблуками в снег, пошмыгивать носом, и думать... над тем, что ответить. Хотя, что тут думать? отвечать можно было крайне откровенно - Элизабет всё всегда поймет, выслушает, и в будущем - никому ничего не разболтает. Но все равно, слова нужно было подбирать всегда... Хотя, честно говоря, Мел не об этом задумалась. Она не подбирала снова, не выбирала, что сказать, а что нет - задумалась над вопросом когтевранки, занялась поисками ответа. А когда же, наконец, собралась с мыслями... - Часто. Каждый день, - хмыкнула девушка, - Это полезно. Утром воздух свеж как никогда больше за сутки. Свеж и чист. Плохо ли..., - слизеринка повернула голову к Элизабет и посмотрела ей в глаза, - Нет. Знаешь, на самом деле, мыслями я где - то далеко отсюда, поэтому... - она пожала плечами, - ..увы, но творящееся вокруг мало волнует, - неопределенно ответила девушка, - Вообще, все меняется, - она чуть наклонила голову, а потом отвернувшись от Лиз, начала рассматривать носы своих сапог. Ей хотелось сказать что-то вроде "чувствую себя словно повзрослевшей, если не "изношенной", чтобы переживать о чем-то, о чем переживалось раньше", но сказала это в другой интерпритации, - Приоритеты меняются тоже. Взгляд девушки снова упал на письмо в руках подруги. Спросить сразу она не решилась - пыталась понять, по настрою и поведению Элизабет, стоит ли спрашивать вообще. И выход пришел как то сам собой. - А у тебя что?, - спросила Мел, неопределенно смотря перед собой. Вопрос не звучал "что в письме". Элизабет могла ответить на этот вопрос так, как посчитает нужным. Может, расскажет что-то просто обощенное - мол, все хорошо/средненько/плохо. А если захочет - сама затронет тему письма. Расскажет, если ей это будет нужно. А если нет... Мелани никогда не любила лезть в чужие души.

Элизабет Корф: Лиза продолжила разглядывать сероватый пергамент, крутя его в руках и поглядывать на сидевшую рядом слизеринку. Не выдержав холода она все же сложила письмо и сунула его в карман, не торопясь вытаскивать оттуда почти онемевшую от холода руку. Было несколько неудобно и тесновато в пальто, давно она не ходила в чем то другом кроме мантий, хотя по большей части потому, что почти не выходила из замка. Поведя плечами она с улыбкой наблюдала как Мэл пускает пар, который на морозе принимал весьма причудливые формы, или может ей просто казалось это из-за богатого воображения. Закинув ногу на ногу она чуть нахмурилась увидев, что на черном носке сапога белым пятном лежало немного снега и тряхнула ногой, оставляя привычный черный цвет в одежде. Наконец Мелани заговорила, тихо и неспешно, как она говорила наверное всегда, Лиза не помнила особенностей в говоре подруги, но определенно была уверена, что им обеим было уютно друг с другом, а значит нет необходимости отрывисто и спешно, что-то говорить. - Ну да, - девушка улыбнулась, - ты прям о пользе думаешь, проводя столько времени на улице. Собственно Корф прекрасно понимала слизеринку и уж тем более понимала мотивы этих прогулок, сама находилась в похожем положении. Блондинка не в первый раз уже смотрела в глаза Мэл и уже не в первый раз замечала, что эти глаза таят для самой мисс Корф, какое-то тепло и уют, которое было столь редким в жизни довольно замкнутой девушки. Она почти незаметно кивнула на слова о сменившихся приоритетах, когтевранка как ни странно понимала, что на самом деле имеет ввиду подруга и во многом поддерживала ее взгляды и «сменившиеся приоритеты». - А у меня неуемный отец, впрочем как всегда, - Эл пожала плечами. - Сама еще не совсем поняла чего он хочет, - вытащила из кармана руку и помахала сложенным письмом, - Он решил мне напомнить, что я должна взять обратно имя данное им при крещении, если не хочу отречения семьи от меня. «Как бы не так… Не доставлю я тебе столько удовольствия, отец…» она никак не могла избавиться от привычки мысленно разговаривать с тем, кто принес достаточно раздражения или злости. Хотя в какой-то момент ей и самой показалось, что это «весточка» отца не затронула ее никак, слишком уж спокойно она говорила об этом, хотя где-то в глубине себя, когтевранка понимала, что спокойствием она обязана девушке, которая сейчас разглядывала свои сапоги. Элиза улыбнулась, - Знаешь, ты зря не прислала мне сову, я могу составить иногда компанию, в таких полезных прогулках, - она не сдержавшись усмехнулась над словом «полезных» - Не все же время тебе одной гулять.

Melanie Rosier: - Буду только рада гулять по утрам в твоей компании, - кивнула Мелани подруге. Девушка просунула руки в рукава пальто, словно в муфту, надеясь, что те еще не настолько замерзли, чтобы не отогреться. И она снова молча неопределенно уставилась перед собой. Эта слизеринка умела почти буквально "уходить в свои мысли". Была чем-то вроде ментального мага, который занимается саморазвитием. А "почти буквально" потому, что о чем-то задумываясь, девушка даже представляла то, как бродит в своих мыслях - они похожи на тонкие-тонкие переливающиеся струйки воды - переходя от одной к другой. И атмосфера там, где она бродила, всегда была разная - легкая, воздушная, с едва уловимой сероватой дымкой, или наоборот - с тяжелым непроглядным туманом, с тяжелым спертым воздухом, с большим давлением... Все зависило от самих мыслей. Вообще, это было интересно - уходить в себя буквально, и бродить, бродить, бродить... Маг, умеющий делать это, мог видеть свое внутреннее состояния. Рефлексия, полное обращение на самого себя. Это сложно, но возможно. Если бы кто-то сейчас вгляделся в глаза Мел, то отчетливо увидел бы в них свое отражение, и понял бы, что девушка где-то там, далеко внутри, и не смотрит на окружающий мир через эти самые глаза. Жуткое, наверное, зрелище - заглянуть человеку в глаза, и понять, что его будто бы "нет на месте". Опасное состояние, которое может закончиться комой, если вот так "уйти в себя" и потерять контроль. Душа - очень сложная материя, в ней легко..заблудиться. Но слизеринке это не угрожало - такими глубокими задумчивостями она занималась практически каждый день, поэтому от внешнего мира не абстрагировалась до конца. Абстрагировалась, конечно, но лишь на столько, на сколько нужно было, не теряя связи с окружением. И сейчас, она слышала все - шум ветра, дыхание Элизабет.., - слово, все. Но только словно из-за толстой стены, или из-за пелены. И вот сейчас... Мелани бродила в своих мыслях. И это было даже не просто что-то облачное, а это была почти четкая картина, изображающая поместье Розье-Нотт. Почти четкая, но лишь "почти". Словно кто-то в ней убавил "яркость" и "плотность заливки", размазал и сделал расплывчатыми все контуры и очертания.. Но это было не важно. Слизеринка очень хорошо знала свой дом, так что четкость была неважна, чтобы мысленно в нем оказаться. Мелани прикрыла глаза и шумно выдохнула. А когда открыла - в них, в зеленых глазах, снова ясно "обитала" Розье - взгляд сфокусировался, стал живым, и немножко грустным. "Я скучаю по ним", - подумала старшекурсница и улыбнулась своим мыслям. А точнее тому, о чем вспомнила. Когда-то, пару лет назад, летом, она вот так же гуляла с Элизабет, и говорила ей, что скучает по семье. Они тогда были в отъезде и Мелл не видела их долгое время. И сейчас, вспомнив это, слизеринка вновь ощутила себя почти ребенком - таким, каким ощущало себя тогда. И где-то в душе почувствовала краски и тепло того лета.. Но нет, на дворе все еще была зима. Мать уехала домой, а о судьбах сестре Мелани вообще мало что знала, и это было уже неисправимым фактом. Прежде чем девушка успела подумать о чем-то еще, слова, произносимые чистым и ясным, словно хрустальным голосом, сорвались с губ: - Я скучаю по семье, - боже, как это было глупо слышать с уст семнадцатилетней девушки! Сейчас она была словно пятилетний ребенок, оставленный в детском саду, но никак не желающий этого. Хотя, на самом деле, было просто грустно, что когда-то они были рядом, а теперь...от сестер ни весточки, от отца тоже, от матери - иногда. Но в этой фразе не было ни горечи, ни мольбы, ни беспомощность, ни желания, чтобы ее пожалели. Просто констатация факта, отрубленный факт. Поэтому слизеринка решила отмахнуться от этих мыслей, и вернулась к письму, - Имя? Данное при крещение? Прости.., - она неловко повела плечами, - Но..., - и виновато улыбнулась, словно говоря: "Не совсем понимаю, о чем ты".

Элизабет Корф: Время… Оно словно песчинки утекало сквозь пальцы, секунда за секундой, минута за минутой, оно утекало маленькими песчинками становясь большой насыпью на которой стоял человек. Иногда так хотелось ухватить его и остановить, вернуть, повторить, но песчинок не поймаешь и время безвозвратно уходило, унося с собой все, что было в этой жизни. Когда-то в детстве отец говорил маленькой Лизе, что нельзя жалеть о прошедшем времени и о том, что уже ушло, но она никогда не понимала, как можно не оглядываться назад, считая, что если у человека нет прошлого, значит у него нет и будущего. Эта тема неоднократно приводила к скандалам в семье Корф и девочка отчаянно отстаивала свою позицию, чем очень злила отца. Аста редко присутствовала при этих спорах, а мать… мама всегда была на стороне своего мужа, хотя возможно в глубине души была согласна с дочерью. «Возможно» да, когда-то мама Эл была веселой и жизнерадостной девушкой, которая постепенно угасла и закрылась и виной всему был ее муж и папа Эл. Но сейчас, сидя рядом с Мелани на берегу школьного озера, она отчетливо понимала, почему отец говорил так, нельзя жалеть о том, чего нельзя исправить, нужно делать что-то для этого сейчас, и чем дольше будешь придаваться воспоминаниям и сожалению, тем меньше остается возможности сделать что-то для будущего. Мисс Корф любила «самокопания»… Точнее считала их полезными и никогда не пренебрегала возможностью погрузиться в размышления, перебирая их словно большую библиотеку и расставляя мысли как книги на полках. Анализируя те или иные ситуации она расставляла приоритеты и меняла свои взгляды, а потом с интересом наблюдать, за происходящим вокруг. Люди часто обвиняли ее в отсутствии эмоций и бессердечности, но это наверное была самая большая ошибка относительно ее, просто Эл любила наблюдать и знала, что ее вмешательство может нарушить «чистоту эксперимента». И вот сейчас, две подруги, «бродили» где-то в глубине своих сознаний и казалось, что уже ничто не сможет вернуть их обратно, в неприятную для обеих реальность. Но вдруг слизеринка заговорила, слова слетели с губ непроизвольным жестом и осели в морозном воздухе словно звон стекла, долгим звуком, таким неожиданным и печальным. Когтевранка знала, что значит скучать по семье, какой бы она не была, семья остается семьей и потому единственное что она могла сделать, она просто обняла слизеринку за плечи. Иногда словами трудно описать какие-то эмоции и чувства и лишь этим несдержанным порывом она могла поддержать девушку, которая сейчас была похожа на маленького ребенка. Не отпуская подругу она улыбнулась одними уголками губ, и заговорила несколько сдавленным голосом - Моя мама француженка и потому исковеркала мое имя с Елизаветы на Элизабет, отец дал согласие, но с условием, что если я в по исполнению пятнадцати лет не сменю имя на то, что дали мне при рождении, то я могу забыть, что принадлежу к семье Корф. Когда-то ей сказали, что это большое счастье - родиться в аристократической семье, конечно Лиза смолчала тогда, что толку переубеждать человека в том, о чем он не имеет ни малейшего понятия, хотя сама порою даже жалела, что ее семья столь аристократична. Как же иногда напрягали семейные традиции и устои, но ее воспитывали и готовили сжав зубы соблюдать это. - Вроде до моего пятнадцатилетия еще есть время, но я должна принять решение… И я…теряюсь в догадках, что же для меня лучше.

Либретта Виземал: Либретта занятая грустными мыслями вышла на улицу. Сегодня воскресенье. Девочка шла опустив взгляд на дорогу. Светало. Вдруг она сама не заметила как, первокурсница пришла к дубу. Рядом было озеро. Она подошла к нему и села на колени у самого берега. Виземал улыбнулась и достала из сумки пергамент.Она сделала маленький кораблик и подписав его "Адмирал" отправила в плавание. Одинокая слезинка скатилась по её щеке. Почему ей хочется плакать? Просто ей очень тяжело. Смерть друга и пропажа сестры тяжело легли на маленькие, хрупкие плечики когтевранки. Но сдаваться нельзя. Как бы не было тяжело. Слёзы уже просто лились из глаз не замечая ничего. А взгляд не отрывно смотрел на гладь озера, где разрывалась она под её корабликом.

Джулия Мэксим: Джулия выползла из замка и поплелась к дубу. День был, скажем не очень хорошим. Гриффиндорка подошла к дубу и увидела под ним свою подругу- Либретту. Привет! - сказала девочка и улыбнулась. Девочка подошла ближе и плюхнулась на землю.

Либретта Виземал: "Что-то плюхнулось на землю"-это была первая мысль Либретты. -Привет,-сказала девочка и улыбнулась-Какими судьбами? До девочки только дошло, что уже вечер, а не рассвет. И желудок об этом помнил лучше неё и собрался напомнить пронзительно заурчав.

Джулия Мэксим: Вот, решила прогуляться на больную голову. А ты, что делаешь? в замке скучно, да и домки надоело писать. Я их и так весь день пишу. - сказала девочка, рассмеявшись

Либретта Виземал: Либретта улыбнулась от смеха подруги. Рядом с Джулией была особая обстановка. Тёплая, непринуждённая. Как видишь, сижу. Сегодня отправила сову Кларе. Помнишь, она нам синие яблоки прислала? Девочка посмотрела на подруги случайно что-то поняла. -Знаешь, кто ты? Либра легла на травку и закрыла глаза.

Джулия Мэксим: Да, синие яблочки помню. А кто я? Мне очень интересно, кто я. Джулия улыбнулась и легла на траву рядом с Либреттой.

Либретта Виземал: -Ты патронус. Ты вызываешь яркие чувства. Ты как патронус, как будто можешь защитить от дементоров. Либретта посмотрела на небо и поняла, что сейчас нет никого счастливие её. Просто ей хорошо. -Мой патронус дракон. А у тебя кто?

Джулия Мэксим: А я пока не знаю - печально ответила девочка

Либретта Виземал: Либретта положила руки за голову и посмотрела на облака. Плывут себе ни кого не замечают. Вдруг она резко села и спросила: -А кто по твоему я? Почему-то её очень это интересовало. Джулия нехотя поднялась на локте и почесала затылок.

Джулия Мэксим: Ой, ты такие вопросы задаёшь.. сложные. я думаю, что какое-нибудь милое и доброе существо, но никак не дракон. - ответила девочка, загадочно посмотрев на подругу, и легла обратно на траву.

Либретта Виземал: -Хмммм... Милое говоришь? А ты мою истинную сущность видела? Я тебе сейчас дракона покажу! Либретта взмахнула рукой и трава вокруг подруги загорелась и начала сжимать её плотным кольцом. Джулия вскрикнув, вскочила. Потом он превратился в змею и обернул Джулию. Виземал взмахнула другой рукой и змея исчезла на её месте оказался торнадо. Но позже он успокоился просто играя с волосами Джулии и заплёл ей очень красивую причёску. -Ну и кто я теперь? Ты меня прости.

Джулия Мэксим: Мило. Ну сущность у всех разная.. мою внутреннюю сущность ты тоже не знаешь. Джулия пыталась оправиться от шока. Всё было слишком неожиданно. Она не понимала, что произошло. Девочка ни на что не реагировала, гриффиндорка просто села на землю и непонимающе уставилась в одну точку.

Либретта Виземал: Либретта всё не могла понять-чем она милая? Ну... Она красивая, очаровательная, прекрасная, умная, общительная и... Что с Джулией? Либра села перед ней на корточки и пощёлкала перед её глазами пальцами. Ноль реакции. -Джулия, ты так молода! Не умирай! Ноль реакции. Но Виземал знала, что надо делать в такой ситуации. -Мы идём в больничное крыло. Вот врачей и само БК гриффиндорка боялась больше смерти...

Джулия Мэксим: Джулия посмотрела на подругу, ничего не ответила и решила, что ей пора идти. Пока, Либретта! - сказала девочка и направилась к замку.



полная версия страницы